Николай Николаевич Селезнёв (18 мая 1971, Москва — 13 мая 2021, там же) — российский историк, востоковед, исследователь сирийской и арабо-христианской культур и специалист по истории и богословию Ассирийской церкви Востока. Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник института классического Востока и античности НИУ ВШЭ.
Ниже публикуется перевод статьи "Церковь Востока и её богословие: история исследований" (опубликованной в 2008 году на английском языке в издании ORIENTALIA CHRISTIANA PERIODICA (Seleznyov N. N. The Church of The East & Its Theology: History of Studies // Orientalia Christiana Periodica. — 2008. — Vol. 74. — P. 115—131.)) ведущего русскоязычного исследователя восточно-сирийской христианской традиции, скоропостижно скончавшегося от последствий COVID-19 в 2021 году.
Николай Селезнёв был учёным который своими книгами и статьями во многом открыл восточно-сирийское христианство для русскоязычных читателей. На сайте московского храма Мат-Марьям АЦВ был опубликован некролог, посвящённый Николаю Николаевичу:
Скончался Николай Селезнев ܥܘܢܕܕܢܐ ܕܢܝܩܘܠܐܝ ܣܝܠܝܙܢܝܘܒܼ
Опубликовано 14 мая, 2021 автором admin
13 мая от последствий ковида скончался Николай Николаевич Селезнев — доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник института классического Востока и античности (ИКВИА). 18 мая Николаю должно было исполниться 50 лет; он покинул наш мир посередине своего научного пути.
Н. Н. Селезнев был выдающимся исследователем истории и богословия Ассирийской Церкви Востока, возродившим интерес к ней в современной России и во всем научном мире. Его работы в этой области стали фундаментальными, а заслуги трудно переоценить.
В июне прошлого года на страницах нашего сайта мы поздравляли Николая Селезнева с защитой диссертации на соискание степени доктора филологических наук. Она была посвящена культурному взаимодействию христиан и мусульман в средние века. Сразу после этого он приступил к изучению буддийских мотивов и образа Будды в исламских текстах. К скольким интересным темам в науке он мог бы еще обратиться, сколько новых открытий мог бы совершить? Сколько поколений учеников он мог бы еще подготовить?
Николай был скромным, бесконечно деликатным человеком, любящим сыном, братом, другом и коллегой. Он всегда приходил на помощь, никогда не отказывал в консультации по любому сложному вопросу. Нас связывали с ним долгие годы ничем не омраченной дружбы, которая началась тогда, когда Ассирийская Церковь Востока делала свои первые шаги в России, вновь обретя свою утерянную в годы Первой мировой войны паству. И Николай был всегда рядом с нами, помогая бескорыстно и от всей души. Его монографии и статьи помогали преодолевать сложившиеся стереотипы, четко расставляли все по своим местам.
Друзья, коллеги и близкие тяжело переживают известие о его смерти. С чувством великой благодарности вспоминают об этом светлом человеке. Трудно свыкнуться с мыслью, что единственным способом общения с ним теперь станут его труды и переписка с друзьями и коллегами. Нет слов, чтобы выразить всю нашу боль от этой утраты.
Пуш ба-шляма! Покойся с миром, дорогой брат и учитель!
©Роланд Биджамов
Постскриптум
Среди комментариев, которые оставили друзья под моим сообщением в фейсбуке, особого внимания заслуживают слова Валерия Даведьянова (г. Владимир). Вот что он пишет:
Какая невосполнимая утрата!!! Нет больше с нами пламенного защитника подлинной истории Ассирийской Церкви Востока, неутомимого и плодотворного учёного — исследователя, бескорыстно трудившегося на ниве истории христианства.Возможно, Господь промыслительно даровал нам такого человека для укрепления бытия Ассирийской Церкви Востока на российской земле.Вечная память и наша вечная благодарность незабвенному Николаю Николаевичу Селезнёву! Да упокоит Всемилостивый Господь душу раба Своего Николая в обителях небесных! Аляhа манихле гу ноhра у пердеса!
Николай Николаевич Селезнёв
Церковь Востока и её богословие: история исследований
Церковь Месопотамии, находясь в контакте с Антиохийской церковью, привлекла внимание многих греческих авторов, прежде всего, восточной части Римской, а затем Византийской империи, которые стали свидетелями появления центров богословской мысли на арамейском Востоке. Сочинения восточных авторов стали известны в более широких кругах, нежели для тех, для которых они предназначались изначально. Так, «Легенда об Авгаре» и «Учение Аддая» — документы, относящиеся к самым истокам христианства в Месопотамии, — приобрели широкую известность.
