За гранью мифа: новые грани эпохи викингов
Эпоха викингов, охватывающая примерно 250 лет с 800 по 1050 год н.э., неизменно будоражит воображение и привлекает пристальное внимание, несмотря на то, что история Скандинавии насчитывает более 14 тысячелетий. Образ бородатого, рогатого (хотя это и миф) воина-морехода, бороздящего моря на своем драккаре, прочно вошел в массовую культуру. В XIX веке, в эпоху становления национальных государств, было важно подчеркивать героизм, смелость и неукротимый дух викингов-первопроходцев. Однако в XX веке этот образ начал трансформироваться. На первый план вышли другие аспекты: высочайшее мастерство скандинавов как ремесленников, их искусство кораблестроения, позволившее создавать быстроходные и мореходные суда, способные пересекать океаны и подниматься по рекам.
В последние годы исследования привнесли еще больше нюансов в наше понимание эпохи викингов. Современная наука все чаще акцентирует внимание на их незаурядных организаторских способностях и сложной системе торговых связей, особенно в восточном направлении (в землях, которые скандинавы называли "Аустрвегр"). Чтобы успешно торговать с ранними городами на Балтике, с Волжской Булгарией, Хазарским каганатом и даже с далеким Арабским халифатом, требовались не только отвага и хорошие корабли, но и товары, которые можно было бы предложить в обмен. Значительная часть этих товаров поступала из северных регионов Скандинавии: ценные меха (соболь, куница, бобр), моржовые клыки ("рыбий зуб"), оленьи рога, качественное железо, точильные камни, китовый ус, ворвань (жир морских животных).
Добыча, обработка и транспортировка этих товаров к торговым центрам требовали сложной логистики и кооперации между различными группами населения – охотниками, ремесленниками, купцами, мореходами. Необходимы были и хорошо налаженные торговые пути, а также укрепленные эмпории – торговые поселения (такие как Бирка в Швеции, Хедебю в Дании, Каупанг в Норвегии), где происходил обмен товарами. Эти торговые центры часто находились под контролем местных правителей – конунгов или ярлов, которые обеспечивали порядок, собирали пошлины и тем самым укрепляли свою экономическую и политическую власть.
Однако по мере того, как углубляются наши знания о мирных занятиях викингов – торговле, ремесле, освоении новых земель, – не следует забывать и о другой, неотъемлемой части их мира. Образ викинга-воина не только жив, но и находит все новые подтверждения в археологических находках. Эпоха викингов была временем экспансии, но также и временем жестоких конфликтов, набегов, междоусобных войн – как за пределами Скандинавии, так и на ее собственной территории. Новые открытия помогают нам лучше понять и эту сторону жизни северных народов.
Воины Севера: свидетельства битв и погребальных ритуалов
Подтверждением воинственного характера эпохи викингов служат недавние находки, сделанные в самом сердце древней Швеции – в Гамла-Уппсале (Старой Уппсале), считавшейся резиденцией легендарных конунгов свеев из династии Инглингов. Здесь археологи обнаружили два уникальных погребения воинов в ладьях. Оба мужчины были похоронены в носовой части своих судов, в то время как в корме лежали их боевые кони – верные спутники в последнем пути.
Одно из погребений принадлежало мужчине, достигшему весьма почтенного для той эпохи возраста – около 70 лет, и умершему в середине X века. Его статус и воинская карьера подчеркиваются богатейшим набором вооружения, положенным в могилу: щит, длинный меч, короткий боевой нож или меч (сакс), боевой топор, копье, лук и колчан со стрелами. Найти столь полный комплект вооружения в одной могиле – большая редкость для региона Мелардален (окрестности озера Меларен, где расположена Уппсала); известно менее десяти подобных находок. Этот воин явно был человеком высокого ранга и большого опыта. На его черепе обнаружены следы серьезного ранения, возможно, полученного в бою, но эта травма успела зажить. Учитывая возраст умершего, его богатое вооружение и почетное захоронение в ладье рядом с королевской резиденцией, можно предположить, что это был заслуженный военачальник, приближенный к свейскому конунгу, возможно, вышедший в отставку, но сохранивший свой высокий статус.
