Обоснование
В течение длительного периода времени закономерности парадигмы
эпидемиологии основывались на принципе постоянства патогенных признаков
возбудителя при односторонней зависимости от них восприимчивого
макроорганизма. Уровень эпидемиологической науки еще не позволял
диалектически решить вопрос о причинности эпидемического процесса, в
связи с чем приоритетным направлением считалось воздействие на пути и
факторы передачи возбудителей инфекций для предупреждения заражения
людей и ликвидации эпидемических очагов [1-3]. Господствовавшая в то
время теория эпидемического процесса, разработанная ведущим
эпидемиологом страны Л.В. Громашевским в середине прошлого века,
нуждалась в уточнении, так как ряд выявленных тенденций не поддавался
удовлетворительному объяснению и не позволял осуществлять эффективный
эпидемиологический надзор и прогноз ситуации даже в пределах
ограниченного региона.
Стремительное развитие ряда смежных с эпидемиологией фундаментальных
биологических наук, в первую очередь иммунологии, вирусологии и
генетики, привело, с одной стороны, к значительному расширению
представлений о биологии возбудителей и факторах их патогенно- 34 го
воздействия, а с другой — к пониманию механизмов резистентности
организма потенциальных хозяев. Соответственно, пришло осознание, что
взаимодействие возбудителей инфекционных заболеваний и вовлекаемых в
эпидемический процесс людей и животных в действительности является
значительно более сложным, нежели это представлялось ранее.
Одним из ведущих ученых страны, кто первым оценил и понял
необходимость ревизии теории эпидемиологии, был академик РАМН В.Д.
Беляков, который в 1985 г. на совместной сессии отделений АН СССР,
ВАСХНИЛ и АМН СССР сделал доклад на тему «Общие закономерности
функционирования паразитарных систем». В соответствии с предложенной
ученым теорией, зарегистрированной через год как научное открытие,
межпопуляционное взаимоотношение паразита и хозяина представляет собой
систему, подчиняющуюся внутренним саморегуляционным процессам.
Фундаментальная и универсальная теория саморегуляции паразитарных систем
существенно обогатила идеологический базис эпидемиологии и вооружила ее
методическими подходами, позволяющими дать объяснение целому ряду
особенностей развития эпидемического процесса, ранее не поддающихся
удовлетворительной интерпретации. Это в первую очередь касалось
периодического угасания активности эпидемического процесса за счет
формирующегося у населения популяционного иммунитета, оказывающего
сдерживающее влияние на распространение эпидемического варианта
возбудителя, с последующим возобновлением интенсивности процесса его
циркуляции. Кроме того, стало очевидным, что формирование антропонозов в
процессе адаптации возбудителя к новому виду хозяина и эволюционное
становление механизмов взаимодействия популяций паразита и хозяина в
ходе эпидемического процесса происходят при непосредственном участии и
под воздействием природно-социальных факторов [4-6].
Конкретизируя результаты разработанной теории, В.Д. Беляков сформулировал основные положения, определяющие механизм саморегуляции паразитарных систем, такие как:
генотипическая и фенотипическая гетерогенность популяций паразита и хозяина по признакам отношения друг к другу;
динамическая изменчивость биологических свойств взаимодействующих популяций;
фазовая самоперестройка популяций паразита, определяющая неравномерность развития эпидемического процесса;
регулирующая роль социальных и природных условий в фазовых
преобразованиях эпидемического процесса. В первых двух положениях теории
к эпидемиологически значимым свойствам возбудителя отнесены
патогенность, контагиозность, иммуногенность, которые во многом связаны с
непрерывными мутационными процессами и естественным отбором, лежащими в основе адаптационной изменчивости популяции патогенов.
Гетерогенность популяции хозяина определяется степенью распределения в ней восприимчивых и невосприимчивых особей, обусловленного полиморфизмом генов, которые детерминируют наследственно-конституциональные особенности функционирования иммунной системы, фенотипическим разнообразием, связанным с пребыванием в разных природно-социальных условиях, и воздействием факторов, способных влиять на функциональное состояние иммунной системы [7].
Эти показатели находятся в постоянной динамике и выступают важным фактором, регулирующим интенсивность эпидемического процесса. По мнению автора теории саморегуляции паразитарных систем, изменчивость биологических свойств популяций хозяина и паразита при их взаимодействии - это материальная основа (движущая сила) возникновения и развития эпидемического процесса и его саморегуляции. В этом особенно активно проявляется стабилизирующая (управляющая) роль обратных положительных и отрицательных связей в процессе саморегуляции. Так, популяция возбудителей, в ходе эпидемического процесса попадая в популяцию макроорганизмов, вызывает не только инфекционный процесс или инфекционную болезнь, но также и развитие иммунитета [8-10].
