Летом 1967 года Москва изнывала от жары. В небольшой квартире на окраине девушка с русыми волосами рвала на мелкие кусочки бумагу. Очередное письмо с отказом — третье за лето. Руки дрожали, но слез уже не было. Все выплакала раньше.
"Не соответствует требованиям", "недостаточная артистичность", "отсутствие сценического темперамента" — каждая фраза приемной комиссии жгла как клеймо. Ирка-артистка — так звали ее в школе за любовь к самодеятельности — вдруг оказалась не нужна ни одному театральному вузу Москвы.
Мать заглянула в комнату: — Ну что, Ирка, завтра пойдешь документы на бухгалтера подавать?
— Нет.
— А что делать будешь?
— Не знаю. Но в бухгалтеры не пойду.
Она сама не знала, откуда взялась эта упрямая уверенность. Просто внутри что-то твердило: "Это твое. Иди до конца". А вслух добавила:
— В следующем году снова попробую.
Соседка по коммуналке Зинаида Петровна, полушепотом, чтобы не услышала мать: "Девка-то с характером. Или пробьется, или сломается".
Ни тогда, ни Зинаида Петровна, ни сама Ирина не догадывались, что спустя десятилетие фразы ее киногероинь будет повторять вся страна. А пока она просто убирала с письменного стола театральные программки и старые фотографии актрис, которым подражала перед зеркалом. Казалось, мечта умерла. На самом деле, это была только прелюдия ее жизненной драмы.
За кулисами большой мечты
1968 год выдался пасмурным и тревожным. Мир бурлил студенческими волнениями, сводки новостей приносили вести о танках в Праге, а Ирина Муравьева наконец получила свой шанс. Актерская студия при Центральном детском театре.
— Ты представляешь, Лешка, меня взяли! — Ирина кружилась по комнате общежития, рассказывая соседке новость.
— Правда, это не ГИТИС, но все-таки! Моя бабушка всегда говорила: "Стучись во все двери, одна да откроется".
Первый спектакль — роль Вороны в детской сказке. Три фразы и карканье. Черное перо из костюмерной она хранила потом много лет как талисман.
— Страшно было? — спросила ее после спектакля завлит театра.
— Ужасно. Думала, сердце выпрыгнет. А потом смотрю — дети в зале смеются, и как-то легче стало.
— Привыкай, девочка. Каждый выход — как первый. Иначе нельзя.
Вечерами она подрабатывала официанткой в кафе неподалеку. Тяжелые подносы, грубые шутки пьяных посетителей, усталость до звона в ушах. А утром — снова репетиции. Жизнь без выходных.
Режиссер во время одной из репетиций развел руками:
— Ты слишком искренняя для этой профессии, Муравьева. Тебя же растопчут.
Она только улыбнулась:
— Не дождутся.
Театральная жизнь: первые овации
Московский театр имени Моссовета, 1973 год. Запах пыльных кулис, скрип старого паркета, вечное волнение перед выходом на сцену.
— Ирка, там в третьем ряду сам Юрский сидит! — прошептала костюмерша.
— Только этого не хватало, — побледнела Муравьева, судорожно поправляя костюм.
Спектакль "Комната" — ее первая серьезная роль. Ладони мокрые от волнения, голос предательски дрожит. Первый выход — и пустота в голове. Секунда, другая... И вдруг пришло спасительное ощущение — она не Ирина, она другой человек, с другой судьбой, с другими страстями.
После спектакля к ней подошел пожилой актер, чье имя гремело еще в сороковые: — Знаешь, деточка, я тебе по-стариковски скажу: техники у тебя маловато, а вот нерв есть. А технике научим, было бы чему учить.
Грушенька в "Братьях Карамазовых" — роль, о которой она не смела мечтать. Три месяца репетиций, бессонные ночи с книгой Достоевского, бесконечные споры с режиссером.
— Да поймите же, она не распутная, она раненая! — кричала Ирина во время очередной репетиции.
— А ты докажи это. Не мне, а зрителю, — усмехался режиссер.