Второе погребение принадлежало воину помоложе, погибшему в бою в возрасте около 40 лет. Причиной смерти стал страшный удар мечом по затылку, нанесенный сверху вниз. Характер ранения позволяет предположить, что удар был нанесен, когда воин уже лежал на земле или пытался бежать. Смерть не была мгновенной: следы заживления указывают на то, что какое-то время после ранения он был жив, за ним ухаживали, и кто-то даже удалил мелкие осколки кости из раны. Эти фрагменты черепа были найдены рядом со ступнями покойного – деталь, пока не нашедшая однозначного объяснения. Вместе с воином в могилу положили его щит и меч, а также одну интересную деталь – арабскую серебряную монету (дирхам), отчеканенную в 959 году. Эта монета помогает датировать погребение и наводит на размышления о связях покойного. Археологи, исследовавшие захоронение, высказали гипотезу, что этот 40-летний воин мог погибнуть в знаменитой битве на равнине Фирисвеллир (у реки Фирис, протекающей через Уппсалу), которая произошла около 985 года. В этой битве свейский конунг Эрик Победоносный сражался со своим племянником Стюрбьёрном Сильным, предъявившим права на престол.
Возможно, для участия в этой судьбоносной битве воины стекались в Уппсалу издалека. По крайней мере, два рунических камня в Сконе (южная Швеция, тогда принадлежавшая Дании) упоминают воинов, которые "не бежали при Уппсале". На камне из Шёрупа близ Истада говорится, что некий Асбьёрн "не бежал при Уппсале, но сражался, пока у него было оружие". (Существует, правда, и альтернативная теория, согласно которой "Уппсала" в этих надписях может означать не Гамла-Уппсалу, а другой крупный центр железного века – Уппокру в Сконе).
Анализ изотопного состава зубной эмали обоих воинов из Гамла-Уппсалы показал, что они провели некоторое время в этом регионе перед смертью, но родились и выросли не здесь. Их происхождение могло быть связано с Норвегией, западным побережьем Швеции, северной Англией или даже Балтикой. Это свидетельствует о широких контактах и мобильности воинской элиты эпохи викингов.
Еще одна интересная деталь – навершия ножен мечей обоих воинов (так называемые "бутероли" или "наконечники ножен") были выполнены в виде стилизованной фигуры сокола. Такие украшения характерны для находок в восточной части Средней Швеции, вдоль торговых путей по рекам Восточной Европы, а также в центрах влияния Киевской Руси. Исследователи предполагают, что такие бутероли могли быть отличительным знаком воинов, входивших в некую организацию или дружину, специализировавшуюся на охране купеческих караванов во время их долгих и опасных путешествий по восточным путям. Возможно, воины из Гамла-Уппсалы были связаны с этой международной торговлей.
Серебро Халифата и споры о путях: викинги и исламский мир
Кого или что охраняли воины, нашедшие последний приют в ладьях Гамла-Уппсалы? Какие товары текли по рекам Восточной Европы, связывая Скандинавию с богатыми землями Юга и Востока? В последние годы все больше внимания уделяется роли работорговли в экономике эпохи викингов. Огромные клады арабских серебряных монет (дирхамов), найденные в Скандинавии, особенно на острове Готланд (важнейшем торговом центре Балтики), часто связывают именно с доходами от продажи рабов, захваченных во время набегов или купленных у других народов, на рынках Халифата или его соседей. Всего на территории Швеции найдено около 85 000 таких монет – молчаливых свидетелей интенсивных контактов с исламским миром.
Помимо монет, восточная торговля приносила в Скандинавию и другие предметы роскоши и быта. В расщелине скалы в Хамронге (провинция Естрикланд, Швеция) была найдена бронзовая курильница для благовоний с арабской надписью, гласящей: "Аллах справедлив и милосерден". На бронзовом кувшине, положенном в богатую женскую могилу X века в Аске (провинция Эстергётланд, Швеция), также имеется арабская надпись: "Величайшим и совершеннейшим проявлением милости является горсть [отданная] Аллаху".
