Ирония в том, что ключ к выходу из лабиринта всегда на виду. Но мы усложняем его, обматываем мифами о «работе над собой», как будто истина требует титанических усилий. Однажды подросток на сессии сказал: «Я ненавижу математику, но должен стать инженером, чтобы папа гордился». Мы потратили месяц, чтобы он разрешил себе сказать это вслух — без оправданий, без «но». Его решение бросить физтех стало не поражением, а точкой отсчёта. Он поступил в колледж на дизайнера, и впервые за годы перестал задыхаться.
Ирония в том, что ключ к выходу из лабиринта всегда на виду. Но мы усложняем его, обматываем мифами о «работе над собой», как будто истина требует титанических усилий. Однажды подросток на сессии сказал: «Я ненавижу математику, но должен стать инженером, чтобы папа гордился». Мы потратили месяц, чтобы он разрешил себе сказать это вслух — без оправданий, без «но». Его решение бросить физтех стало не поражением, а точкой отсчёта. Он поступил в колледж на дизайнера, и впервые за годы перестал задыхаться.