Третье положение относится к одному из ключевых в теории саморегуляции
эпидемического процесса - наличию фазовой самоперестройки популяции
паразита. Взаимодействием неоднородных и динамически изменяющихся
популяций паразита и хозяина, а также активностью иммуногенетических
факторов объясняется неравномерность эпидемического процесса на
отдельных территориях, во времени и среди отдельных социальных,
возрастных и бытовых групп населения, а также фазовая перестройка
возбудителей и эпидемического процесса с последовательной сменой четырех
фаз: I — резервации, II — эпидемического преобразования, III —
эпидемического распространения и IV — резервационного преобразования
(табл. 1).
И наконец в четвертом положении определена роль социальных и природных
условий в качестве факторов, действующих на фазовые преобразования в
ходе эпидемического процесса.
Многообразие этих факторов можно объединить в три основных группы:
определяющие различные формы «перемешивания» людей при формировании
организованных коллективов, естественных и искусственных миграциях;
обусловливающие активизацию механизма передачи возбудителя;
снижающие иммунитет и резистентность организма человека.
Использована отечественная аналитическая платформа для агрегации,
эпидемиологического анализа и прогнозирования динамики эпидемического
процесса Superset, разработанная в ФБУН ЦНИИ эпидемиологии
Роспотребнадзора.
Лабораторные исследования проводили в соответствии с МР 3.1.0169-20
«Лабораторная диагностика COVID-19» и др. Исследования одобрены
этическим комитетом ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора (протокол № 3 от 27 марта 2020 г.).
Наличие РНК SARS-CoV-2 подтверждено методом полимеразной цепной
реакции в реальном времени 35 с обратной транскрипцией (ОТ-ПЦР-РВ) с
применением тест-систем АмплиСенс® Cov-Bat-FL5 и на основе LAMP
АмплиСенс® SARS-CoV-2. Для количественного определения РНК SARS-CoV-2
методом ОТ-ПЦР использовали набор реагентов АмплиСенс® COVID-19-FL6, для проведения амплификации фрагментов генома и последующего секвенирования
— разработанные во ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора праймерные панели.
Для статистической обработки использованы стандартные методы
описательной статистики Microsoft Excel и Statistica 12.0 (StatSoft).
Доверительный интервал (95%-й ДИ) рассчитывали по методу
Клоппера-Пирсона (точный метод).
Цель исследования — оценить проявления эпидемического процесса новой
коронавирусной инфекции COVID-19 через призму теории саморегуляции
паразитарных систем.
Теория саморегуляции эпидемического процесса была разработана на
примере антропонозных воздушно-капельных инфекций, таких как ОРЗ,
стрептококковая инфекция, дифтерия и др. [8-10]. Как показали результаты
научных исследований, новая коронавирусная инфекция COVID-19 также
относится к инфекциям с преимущественно аэрозольным механизмом передачи
возбудителя [11-14]. Глобальное и стремительное распространение COVID-19
оказало огромное влияние на все отрасли здравоохранения во всем мире и
расширило имеющиеся представления о характере течения этого заболевания,
однако многие вопросы эпидемиологии новой инфекции еще не получили
своего окончательного объяснения.
Методы
Исследование выполнено в ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора.
Использовались данные о динамике заболеваемости COVID-19 с 30 марта 2020
по 24 апреля 2023 г. в Российской Федерации, взятые из отечественного
информационного портала Стопко- ронавирус.рф и сервиса визуализации и
анализа данных Yandex DataLens. Информация о пациентах (возраст, пол,
форма заболевания, дата заболевания) извлечена из базы данных,
сформированной на основе информации из формы отчета Роспотребнадзора № 970 «Информация о случаях инфекционных заболеваний у лиц с подозрением на новую коронавирусную инфекцию», отчетных форм № 1035 «Мониторинг количества заболевших коронавирусной инфекцией, в том числе
внебольничными пневмониями, и летальных исходов» и № 1248 «Результаты
молекулярно-генетического мониторинга изолятов SARS-CoV-2».