Пожалуй, самой известной находкой, связывающей мир викингов и ислам, стал серебряный перстень с фиолетовой стеклянной вставкой, на которой арабским куфическим письмом выгравирована надпись "Илла Аллах" ("К Аллаху" или "Для Аллаха"). Этот перстень был найден еще в конце XIX века в женском погребении в Бирке, но мировую известность приобрел лишь недавно, после проведения детального анализа. Исследователи обнаружили, что перстень почти не имеет следов износа, то есть он попал в землю практически новым. Это позволило сделать вывод о возможном прямом контакте между Скандинавией и исламским миром. Женщина, носившая перстень, или кто-то из ее близких, могли получить его непосредственно в Халифате или соседних регионах, без посредников.
На основании этих и других находок арабского происхождения в Скандинавии рисуется картина, в которой викинги-купцы путешествуют по рекам вплоть до Багдада, столицы Аббасидского халифата, ведут там торговлю, выбирают шелковые ткани и пряности, знакомятся с местной культурой. Высказывались даже предположения о том, что скандинавы могли перенимать некоторые мусульманские погребальные обычаи или представления о загробной жизни.
Однако против идеи широких прямых контактов и глубокого культурного влияния выступает Матс Рослунд, профессор исторической археологии Лундского университета. Он считает, что такие интерпретации часто продиктованы современным желанием видеть в прошлом позитивные примеры межкультурного взаимодействия. По его мнению, большинство арабских находок в Скандинавии относятся к X веку, и в этот период викинги уже не путешествовали так далеко на юг для торговли. Он ссылается на арабские письменные источники того времени, согласно которым все контакты между арабами и "русами" (скандинавами) происходили севернее Кавказа, на территориях Хазарского каганата и Волжской Булгарии.
Хазары, контролировавшие обширную империю между Черным и Каспийским морями со столицей в Итиле в устье Волги, и волжские булгары, чье государство располагалось на Средней Волге, были ключевыми посредниками в торговле между Севером и Югом, Востоком и Западом. Они сидели, как пауки в центре паутины, контролируя торговые пути.
По мнению Рослунда, если в ранний период (примерно 800-850 гг.) у скандинавских купцов еще была возможность добраться до Багдада (арабский географ Ибн Хордадбех в 840-х годах описывал путешествия "русов" через Дон, Черное и Каспийское моря в Багдад, куда они везли меха и мечи, используя на последнем этапе верблюдов и ослов), то с середины IX века хазары перекрыли этот путь. Стремясь сохранить свою монополию на торговлю, они перестали пропускать скандинавских купцов на юг. Те немногие викинги, которым все же удавалось прорваться в Каспийское море, были, по словам Рослунда, не мирными торговцами, а скорее пиратами, занимавшимися грабежом и насилием.
Но как же тогда объяснить обилие арабских монет и предметов в Скандинавии? Ответ Рослунда прост: викинги получали их не напрямую из Халифата, а от волжских булгар и хазар, которые выступали в роли посредников. В X веке у булгар можно было найти все те восточные товары, которые интересовали скандинавов, не было нужды отправляться в далекое и опасное путешествие "за тридевять земель". Главным же предметом обмена для викингов было арабское серебро – дирхамы, которые они получали в обмен на свои северные товары (меха, рабов, мед, воск). Кувшин из Аски, по мнению Рослунда, как и другие подобные находки (например, на Аландских островах, где в кувшинах были найдены монеты), скорее всего, попал в Скандинавию именно как тара для перевозки серебряных монет. А знаменитый перстень из Бирки, учитывая тысячи подобных находок вдоль Волжского пути у хазар, булгар и других народов, вероятнее всего, также имеет поволжское, а не багдадское происхождение.