И она доказала. Тот вечер остался в памяти как вспышка. Тишина в зале была такой плотной, что, казалось, можно было ее потрогать руками. А потом — гром аплодисментов и странное опустошение внутри. Она отдала зрителям что-то важное, необратимое, свое.
Кинопробы судьбы
1978 год принес первый киноопыт — роль Сюзанны в фильме "Чисто английское убийство". Съемочная площадка, гримерные вагончики, разметка мелом на полу — все было чужим и непонятным.
— Я все время путаюсь в этих крупных и средних планах, — жаловалась она ассистентке режиссера.
— В театре проще: сцена — вот она, зритель — вот он.
— Привыкнешь. Зато в кино можно дубли переснимать.
— В жизни бы так, да?
Фильм прошел незаметно. Критики ее не заметили, зрители не запомнили. Казалось, кинокарьера закончилась, не начавшись.
А потом случился звонок от ассистента Владимира Меньшова.
— Ирина Вадимовна? Вас беспокоят со студии Горького. Мы хотели бы предложить вам роль в картине "Москва слезам не верит". Сможете подъехать на пробы?
Она помнила, как долго сидела у телефона после разговора. Что-то подсказывало: это важно. Это очень важно.
Вечером она показала сценарий мужу. Леонид пролистал несколько страниц:
— Бери не раздумывая. Это то, что ты умеешь — быть настоящей.
— Думаешь? — засомневалась она.
— Людмила какая-то вульгарная, шумная. Я другая совсем.
— Вот поэтому и бери. Сыграешь не себя — это всегда интересно.
Триумф неверия
Съемки "Москвы" проходили в авральном режиме. Муравьева возвращалась домой без ног, падала на кровать и моментально засыпала. Иногда прямо в гриме.
— Знаешь, Лёнечка, мне кажется, я ужасно играю. Людмила получается какой-то карикатурой, — говорила она мужу.
— Не суди раньше времени. Дождись монтажа.
Она посмотрела готовый фильм на закрытом показе и разрыдалась в туалете студии.
— Все плохо, да? — спросил Меньшов, встретив ее с опухшими глазами.
— Все ужасно. Я смотрю и не верю ни одному своему слову.
— А зрители поверят, — улыбнулся режиссер. — Вот увидишь.
И зрители поверили. Фильм шел при аншлагах, очереди в кинотеатры растягивались на кварталы. "А где у вас тут ВДНХ показывают?" — спрашивали приезжие в московских кассах. А Ирина все не могла принять свой успех.
— Она не такая грубая, — доказывала она коллегам.
— Она просто неотесанная, но в душе тонкая.
— Да кто тебя осуждает? — удивлялись они. — Все в восторге!
Успех казался незаслуженным, почти случайным. Особенно когда пришла весть об "Оскаре". Американская киноакадемия признала лучшим иностранным фильмом картину с ее участием. Невероятно.
Танец в карнавальной маске
— Не буду играть эту дурочку с веснушками, — наотрез отказывалась Муравьева от роли Нади Клюевой в фильме "Самая обаятельная и привлекательная".
— Но почему? — недоумевал режиссер.
— Потому что мне за тридцать, а ей двадцать пять. Потому что она наивная, а я циничная. Потому что не верю в эти истории про конструкторское бюро. Потому что сейчас другое кино нужно — серьезное, глубокое.
Режиссер уговаривал ее полгода. И добился своего.
На съемочной площадке она постоянно ссорилась со всеми: с оператором, с партнерами, с гримерами.
— Ирина Вадимовна, почему вы такая колючая? — спросил как-то осветитель.
— Потому что мне стыдно за то, что мы делаем, — честно призналась она. — Сокуров снимает "Ампир", а мы — вот это вот все.
Никто не ожидал, что именно эта картина принесет ей всенародную любовь. "А я люблю военных, красивых, здоровенных!" — напевала вся страна. Школьницы копировали ее прическу, женщины в троллейбусах повторяли фразы ее героини. А она все не могла принять этот успех.