О наличии фазовой самоперестройки косвенно судили на основании
эпидемиологического ретроспективного анализа заболеваемости COVID-19,
включающего изучение абсолютных и интенсивных показателей заболеваемости на 100 тыс. населения, динамики изменения свойств популяции
коронавируса, выявления геновариантов SARS-CoV-2 за период март 2020 —
апрель 2023 г. Для анализа геновариантов SARS-CoV-2 на различных этапах
пандемии использованы данные о секвенирова- нии, представленные на
платформе агрегации информации о геномах SARS-CoV-2 Virus Genome
Aggregator of Russia (VGARus), — 248 638 генетических
последовательностей.
Результаты
Проведенный анализ показал, что основные проявления эпидемического
процесса COVID-19 соответствуют положениям теории саморегуляции
паразитарных систем В.Д. Белякова и обусловлены наличием фазовой
внутренней перестройки популяции SARS-CoV-2 на фоне лабильных социальных и природных условий ее функционирования.
Схематично определенная цикличность и смена фаз эпидемического
процесса, которые повторяют друг друга в динамике, представлены на рис.
1.
Подтверждением ключевого положения теории саморегуляции о фазности
развития эпидемического процесса явилась динамика заболеваемости
COVID-19 в России и мире (рис. 2), которая практически полностью
повторяет схему, представленную на рис. 1.
Таким образом, в соответствии с классической теорией развития
эпидемического процесса можно проследить последовательность событий,
происходящих при взаимодействии нового коронавируса SARS-CoV-2 и
восприимчивой популяции человека. Как следует из представленных на рис. 2
данных, за время пандемии отмечено семь подъемов и спадов уровня
заболеваемости COVID-19.
Первые случаи заболеваний были установлены в России в феврале-марте
2020 г. и знаменовали начало предэпидемического периода, когда среди
населения присутствовали лишь единичные инфицированные лица, а
численность популяции возбудителя была невелика и ее гетерогенность
имела минимальную выраженность за счет абсолютного преобладания в ней
маловирулентных особей. Начиная с мая 2020 г. вследствие пассажа через
восприимчивых особей начались изменения в популяции нового коронавируса
(повышение вирулентности, увеличение численности), предшествующие
подъему заболеваемости среди населения, т.е. процесс перешел в фазу
эпидемического преобразования, а затем и эпидемического распространения.
Все это закономерно сопровождалось более тяжелыми случаями заболеваний и высокими показателями летальности. Этот период охарактеризован как
первый этап развития пандемии на территории России (март 2020 — январь
2021 г.), который обусловлен неоднородностью (гетерогенностью)
взаимодействующих популяций возбудителя и человека, а также введением
мер неспецифической профилактики и ограничительных противоэпидемических мероприятий. На первом этапе эпидемии COVID-19 на территории РФ были зафиксированы два подъема и спада уровня заболеваемости населения, регулируемые социальными и природными факторами.
Второй этап пандемии COVID-19 на территории России (январь 2021 г. —
по настоящее время) обусловлен изменением биологических свойств вируса
SARS-CoV-2 с последующей сменой превалирующих (альфа, бета, гамма,
дельта и омикрон) геновариантов и стартом массовой специфической
иммунопрофилактики. На данном этапе зафиксировано пять подъемов и спадов
уровня заболеваемости, что, вероятно, связано с эволюцией вируса и
становлением его эпидемического варианта при закономерном изменении
иммунологической структуры популяции человека в цепи циркуляции
возбудителя [8, 15].
Фазовая самоперестройка популяции возбудителя привела к снижению как
его вирулентности, так и численности, что сопровождалось снижением
тяжести заболеваний, числа госпитализированных и умерших больных, что
может свидетельствовать о фазе резервационного преобразования.
Последующая фаза резервации коронавируса угрожает ему исчезновением,
поэтому сохранение возбудителя как биологического вида невозможно без
эволюционного развития, чему способствуют нестабильность генома и
мутации, а также расширение диапазона гетерогенности популяции вируса
SARS-CoV-2 за счет циркуляции как мало-, так и высоковирулентных
вариантов с последующим стабилизирующим отбором и становлением
эпидемического варианта возбудителя. Поэтому фаза резервации всегда
балансирует на грани с фазой эпидемического преобразования, когда
появляются и получают преимущество в естественном отборе новые штаммы,
способные обходить ранее сформированную человеческой популяцией защиту,
ускользая от вакцин и постинфекционного иммунитета [16].
Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально отнесла мутации
вируса SARS-CoV-2 к вариантам, вызывающим опасения (Variants of
Concern, VOCs), и первые значимые из них выявлены в конце 2020 — начале
2021 г.: Alpha (B. 1.1.7) — в Великобритании, Beta (B.1.351) — в Южной
Африке, Gamma (P.1) — в Бразилии и Delta (B. 1.617.2) — в Индии [17].
