Холодным февральским утром отец разбудил меня и поманил на кухню. Мамы и сестры не было. На кухне скворчала сковорода. Папа жарил картошку с сосисками. Лучшего начала дня нельзя придумать! Голосом заговорщика он сообщил по секрету, что необходимо выдвинуться в аэропорт покупать ему билеты в командировку. При словах: поедем, аэропорт, билет – мое сердце бешено заколотилось. Мне было шесть лет. Техника размером больше человека производила фурор в моей голове. Поэтому любовь к маме и папе зависела от совместных поездок или просмотров троллейбусов, поездов, самолетов, речных трамвайчиков. В самом раннем детстве папа, разумеется, был мною особенно любим. Собирались спешно, голова отказывалась пролезать в дырку свитера, а сапоги принимать пятку.
Внуково был расположен далеко от Москвы. Тогда ни аэроэкспрессов, ни интернетов для заказа билетов не было в помине. На улице стояла солнечная, морозная погода. Снега было много, а машин было мало. Следующий момент, который запечатлел в мой разум, это автобус с замерзшими окнами и черным налетом копоти на задней части, подвозивший нас к аэропорту, из окна которого я впервые увидел самолет. Величавый Ту-104 с четырьмя двигателями, двойными пропеллерами, с желтой специальной разметкой. Он стоял носом вверх, на постаменте, словно готовился взлететь снова, когда эра турбовинтовых самолетов ушла безвозвратно. Тем неожиданней было увидеть и полетать на похожем самолете в Европе много лет спустя, узнать, что их успешно применяют, как ближнемагистральные самолеты. Но тогда его было жалко, было видно, что он хочет полетать, но вынужден стоять здесь как памятник. Отец не на шутку замерз, пока я словно зачарованный стоял с запрокинутой вверх головой. Засыпая мне слышался гул пропеллеров и команда на взлет. Увлечение авиамоделированием пришло ко мне через несколько лет. Клеил все, что можно было купить в магазине. Вертолеты, истребители, планеры, корабли и подводные лодки.
Повзрослев еще играл в Майкрософт Флайт Симулятор, где я мог посадить на летное поле ничего более одномоторной Цесны. Зато особое место в моей жизни заняли слова «глиссада», «ВПП», «шасси» и другие самолетные термины. В 19 впервые, оказавшись пассажиром реактивного самолета я не верил своему счастью. Из громкоговорителя зазвучал шипящий голос командира корабля: «Уважаемые пассажиры, наш самолет готов к взлету, проверьте застегнут ли ремень безопасности, спинка кресла в вертикальном положении, столик убран, а шторка на иллюминаторе полностью открыта». Затем звук двигателей на форсаже, разгон, первый провал вниз при отрыве от земли, что тогда, что сейчас вызывают во мне бурю эмоций. Нет ничего более волшебного, чем слышать, видеть, осязать себя «на эшелоне 10000 метров, со скоростью 870 км/час, при температуре за бортом -48°С». Мое сердце разрывается от мысли, что я наблюдатель, а не участник, а дед был военным летчиком. Успокаиваю себя тем, что у меня слабый вестибулярный аппарат, что не выдержу перегрузок и вообще, у меня дырка в ухе. Но лишь только слышен характерный свист взлетающего самолета над головой, как из глубины души прорывается детский голосок:
-Элероны на 20°, приготовиться ко взлету. Проверить шасси. Закрылки на 10°, двигатели на 20%. Вышка, говорит борт 545, прошу взлет.
- Борт 545, полоса 4R, взлет разрешаю, - отвечает металлический голос из наушников, - Счастливого пути, Илья!