Что касается возможного перехода викингов в ислам, то Рослунд считает это маловероятным, ссылаясь как на письменные, так и на археологические источники. В Хазарском каганате и Волжской Булгарии, как и во многих крупных империях того времени, царила относительная веротерпимость. Различные культуры и религии сосуществовали, и не было необходимости принимать веру торговых партнеров для успешного ведения дел. Анекдот, записанный арабским путешественником Ибн Фадланом, посетившим Волжскую Булгарию в начале X века (как раз когда булгары приняли ислам), хорошо иллюстрирует отношение викингов к чужим обычаям. Став свидетелем погребальных ритуалов "русов", Ибн Фадлан спросил одного из них, почему они сжигают своих мертвецов, а не хоронят в земле, как мусульмане. Викинг ответил с презрением: "Вы [арабы] бросаете самых дорогих и уважаемых вами людей в землю, где их съедают насекомые и черви. Мы же сжигаем их в огне в одно мгновение, и они тотчас входят в рай". Этот ответ показывает, что викинги были вполне довольны своими собственными верованиями и не проявляли особого интереса к чужим религиям.
Темная сторона культа: ритуалы, жертвы и угасание язычества
Религиозные верования викингов, известные нам в основном по поэтическим и прозаическим текстам Эдды, рисуют картину сложного пантеона богов, эпических мифов и героических идеалов. Однако за этим фасадом скрывались и более архаичные, порой мрачные ритуальные практики, включая человеческие жертвоприношения. Вопрос о том, действительно ли викинги приносили людей в жертву богам, долгое время был предметом дискуссий, но современные исследования, основанные на комплексном анализе археологических данных, письменных источников и изображений, все больше склоняются к положительному ответу.
Религиовед Клас Викстрём аф Эдхольм, автор работ "Человеческие жертвоприношения в мифе и памяти" и "Человеческие жертвоприношения эпохи викингов", определяет жертву как ритуальный акт дарения некоего объекта (включая живое существо) божеству с целью установления или поддержания позитивных отношений с ним. По его мнению, как животные, так и люди приносились в жертву для умилостивления богов и обеспечения их благосклонности.
Жертвоприношения могли быть приурочены к разным событиям. Так называемые календарные жертвенные празднества (блоты) проводились в ключевые моменты годового цикла – в дни весеннего и осеннего равноденствия, зимнего и летнего солнцестояния. В этих ритуалах, собиравших большое количество людей, вероятно, основное внимание уделялось богам плодородия (ванам), от которых зависел урожай и благополучие общины. Жертвоприношения, связанные с войной, напротив, могли носить более локальный характер и проводиться самими воинами в священных рощах, у больших залов собраний или даже непосредственно на поле битвы для обеспечения победы или благодарения за нее.
Одним из самых известных, хотя и спорных, свидетельств о человеческих жертвоприношениях у скандинавов является рассказ немецкого хрониста Адама Бременского, написанный в 1070-х годах. Он утверждает, что в главном языческом святилище свеев в Гамла-Уппсале каждые девять лет проводилось грандиозное жертвоприношение. В жертву приносились живые существа мужского пола – как животные (собаки, кони, быки), так и люди. Их тела подвешивались на деревьях в священной роще рядом с храмом. По словам Адама, один очевидец якобы насчитал в этой роще 72 трупа, висевших одновременно. Кровью жертв окроплялась земля и стены храма. Хотя рассказ Адама Бременского, писавшего уже в христианскую эпоху и стремившегося очернить язычество, следует воспринимать с осторожностью, он может содержать отголоски реальных ритуальных практик.
Археологические раскопки в Гамла-Уппсале пока не обнаружили следов той самой священной рощи, но находки, сделанные в поселении, примыкавшем к королевской резиденции и храму, косвенно подтверждают возможность человеческих жертвоприношений. В нескольких местах, интерпретируемых как небольшие жертвенники, помимо зерен, амулетов и костей животных, были найдены и человеческие кости. В одном случае это была бедренная кость, лежавшая среди костей животных. Еще две человеческие бедренные кости были найдены в другом месте поселения, а на одном из дворов – фрагмент лобной кости человека. На бедренных костях видны следы погрызов, оставленные собаками. Учитывая, что в эпоху викингов преобладала кремация умерших, возникает вопрос: откуда взялись эти некремированные человеческие останки? Возможно ли, что собаки растащили тела или их части из той самой жертвенной рощи, описанной Адамом?