Возникшие мутации изменили аминокислотную последовательность спайкового
(S) белка, который после связывания рецептора ACE2 определяет
проникновение вируса в чувствительные клетки человеческого организма и
является основным фактором патогенеза COVID-19. Подобные мутации
вызывают обоснованные опасения, поскольку от них зависит, станет ли
вирус более агрессивным, и требуют проведения непрерывных
молекулярно-генетических исследований, являющихся основой для принятия
управленческих решений в области профилактических и противоэпидемических
мероприятий по предотвращению дальнейшего распространения SARS-CoV-2.
Динамический мониторинг мутационной изменчивости коронавирусов,
выявленных на территории России, осуществляется с декабря 2020 г., при
обнаружении первого случая завоза геноварианта Alpha (B.1.1.7).
Сотрудниками ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора была разработана
платформа агрегации информации о геномах вирусов Virus Genome Aggregator
of Russia (VGARus) по изучению (секвенирование + биоинформа- тический
анализ) геномов вируса SARS-CoV-2 и выявлению как известных, так и
потенциально новых вариантов патогена с наличием ключевых мутаций,
присущих эпидемиологически значимым вариантам. В настоящее время в
соответствии с постановлением Правительства РФ от 23.03.2021 № 448 на
основании данных, поступающих от 152 организаций на территории России,
на платформу загружено более 250 тыс. геномных последовательностей
вируса SARS-CoV-2.
На территории РФ геновариант Delta нового корона- вируса появился в
апреле 2021 г. и явился этиологическим агентом COVID-19 в более 80%
случаев. Выделено 30 сублиний штамма, однако доминирующим во все месяцы
наблюдения с момента начала регистрации геноварианта Delta являлся
вариант, которому классификатор Pangolin присвоил название AY.122
(83,3%) [18]. В конце 2021 г. появлился новый геновариант коронавируса
SARS-&V-2, впервые идентифицированный в Ботсване и Южно-Африканской
Республике.
Новая линия получила обозначение BA.2, основная линия выявленного
варианта коронавируса — BA.1, общее название варианта осталось
неизменным — B. 1.1.529 с последующим присвоением ВОЗ мутировавшему
вирусу, относящемуся к VOCs, кода Omicron (B.1.1.529+ВА.*).
Вариант Omicron начал стремительное распространение с декабря 2021 г.,
и в настоящее время он полностью доминирует на территории России. За
период циркуляции в человеческой популяции и адаптации к новому хозяину
накопился значительный массив данных об эволюционных изменениях генома
SARS-CoV-2 с учетом тенденций приобретения новых эпидемиологических
свойств. Отличительная особенность геноварианта Omicron — то, что он
включает в себя различные сублинии (BA.1, BA.2, BA.3, BA.4, BA.5), а
также множество подлиний внутри BA.1 и BA.2. От предыдущих вариантов
коронавируса Omicron отличается огромным количеством аминокислотных
замен, инсерций и делеций. Только в S-белке (спайковом белке),
необходимом патогену для инфицирования клеток человека, ученые выявили
более 30 мутаций [19, 20].
К настоящему времени отмечается следующее распределение доминирующих
субвариантов Omicron: доля ВА.5, доминирующего с лета 2022 г., снижается
и составляет не более 6%; доля XBB* (BA.2) — до 88% в настоящее время, в
том числе XBB.1.5 «Кракен» — более 40% от общего объема XBB*;
увеличивается доля XBB.1.16 («Арктур») — до 4%; в небольших количествах
продолжают циркулировать варианты BA.2.75 («Кентавр») — 5% и BQ.1.1
(«Цербер») — 1% (рис. 3).
Анализ данных национальной базы VGARus позволил выявить диссоциацию
генетической линии Omicron на территории России с наибольшей частотой
циркуляции субвариантов BA.1 (54,5%), BA.1.1 (21,6%) и BA.2 (23,8%) в
первой половине 2021 г. Субвариант BA.3 не получил столь значимого
распространения и на сегодняшний день составляет менее 0,1% в общей
структуре популяции Omicron. Однако начиная с июня 2022 г. на смену
лидировавших ранее сублиний ВА.1, ВА.2 пришло доминирование сублиний
ВА.4 и ВА.5, а с января 2023 г. вновь лидирующие позиции занимает
субвариант ВА.2, который стал более агрессивным и занял свою нишу (рис.
4).