Преследования, которым подвергались христиане Востока при Сасанидах, оказали влияние на христиан, живших в «западных землях», и Афраат, первый великий автор арамейской богословской традиции, упоминающий о преследованиях в своих «Доказательствах», вскоре стал там широко известен.
Персидские школы Эдессы и Нисибина[1], возглавляемые Мар Иаковом из Нисибиса и его учеником Ефремом Сирином (Мар Апрем Сурьяйа), получили вселенскую известность и сыграли решающую роль в формировании месопотамской школы экзегезы и богословия и в постепенно развивающейся полемике между представителями все более различных традиций Запада и Востока христианского мира. Споры, особенно ожесточённые по поводу христологической терминологии и концепций, были обильно отражены в трудах многих «западных» авторов. Этот период, когда в спорах развивались различные системы богословия, завершается обобщающими трудами выдающегося «мелькита», последнего греческого писателя Востока, Иоанна Дамаскина. После него полемические труды византийски ориентированных авторов, как это видно на примере трудов Абдаллаха ибн аль-Фадля аль-Анцаки, не вводили никаких новых терминов и формул и имели дело со спекулятивным «несторианством», сформулированным ранее.
Поэтому свидетельство исламских религиозных сравнительных исследований имеет для нас некоторую ценность. Конфессии различных религиозных общин, включая Церковь Востока, были проанализированы мусульманскими исследователями, экс-Широко известен как Нисибис.
исследование религий в Халифате в IX-XV вв. Эту тему затрагивали такие известные авторы, как Ибн ан-Надим (X в.), Абу-р-Райхан аль-Байруни (973-1048/51), Ибн Хазм (994-1064), аш-Шахрастани (1076-1153), Ахмад аль-Калкашанди (1355-1418). Менее известна более поздняя работа йеменского автора XIV в. 'Али б. Мухаммад б. 'Абд Аллах аль-Фахри Китаб талхиш аль-баян фи дикр фирак ахл аль-Адьян. В мусульманской литературе османской эпохи вряд ли можно найти произведение такого рода.
Случайные свидетельства встречаются в основном на паломнических маршрутах в Иерусалим. Этот материал довольно обширен (с IV по XIV вв. таких сообщений более тридцати) и недостаточно изучен. Ценные наблюдения по истории доктрин Церкви Востока можно найти в дневниках путешественников-миссионеров, интересующихся вопросами вероисповедания. Особый интерес представляют книги Джованни ди Пьян дель Карпине и Виллема ван Ройсбрука, также известного как Гийом де Рубруки (в чьём дневнике упоминаются путевые заметки Андре де Лонжюмо). За ними следуют книга Марко Поло и заметки Джованни ди Монте Корвино. Более поздние свидетельства европейских путешественников в Азию также можно отнести к этому корпусу документов. Стоит также упомянуть дневник Яна Гюйгена ван Линсхотена (путешествие 1595-96 гг.)[3] и книгу Николаса Триго (путешествие 1607-19 гг.)[4].
С середины XV века о взаимоотношениях Церкви Востока и Западного мира свидетельствует другой пласт документов. Они появляются в результате обращений к Святому Престолу с просьбой о «восстановлении общения», поданных отдельными общинами Церкви Востока. Первое обращение такого рода было сделано митрополитом Тимофеем Тарсийским, ответственным за общину христианских беженцев, бежавших от Тимура на Кипр. От имени своей паствы он представил исповедание веры и просил о принятии в полное общение со «Святой Римской Церковью». 7 августа 1445 года это обращение было зачитано на заседании Флорентийского собора и в тот же день папской буллой Benedictus sit Deus было провозглашено первое объединение с «ассиро-халдеями». С 1552 года такие документы появляются регулярно. В том же году Йоханнан Сулака, настоятель монастыря Раббана Хормизда, был отправлен в Рим и по возвращении стал главой иерархии, признанной папой и отделённой от патриарха Церкви Востока. Позже, подобная отделённая ветвь стала так называемой Халдейской церковью.