Подтверждения мрачных ритуалов приходят и из других мест. В окрестностях Гамла-Уппсалы обнаружено несколько озер, использовавшихся в эпоху викингов для жертвоприношений. В озере Бокарен были найдены черепа мужчины и женщины. Женщина получила удар по лбу, мужчина был обезглавлен. Также были обнаружены останки еще двух человек и шести лошадей, убитых ударом по голове. В другом озере в Книвсте были найдены кости семи человек. А в Нэртуне – останки не менее двенадцати мужчин и женщин, одной лошади и восьми лодок. Тела двух жертв, включая молодую женщину, были расчленены, а у трех мужских черепов были срезаны верхние части. Эти находки не оставляют сомнений в том, что человеческие жертвоприношения, часто сопровождавшиеся особой жестокостью, были частью религиозной практики в некоторых регионах Скандинавии эпохи викингов.
Ибн Фадлан, арабский путешественник X века, оставил еще одно шокирующее свидетельство, касающееся погребальных ритуалов "русов" (викингов) на Волге. Он описывает похороны знатного вождя, тело которого было помещено в ладью вместе с оружием, конями и другими животными. Кульминацией ритуала стало добровольное (или принудительное?) ритуальное лишение жизни одной из рабынь вождя. Перед этим она подверглась ритуальному соитию с несколькими мужчинами, а затем была умерщвлена пожилой женщиной-жрицей ("ангелом смерти") с помощью кинжала и удушения веревкой. Ее тело было помещено в ладью рядом с хозяином, после чего ладью подожгли. Ибн Фадлан описывает этот обряд с ужасом и отвращением, но для самих викингов это было почетным прощанием с вождем и способом обеспечить ему достойное сопровождение в загробный мир. Эти темные страницы истории напоминают нам о том, что мир викингов был не только миром отважных мореходов и искусных ремесленников, но и миром суровых верований и жестоких ритуалов.
Падение святилищ, рождение королевств: судьба Уппокры и христианизация
Языческие ритуалы, включая жертвоприношения, постепенно уходили в прошлое по мере распространения христианства в Скандинавии. Этот процесс был долгим, сложным и часто сопровождался конфликтами между старой и новой верой, между языческой знатью и христианскими миссионерами и правителями. Судьба двух крупнейших культовых и политических центров Швеции – Гамла-Уппсалы и Уппокры – по-разному отражает этот переломный момент.
Гамла-Уппсала, древнее святилище свеев, еще некоторое время сохраняла свое значение и после начала христианизации. Языческий храм, описанный Адамом Бременским, был разрушен лишь в конце XI века. Но уже в начале XII века на его месте была построена христианская церковь, а в 1164 году Гамла-Уппсала стала центром первого шведского архиепископства. Так произошла трансформация главного языческого центра страны в главный христианский центр, символизирующая победу новой веры.
Иначе сложилась судьба Уппокры – крупного центра власти и культа в Сконе (южная Швеция), процветавшего на протяжении почти тысячи лет, с I по X век н.э. Археологические раскопки, ведущиеся здесь Лундским университетом (проект "Зал на холме"), выявили остатки огромного поселения с ремесленными мастерскими, торговыми площадками и монументальными постройками, включая большой зал собраний ("дворец") длиной не менее 40 метров и уникальное культовое здание ("храм"), существовавшее на одном и том же месте с III по середину X века. Здесь правители контролировали все сферы жизни – ремесло, торговлю, религию, правосудие, военные силы. В храме Уппокры проводились регулярные ритуалы, привлекавшие людей со всей округи.