Проанализировав структуру доминирующих геновариантов линий Delta и
Omicron, можно отметить, что неоднородность и быстрая смена патогенных
свойств и контагиозности вируса однозначно влияют на течение
эпидемического процесса. Доказательством этому утверждению служат
результаты, полученные при анализе формы № 970 (п > 11 млн человек) и
данных ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора (п > 2,6 млн
человек) за 2020-2022 гг., включавшем сравнительную характеристику
динамики проявлений эпидемического процесса COVID-19 с учетом эволюции
возбудителя SARS-CoV-2. Максимальный уровень заболеваемости в 2020 г.
(преобладание Уханьского штамма) составил 51,31 на 100 тыс. населения; в
2021 г. (преобладание штамма Delta) - 192,45; в 2022 г. (преобладание
штамма Omicron) — 905,37 на 100 тыс. населения.
Стремительное распространение варианта Omi- cron в популяции человека и
его доминирование способствовали росту заболеваемости COVID-19 (905,37
на 100 тыс. населения), доля детей в возрасте 0-17 лет в общей структуре
заболевших увеличилась с 10% в 2020 г. до 17,9% в 2022-м. В то же время
на фоне высокой контагиозности возбудителя на протяжении пяти периодов
роста заболеваемости COVID-19 отмечено значительное снижение удельного
веса тяжелых форм инфекции в общей структуре клинических форм течения
заболевания, %: 1-й период - 4,5; 2-й - 3,1; 3-й — 2,6; 4-й — 2,2; 5-й
период — 0,4 [15].
Обсуждение
Молекулярно-генетический мониторинг изменчивости нового коронавируса
SARS-CoV-2 с помощью полногеномного секвенирования способствовал не
только подтверждению, но и развитию теории саморегуляции эпидемического
процесса. Важный вклад в понимание происходящих событий внесла
разработанная в ФБУН ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора национальная
платформа VGARus, содержащая информацию о нуклеотидных
последовательностях вирусов SARS-CoV-2 и их мутациях, распространенных в
разных регионах России.
На фоне расширения гетерогенности популяции за счет циркуляции
различных геновариантов вируса началось постепенное накопление
соответствующих среде обитания эпидемических штаммов вируса, которые
привели к широкому распространению инфекции. Вмешательство социальных
факторов в виде режима самоизоляции (локдаунов), определяющих снижение
эффективности механизма передачи возбудителя, во многом способствовало
постепенному снижению заболеваемости после их введения, поскольку
изменились благоприятные условия для активного эпидемического
распространения SARS-CoV-2. Однако многочисленные мутации, которым
подвержены РНК-вирусы на фоне высокой репродуктивной активности, привели
к значимой адаптационной изменчивости популяции SARS-CoV-2, обладающей
высокой контагиозностью, но умеренной вирулентностью, что обусловлено
реализацией возбудителем стратегии выживания в условиях давления
нарастающего иммунитета популяции хозяина в ходе эпидемического
процесса.
Следует отметить, что популяция хозяина также чрезвычайно гетерогенна и
среди населения выявляются лица с разной степенью функциональной
активности иммунной системы, которая со временем, а также под действием
внешних факторов может изменяться. Причины гетерогенности популяции
хозяина в отношении возбудителей обусловлены полиморфизмом генов,
детерминирующих наследственно-конституциональные особенности
функционирования иммунной системы, а также фенотипическим разнообразием, связанным с пребыванием в разных природно-социальных условиях. Для лиц с гено- или фенотипически приобретенными состояниями иммунодефицита характерны нарушение механизмов распознавания антигенов и реализации перекрестных иммунологических реакций на родственные антигены, кратковременность клеточной памяти о предшествующих инфицированиях, недостаточная активность факторов, способных влиять на формирование и напряженность специфического иммунитета (в том числе поствакцинального) к конкретному возбудителю. В соответствии с теорией саморегуляции паразитарных систем, именно иммунокомпроментированные лица составляют одновременно группы риска по заболеваемости и сохранению резервуара возбудителей аэрозольных инфекций, включая COVID-19, среди населения.
Они же первыми вовлекаются в эпидемический процесс, «способствуя»
формированию эпидемических вариантов и активно их распространяя. В эту
категорию входит часть детей и подростков, пожилых людей и лиц,
находящихся в организованных коллективах большой численности, так как
число восприимчивых индивидуумов в цепи циркуляции возбудителя за
единицу времени является важным фактором, предопределяющим скорость
формирования эпидемического варианта возбудителя и его вирулентный
потенциал [7, 8, 21].