В Европе беспокойство по поводу присутствия христиан на Ближнем и Дальнем Востоке усиливалось не только сообщениями о католических орденах, работающих там, но и публикациями, предназначенными для более широкой читающей публики. Благодаря одной из таких публикаций, предпринятых иезуитом Афанасием Кирхером (1601-1680), интересующимся экзотическими сюжетами любого рода, старейший китайский христианский памятник стела Сянь-фу был впервые представлен европейцам. Тот факт, что две проповеди Католикоса Церкви Востока Мар Илии аль-Хадици (1190) были опубликованы в качестве приложения к популярной арабской грамматике Томаса ван Эрпе (1584-1624), является косвенным свидетельством общественного интереса к этой области. Другой пример такого рода был опубликован учёным маронитом Ибрагимом аль-Хакилани, широко известным как Авраам Экчелленсис (1605-1664). Tractatus conti-nenscatalogum librorum Chaldaeorum, tam ecclesiasticorum quam pro-fanorum Мар Абдишо бар Брихи. Время от времени стали появляться обширные исследования Восточных церквей, в том числе касающиеся Церкви Востока, такие как Historia orientalis швейцарского филолога и теолога Иоганна Генриха Хоттингера (1620-1667), соответствующие разделы словаря Bibliothèque orientale французского востоковеда Бартелеми д'Эрбело (1625-1695)[12] и Histoire critique des dogmes des chrétiens orientaux французского библейского критика и востоковеда Ришара Симона (1638-1712)[13].
По мере сбора ранее неизвестных документов возникла необходимость в их анализе и классификации. Это было предпринято учёными из маронитской семьи Ассемани (ас-Симани), прежде всего Иосифом Симоном (1687-1768), самым выдающимся из них. Посланный папой на Восток с целью сбора восточных рукописей, он выполнил свою задачу ревностно и успешно. Рукописи со всего Ближнего Востока были доставлены в Ватиканскую библиотеку, и гигантская работа, которую Иосиф Симон планировал выполнить - Bibliotheca Orientalis - должна была включать двенадцать томов, из которых появились только первые четыре[14]. Он также издал шеститомную серию сочинений Ефрема Сирина, из которых первые три тома он редактировал самостоятельно. Кардинал Николо Антонелли, вероятно, впечатлённый этим изданием, опубликовал «Санкти Патрис ностри лакоби епископи Нисибени Проповеди», которые на самом деле были проповедями Афраата[16]. Другой член семьи Ассемани, Иосиф Алоизий (1710-1782), также подготовил ряд публикаций, касающихся Церкви Востока, среди которых наиболее значительными были De Catholicis seu Patriarchis Chaldaeorum et Nestorianorum commentarius historico-chronologicus[17] и латинская версия «Collectio Canonum» Мар Абдишо бара Брихи, опубликованная кардиналом Анджело Маие в его Scriptorum Veterum Nova Collection[18]. Третий из Ассемани, племянник двух предыдущих братьев, Стефан Эводий (1707–1782) был постоянным помощником двух своих дядь в Ватиканской библиотеке и занял пост хранителя Ватиканской библиотеки после смерти Иосифа Симона. Среди его работ стоит упомянуть Acta Sanctorum Martyrum Orientalium et Occidentalium, первая часть которой описывает историю мучеников, пострадавших во время правления сасанидских шахов Персии[19] и Bibliothecae Apostolicae Vaticanae codicum рукописный каталог[20], подготовленный в сотрудничестве с Иосифом Алоизием. Вторая и третья части первого тома последнего были посвящены сирийским рукописям. Наряду с трудами Ассемани следует упомянуть «Oriens Christianus» французского историка и богослова Мишеля Ле Кьена (1661-1733)[21] и «Histoire du Christianisme des Indes» Матюрена Вайсьера де ля Кроза, библиотекаря короля Пруссии.
Эти работы и прежде всего Bibliotheca Orientalis Иосефа Симона, выявили большое количество документов, касающихся истории и богословия Церкви Востока и обобщили большую работу, которая была проделана к тому моменту по сбору материала, тем самым положив начало изучению его в том виде, в котором мы его понимаем. Так начался долгий научный процесс обобщения обширного наследия Церкви Востока, ставший возможным благодаря латинским переводам, которые продолжаются и в наше время. Объёмные работы XVIII века оказали в итоге оказали влияние на дальнейшие исследования, с другим подходом и в другом направлении.