— Меня преследует какой-то злой рок, — жаловалась она подруге. — Чем хуже я отношусь к роли, тем больше ее любит публика.
"Карнавал" стал точкой невозврата. После его выхода Ирина уже не могла спокойно ездить в метро или ходить по магазинам. Узнавали все.
— Позвони мне, позвони, — напевали ей вслед прохожие. Сначала это злило. Потом стало частью жизни.
— Это просто работа, Ира, — говорил ей муж. — Ты же не Нина Соломатина на самом деле.
— В том-то и дело, — вздыхала она.
— Для них я теперь навсегда Нина с веснушками, которая мечтает стать актрисой.
Малый театр: возвращение к истокам
1993 год. Времена изменились. Советский Союз распался, кинематограф переживал не лучшие времена. А Ирина Муравьева пришла в труппу Малого театра — цитадели русской классики.
— Вы не боитесь, что публика не примет вас в серьезных ролях? — спросил ее журналист на пресс-конференции.
— Я всю жизнь боюсь. Просто научилась с этим жить, — улыбнулась она.
Раневская в "Вишневом саде", Купавина в "Волках и овцах", Аркадина в "Чайке" — эти роли раскрыли новые грани ее таланта. Сцена старейшего театра России дарила ощущение преемственности, причастности к чему-то великому и вечному.
Однажды после "Вишневого сада" к ней в гримерку зашел пожилой театрал:
— Я видел всех Раневских за последние пятьдесят лет. У вас — самая человечная.
Она рассмеялась:
— Это потому, что я сама как Раневская — вечно в долгах и с разбитым сердцем.
Ночами она часто перебирала старые сценарии, фотографии со съемок, рецензии. История ее жизни, запечатленная на бумаге и пленке. За каждой ролью — месяцы работы, сомнения, поиски, озарения.
Примирение с собственной легендой
2005 год. Ретроспектива фильмов с участием Ирины Муравьевой в Доме кино. Она сидела в последнем ряду, наблюдая за реакцией зрителей.
Молодые люди, которые родились после выхода "Москвы слезам не верит", смеялись над шутками Людмилы, сопереживали Нине, влюблялись в Надю. Время сгладило недостатки, которые она видела когда-то, и оставило главное — искренность.
— Знаете, — сказала она журналисту после показа, — я наконец поняла, почему зрители любят моих героинь. Они настоящие. Они могут ошибаться, могут быть смешными, нелепыми, но они живут по-настоящему. И любят по-настоящему.
"Вот как получается, — думала она, возвращаясь домой после интервью. — Всю жизнь ругала себя за то, что плохо играю, а оказалось — это и есть мой стиль: быть живой на экране".
Жизнь Ирины Муравьевой сложилась из парадоксов. Застенчивая от природы, она сыграла самых ярких экранных героинь своего времени. Не верившая в свой талант, она заставила поверить в него миллионы. Считавшая свои главные роли неудачными, она создала персонажей, которые стали символами эпохи.
В интервью на свое шестидесятилетие она сказала:
— Я верю, что все мои героини счастливы там, в своей киношной реальности. Людмила нашла своего генерала, Надя счастлива с Геной, а Нина стала настоящей актрисой. Они прожили свою жизнь, а я — свою. И знаете, я благодарна им всем. Они многому меня научили.
Маленькая девочка, которая когда-то мечтала стать актрисой и плакала над письмами с отказами, стала народной артисткой России. Ее имя вошло в историю отечественного кинематографа, а фильмы с ее участием до сих пор собирают зрителей у экранов.
Жизнь Ирины Муравьевой — это не просто история актрисы. Это история человека, который, несмотря на сомнения и страхи, остался верен своему призванию. Это история о том, как важно не сдаваться, даже когда самый строгий критик — ты сама.
Сегодня, оглядываясь на свой путь, Ирина Вадимовна знает: главная роль в ее жизни — это роль самой себя. И с этой ролью она справилась блестяще.