Природные и социальные факторы, в свою очередь, способны не только
влиять, но и регулировать фазовые преобразования паразитарных систем и
создавать более или менее благоприятные условия для формирования и
распространения вирулентного варианта возбудителя и, соответственно, для
возникновения или повышения интенсивности уже возникшего эпидемического процесса или снижения его интенсивности до уровня, обеспечивающего лишь сохранение возбудителя на протяжении межэпидемического периода [7, 8, 18].
Заключение
Анализ проявлений эпидемического процесса COVID-19 как классического
аэрозольного антропоноза подтвердил правильность теории академика В.Д.
Белякова, согласно которой основу его развития составляет фазовое
изменение гетерогенности биологических свойств взаимодействующих
популяций возбудителя и человека, основанной на обратных отрицательных
связях в процессе саморегуляции, при этом важное значение имеют
социальные и природные факторы. В соответствии с теорией саморегуляции
паразитарных систем, изменения связаны не только с генетической
вариабельностью, но и с другими полидетерминантными характеристиками
возбудителя: при появлении новых геновариантов SARS-CoV-2 стал менее
патогенным для человека, но более контагиозным. Это обстоятельство важно
не только для теоретической, но и практической эпидемиологии, так как
дает возможность прогнозировать направления развития эпидемической
ситуации [15].
Разумеется, некоторые особенности SARS-CoV-2 и COVID-19 недостаточно
хорошо изучены, в частности потенциал повышения трансмиссивности вируса и
антигенного дрейфа, причины бессимптомного инфицирования, зависимость
течения болезни от хронических заболеваний, причины стойких и длительных
эффектов после перенесенной болезни [22]. На сегодняшний день имеется
ограниченная информация об эпидемиологических и иммунологических
характеристиках нового коронави- руса, что требует не только проведения
дополнительных, углубленных исследований, но и постоянного
популяционного мониторинга на наличие специфических антител,
РНК SARS-CoV-2 и геновариантов возбудителя [23-25], что позволяет
получать объективную информацию о развитии эпидемического процесса в
режиме реального времени.
Участие авторов.
В.Г. Акимкин — разработка концепции исследования, написание текста;
Т.А. Семенен- ко - разработка концепции исследования, написание текста;
Д.В. Дубоделов — подбор методик; К.Ф. Хафизов — подбор методик; С.В.
Углева — написание текста, редактирование статьи на этапе подготовки к
публикации. Все авторы внесли значимый вклад и одобрили рукопись перед
публикацией. Все авторы согласны нести ответственность за все аспекты
работы, чтобы обеспечить надлежащее рассмотрение и решение всех
возможных вопросов, связанных с корректностью и надежностью любой части
работы.
Литература
Елкин И.И. Общая и частная эпидемиология (руководство для врачей): в 2 т. — М.: Медицина, 1973. — Т. 1-2. — 896 с. [Elkin II. General and private epidemiology (manual for doctors). Vol. 1-2. Moscow: Medicine; 1973. 896 p. (In Russ.)]
Жданов В.М. Эпидемиология: учебник. — М.: Медгиз, 1961. — 336 с. [Zhdanov VM. Epidemiology: textbook. Moscow: Medgiz, 1961. 336 p. (In Russ.)]
Громашевский Л.В. Общая эпидемиология: руководство для врачей и студентов. — 4-е изд. — М.: Медицина, 1965. — 290 с. [Gromashevsky LV. General epidemiology: a guide for doctors and students. 4th ed. Moscow: Medicine; 1965. 290 p. (In Russ.)]
Белов А.Б., Кузин А.А., Зобов А.Е. Академик В.Д. Беляков — творец
современной отечественной теории эпидемиологической науки: к столетию со
дня рождения выдающегося ученого, педагога и военного эпидемиолога //
Журнал микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии. — 2021. — Т. 98. —
№ 5. — С. 597-606. [Belov AB, Kuzin AA, Zobov AE.
Academician V.D. Belyakov is the creator of the modern Russian theory of
epidemiological science: to the centenary of the birth of an
outstanding scientist, teacher and military epidemiologist. Journal of
microbiology, epidemiology and immunobiology = Zhurnal mikrobiologii, еpidemiologii i immunobiologii. 2021;98(5):597—606. (In Russ.)]
Яковлев А.А., Поздеева Е.С. О возможных механизмах саморегуляции
паразитарных систем в биогеоценозе // Вестник РАМН. — 2018. — Т. 73. — №
3. — С. 195-205. [Yakovlev AA, Pozdeyeva ES.