Однако в середине X века, на пике своего расцвета, Уппокра внезапно приходит в упадок. Культовое здание разбирается и исчезает. Масштабное строительство прекращается. Хотя поселение продолжает существовать, оно теряет свою былую роль центра власти и религии. Что же произошло?
Исследователи, в частности Матс Рослунд, связывают упадок Уппокры с деятельностью датского короля Харальда Гормссона, известного как Харальд Синезубый (правил примерно до середины 980-х годов). Харальд был могущественным правителем, объединившим под своей властью Данию и Норвегию и, как гласит надпись на знаменитом руническом камне в Еллинге (его резиденции в Ютландии), "сделавшим данов христианами". Вероятно, Харальд распространил свою власть и на Сконе. Будучи ревностным христианином (или, по крайней мере, используя христианство как инструмент укрепления своей власти), он не мог мириться с существованием крупного языческого центра в своих владениях.
По гипотезе Рослунда, именно Харальд Синезубый положил конец языческому культу в Уппокре, приказав разобрать храм. После этого он перенес центр власти и религии в соседний Лунд, где на плато у реки Хёйе основал королевскую усадьбу и построил первую церковь. Произошло ли это в результате военного захвата Уппокры или путем переговоров и давления на местную знать – точно неизвестно. Рослунд склоняется к мысли, что масштабного насилия могло и не быть; возможно, Харальд достиг соглашения с местными элитами, которые поняли бесперспективность сопротивления и подчинились его воле.
Интересно, что археологические находки в Уппокре свидетельствуют о контактах с христианским миром еще в VIII-IX веках, когда языческий храм активно функционировал. Были найдены фибулы с эмалевыми крестами, статуэтка льва, борющегося со змеями (возможный христианский символ борьбы добра со злом). Однако это не привело к христианизации местной элиты. Для правителей Уппокры, чья власть и авторитет были неразрывно связаны с языческим культом, принятие христианства означало бы потерю своего статуса и влияния. Новая религия была для них угрозой. Лишь внешняя сила в лице Харальда Синезубого смогла сломить сопротивление старой веры.
После переноса центра власти в Лунд Уппокра не исчезла полностью. Она продолжала существовать как поселение, центр ремесла (о чем свидетельствуют находки ювелирных изделий) и, возможно, как своего рода "кладовая" или хозяйственная база для правителей в Лунде. О том, что жизнь здесь продолжалась и в XI веке, говорит руническая надпись на металлическом предмете: "Хилькар любит Рагнхильд". Люди продолжали жить, любить и умирать в Уппокре, но ее золотой век как центра власти и религии закончился с приходом христианства и утверждением новой королевской власти. Единственное позднее упоминание Уппокры встречается в дарственной грамоте датского короля Кнута Святого от 1085 года, где он передает земли в Уппокре Лундскому собору, что может указывать на то, что эти земли к тому времени стали королевской собственностью, унаследованной со времен Харальда Синезубого.
История Уппокры – яркий пример того, как процесс христианизации и централизации власти в Скандинавии приводил к угасанию древних языческих центров и формированию новой политической и религиозной карты региона. Изучение таких мест, как Уппокра и Гамла-Уппсала, позволяет нам лучше понять сложную динамику перехода от язычества к христианству в эпоху викингов.
Исследования эпохи викингов продолжаются и сегодня. Крупные международные проекты, такие как "Феномен викингов" под руководством профессора Нила Прайса в Уппсальском университете, с использованием новейших методов и междисциплинарных подходов изучают самые разные аспекты жизни скандинавов того времени: экономику набегов, роль женщин в походах и обществе, формирование глобальных торговых и культурных сетей, идеологию воинов. Проводятся сравнения с другими культурами островных и прибрежных обществ по всему миру. Все это позволяет поместить историю Скандинавии в более широкий глобальный контекст и постоянно уточнять, дополнять и переосмысливать наши знания об этой удивительной эпохе. Образ викинга продолжает меняться, и можно быть уверенным, что будущее принесет нам еще немало открытий, проливающих новый свет на этот захватывающий период истории. Эпоха викингов еще далеко не полностью исследована!