В XIX веке наблюдался постоянный рост числа новых публикаций, касающихся, напрямую или косвенно, истории и богословия Церкви Востока. Благодаря политическим событиям и торговым интересам, присутствие представителей западного мира и России на Востоке значительно возросло. Их впечатления от реальных встреч с верующими и священнослужителями Церкви Востока - журналы, маршруты имеют важное значение для нашей темы. Идентифицируя себя по своей собственной конфессии, англичане и американцы свидетельствовали о своей встрече с «несторианами» и пытались заново проанализировать, насколько доктрины «восточных людей» соответствовали их собственным. Записки Джастина Перкингса (1805-1869), служителя Конгрегационалистской церкви, который являлся миссионером в Персии с 1834 года и был известен своим большим вкладом в перевод Библии на современный ассирийский язык, являются одними из первых[22]. Книга миссионера-врача доктора Асагеля Гранта (1807-1844), в которой он пытался доказать, что открыл «потерянные колена» Израиля, показывает, как мало эти западные люди знали о тех, с кем имели дело[23]. Наиболее интересной публикацией того времени была двухтомная работа Джорджа Перси Баджера «Несториане и их ритуалы»[24] где он изложил и проанализировал вероучение Церкви Востока, основываясь на её собственной богословской и литургической литературе. Эта работа оказала значительное влияние на заинтересованную публику. К сожалению, Баджер рассматривал доктрины Церкви Востока в сравнении с «39 статьями» англиканства, своей собственной конфессии, что не смогло помешать ему совершить некоторые ошибки.
В отличие от исследований XVIII века с их тенденцией к обобщению оригинальных работ, исследования, предпринятые в XIX веке, представляют широкий спектр различных исследований. Помимо статей миссионеров, работавших на Ближнем Востоке, были опубликованы некоторые статьи о памятниках миссии Церкви Востока на Дальнем Востоке[25] и некоторые коллекции сирийских рукописей[26]. История ранних соборов и авторов того времени привлекла новый интерес. Может случиться, что один и тот же исследователь имел довольно разные области интересов, но все они касались истории или богословия Церкви Востока. Так, Эдвард Захау (1845-1930), выдающийся семитолог, занимался сбором сирийских рукописей и изучением трудов авторов Антиохийской школы, а также христианских памятников в Туркестане и Китае. В 1869 году он опубликовал сборник сохранившихся трудов Феодора Мопсуестийского, что показало общественный интерес к наследию великих авторов антиохийской и месопотамской традиций экзегезы и богословия[27]. В 1880-1882 годах «Комментарий Феодора к посланиям святого Павла» был опубликован английским библеистом, патрологом и теологом Генри Баркли Суитом (1835-1917)[28]; в это же время Жак Форже опубликовал свою диссертацию об Афраате[29]. Здесь также следует упомянуть труды Игнацио Гвиди (1844-1935), в частности, его исследование о восточно-сирийской иерархии[30]. Со второй половины XIX века исследователи сосредоточили свои исследования на отдельных авторах «восточной» традиции. Однако в конце того же столетия некоторые события показали, что для получения адекватного и целостного представления о традиции Церкви Востока придётся изучить гораздо больше. 14 ноября 1885 года доктор Ф. В. Поярков опубликовал газётный отчёт (Восточное обозрение, № 44), в котором он писал, что он обнаружил несколько надгробных камней со знаками креста и надписями на сирийском и тюркском языках XIII-XIV вв. близ Токмака. Аналогичное открытие было сделано несколько ранее в том же году Н. Н. Пантусовым близ Пишпека (ныне Бишкек). Эти открытия указали на широкое распространение Церкви Востока в Средние века и оказали значительное влияние на исследователей, которые выпустили ряд публикаций по этой теме[31]. Однако было очевидно, что некоторые из них были озадачены, [32] и что сообщения из Курдистана и современные взгляды на детали богословия Церкви Востока не будут адекватно поняты в последующей традиции. Ещё предстояло изучить большой объём материала, касающегося восточно-сирийского наследия этой Церкви и памятников её миссии на Востоке, до тех пор неизвестных.