Possible mechanisms of self-regulation of parasitic systems in
biogeocenosis. Annals of the Russian Academy of Medical Sciences.
2018;73(3):195-205. (In Russ.)]
Покровский В.И., Пак С.Г., Брико Н.И., и др. Инфекционные болезни и
эпидемиология: учебник. — 3-е изд. — М.: ГЭОТАР- Медиа, 2016. — 1008 с.
[Pokrovskiy VI, Pak SG, Briko NI, et al. Infectious diseases and epidemiology: textbook. 3rd ed. Moscow: GEOTAR-media; 2016. 1008 p. (In Russ.)]
Мамедов М.К. Теория саморегуляции эпидемического процесса — основа
перспектив развития эпидемиологии // Биомедицина. — 2012. — № 3. — С.
47-55. [Mamеdov MK. The self-control theory of epidemic process — a basis of epidemiology development perspectives. Biomedicine. 2012;3:47-55. (In Russ.)]
Беляков В.Д. Общие закономерности функционирования паразитарных систем
(механизмы саморегуляции) // Паразитология. — 1986. — Т. 20. — № 4. —
С. 249-255. [Belyakov VD. General laws of functioning
of parasitic systems (mechanisms of self-regulation). Parasitology.
1986;20(4):249-255. (In Russ.)]
Беляков В.Д., Яфаев Р.Х. Эпидемиология: учебник. — М.: Медицина, 1989. — 416 с. [Belyakov VD, Yafaev RH. Epidemiology: textbook. Moscow: Medicine; 1989. 416 p. (In Russ.)]
Беляков В.Д., Семененко Т.А., Шрага М.Х. Введение в эпидемиологию инфекционных и неинфекционных заболеваний человека: учеб. пособие для студентов мед. вузов. — М.: Медицина, 2001. — 262 с.
[Belyakov VD, Semenenko TA, Shraga MH. Introduction to the epidemiology
of infectious and non-communicable human diseases: textbook for
students of medical universities. Moscow: Medicine; 2001. 262 p. (In
Russ.)]
Семененко Т.А., Акимкин В.Г., Бурцева Е.И., и др. Особенности
эпидемической ситуации по острым респираторным вирусным инфекциям с
учетом пандемического распространения COVID-19 // Эпидемиология и
вакцинопрофилактика. — 2022. — Т. 21. — № 4. — С. 4-15. [Semenenko
TA, Akimkin VG, Burtseva EI, et al. Characteristics of the Epidemic
Situation Associated with Acute Respiratory Viral Infections in the
Russian Federation during the Pandemic Spread of COVID-19. Epidemiology
and Vaccinal Prevention. 2022;21 (4):4—15. (In Russ.)]
Sridhar S, Nicholls J. Pathophysiology of infection
with SARS- CoV-2 — what is known and what remains a mystery.
Respirology. 2021;26(7):652—665.
Готвянская Т.П., Мукашева Е.А., Ноздрачева А.В., и др. Заболеваемость
и популяционный иммунитет к гриппу и ОРВИ в условиях пандемии COVID-19
// Санитарный врач. — 2023. — № 3. — С. 153-163. [Gotvyanskaya
TP, Muka- sheva EA, Nozdracheva AV, et al. Morbidity and population
immunity to influenza and SARS in the context of the COVID-19 pandemic.
Sanitary doctor. 2023;3:153-163. (In Russ.)]
Meyerowitz EA, Richterman A, Gandhi RT, et al.
Transmission of SARS-CoV-2: a review of viral, host, and environmental
factors. Ann Intern Med. 2021; 174( 1):69—79.
Акимкин В.Г., Попова А.Ю., Плоскирева А.А., и др. COVID-19:
эволюция пандемии в России. Сообщение I: Проявления эпидемического
процесса COVID-19 // Журнал микробиологии, эпидемиологии и
иммунобиологии. — 2022. — Т. 99. — № 3. — С. 269-286. [Akimkin
VG, Popova AYu, Ploskireva AA, et al. COVID-19: the evolution of the
pandemic in Russia. Message I: Manifestations of the epidemic process
COVID-19. Zhurnal mik- robiologii, epidemiologii i immunobiologii =
Journal of Microbiology, Epidemiology and Immunobiology. 2022;99(3):269—286. (In Russ.)]
Акимкин В.Г., Попова А.Ю., Хафизов К.Ф., и др. COVID-19: эволюция
пандемии в России. Сообщение II: Динамика циркуляции геновариантов
вируса SARS-CoV-2 // Журнал микробиологии, эпидемиологии и
иммунобиологии. — 2022. — Т. 99. — № 4. — С. 381-396. [Akimkin
VG, Popova AYu, Khafizov KF, et al. COVID-19: evolution of the pandemic
in Russia. Report II: Dynamics of the circulation of SARS-CoV-2 genetic
variants. Journal of microbiology, epidemiology and immunobiology =
Zhurnal mikrobiologii, epidemiologii i immunobiologii.
2022;99(4):381—396. (In Russ.)]
Berkhout B, Herrera-Carrillo E. SARS-CoV-2
evolution: on the sudden appearance of the omicron variant. J Virol.
2022;96(7):e0009022.
Shrestha LB, Foster C, Rawlinson W, et al. Evolution
of the SARS-CoV-2 omicron variants BA.1 to BA.5: Implications for
immune escape and transmission. Rev Med Virol. 2022;32(5):e2381.
Белов А.Б. Проблемы теории эпидемиологической науки и возможные пути
ее развития (к дискуссии по материалам статьи С.Л. Колпакова) //
Фундаментальная и клиническая медицина. — 2018. — Т. 3. — № 4. — С.
93-106. [Belov AB. Problems in theory of epidemiology
and possible routes of its development (to the discussion on the
article by Sergey L. Kolpakov). Fundamental and Clinical Medicine.
2018;3(4):93—106. (In Russ.)]
Ильичева Т.Н., Нетесов С.В., Гуреев В.Н. COVID-19, грипп и другие
острые респираторные вирусные инфекции: этиология, иммунопатогенез,
диагностика и лечение. Часть I: COVID-19 и грипп // Молекулярная
генетика, микробиология и вирусология. — 2022. — Т. 40. — № 1. — С.
3-11. [Ilyicheva TN, Netesov SV, Gureyev VN.
COVID-19, influenza, and other acute respiratory viral infections:
etiology, immunopathogenesis, diagnosis, and treatment. Part I: COVID-19
and influenza. Molecular Genetics, Microbiology and Virology. 2022;40(1):3—11. (In Russ.)]
Семененко Т.А., Акимкин В. Г. Сероэпидемиологические исследования в
системе надзора за вакциноуправляемыми инфекциями // Журнал
микробиологии, эпидемиологии и иммунобиологии. — 2018. — Т. 95. — № 2. —
С. 87-94. [Semenenko TA, Akimkin VG Seroepidemiology
in the surveillance of vaccine-preventable diseases. Journal of
microbiology, epidemiology and immunobiology = Zhurnal mikrobiologii,
epidemiologii i immunobiologii. 2018;95(2):87—94. (In Russ.)]
Попова А.Ю., Ежлова Е.Б., Смоленский В.Ю., и др. COVID-19:
научно-практические аспекты борьбы с пандемией в Российской Федерации. —
Саратов: Амири, 2021. — 608 с. [Popova AY, Yezhova EB, Smolensky VY, et
al. COVID-19: Scientific andprac- tical aspects of
combating the pandemic in the Russian Federation. Saratov: Amiri; 2021.
608 p. (In Russ.)]
Акимкин В.Г., Семененко Т.А., Углева С.В., и др. COVID-19 в России: эпидемиология и молекулярно-генетический мониторинг // Вестник РАМН. — 2022. — Т. 77. — № 4. — С. 254260. [Akimkin
VG, Semenenko TA, Ugleva SV, et al. COVID-19 in Russia: epidemiology
and molecular genetic monitoring. Annals of the Russian Academy of
Medical Sciences. 2022;77(4):254—260. (In Russ.)]
Авторы:
Углева Светлана Викторовна, д.м.н., профессор [Svetlana V. Ugleva, MD, PhD, Professor]; адрес: 111123,
Москва, ул. Новогиреевская, д. 3а [address: 3a Novogireevskaya str., 111123, Moscow, Russia
Акимкин Василий Геннадьевич, д.м.н., профессор, академик РАН [Vasily G. Akimkin, MD, PhD, Professor, Academician of the RAS]
Семененко Татьяна Анатольевна, д.м.н., профессор [Tatiana A. Semenenko, MD, PhD, Professor]
Дубоделов Дмитрий Васильевич, к.м.н., с.н.с. [Dmitry V. Dubodelov, MD, PhD, Senior Research Associate]
Хафизов Камиль Фаридович, к.б.н. [KamilF. Khafizov, PhD in Biology]