В конце XIX и первой половине XX века появилось много серьёзных монографий, а также значительных работ, касающихся Церкви Востока. Было бы нелегко дать их краткое изложение, поскольку они были многочисленны и, кроме того, они не были результатом работы групп или школ, а скорее отдельных исследователей. Здесь можно только обозреть самые важные публикации и открытия того времени. Наиболее ценным было издание сборника актов поместных соборов Церкви Востока V-VII веков Sunhādos или Synodicon Orientale с немецким[33], а затем и французским[34] переводами. Жан-Батист Шабо, издавший французский Синодик, к тому времени уже был известен несколькими работами о восточно-сирийской церкви и, в частности, об истории знаменитого центра христианской Месопотамии – Нисибиской школы[35] (о которой позже написал подробную монографию Артур Выыбус[36]) и о Мар Нарсае, выдающейся фигуре как для истории этой школы, так и для истории развития богословия Церкви Востока в целом[37]. В журнале Asiatique, где Шабо часто публиковал свои статьи, появился ещё один важный текст: проповедь Мар Нарсая, посвящённая «греческим учителям» Диодору, Феодору и Несторию, — в которой можно было увидеть, какое место каждый из них занимал в богословской традиции Церкви Востока[38]. В 1905 году вышло двухтомное издание проповедей и гимнов Мар Нарсая под редакцией преподобного Альфонса Минганы (1878-1937) в Мосуле[39]; в 1909 году собрание литургических проповедей Нарсая было опубликовано Домом Ричардом Хью Коннолли и Эдмундом Бишопом[40].
Публикации такого рода способствовали пересмотру распространённых предрассудков относительно восточно-сирийской традиции и показали, что её связь с «несторианством», вокруг которого в Константинополе в V веке разразился скандал, была ограниченного характера. Они также продемонстрировали, что в то время как Феодор и Несторий, отвергнутые в конечном итоге всем западным христианством, были восприняты на Востоке. Когда в 1910 году аббат Франсуа Но опубликовал перевод сирийского текста «Liber Heraclidis» апологетического трактата Нестория[41], научное сообщество было готово увидеть в нём нечто менее определённое, чем «несторианство».
Тем временем продолжали публиковаться труды великих авторов Церкви Востока. В 1915 году в серии Corpus scriptorum Christianorum orientalium Артур Вашальде опубликовал под латинским названием главный христологический трактат Мар Баввая Раббы «Liber de unione»[42]. Несколько ранее в той же серии появился сборник писем католикоса Мар Ишояба III, современника Мар Баввая[43]. Были также изданы некоторые публикации об их оппоненте Сахдоне[44]. В те годы были опубликованы сборник писем Мар Тимофея I[45], некоторые из которых имели несомненную ценность для развития богословия Церкви Востока, а также монография об этом влиятельном католикосе, написанная Жеромом Лабуром, и главный полемический трактат митрополита Нисибиса Мар Илии бар Шиная[47]. Помимо «Жемчужины» Мар Абдишо бар Брихи, изданной Иосифом Симоном Ассемани, по инициативе ассирийского священника Иосифа де Келайты в 1916 году в Урмии был напечатан «Рай Эдемский» того же митрополита, переизданный в 1928 году в Мосуле[48].
Упомянув издания Урмии и Мосула, стоит отметить, что в конце XIX и начале XX века деятельность западных миссий на Ближнем Востоке (включая русскую православную) была особенно интенсивной. Большинство из них работали по «униатскому» сценарию, обращая в свою веру некоторое количество ассирийцев, и все, что они оставили им от родной Церкви, было в лучшем случае только внешними формами. Ассирийская миссия архиепископа Кентерберийского работала, однако, с несколько иным подходом. Англиканские миссионеры смогли понять правильность и ценность восточно-сирийской традиции и продемонстрировать это западному христианскому миру. Джордж Перси Баджер (1815-88), Артур Джон Маклин (1858-1943), Уильям Эйнджер Уигрэм (1873-1953) единогласно протестовали против несправедливого обвинения Церкви Востока в ереси[49], которые выдвигала хорошо задукоментированная Римско-католическая миссия, деятельность которой привела в 1830 году к созданию параллельной «халдейской» церкви, находящейся в общении с Римом.
К сожалению, эти документы нам не доступны, хотя две книги можно упомянуть как введение в историю взаимоотношений между Церковью Месопотамии и Церковью Рима: Genuinae relationes Самуила Джамиля, опубликованная в 1902 году, и Syro-Orientales, seu Chaldaei Nestoriani et Romanorum Pon-tificum primatus Мар Гиваргиса Абдишо Хайята, халдейского патриарха[50].
Русская православная миссия начала свою деятельность вскоре после прихода русских войск в Урмию в 1828 году. Благодаря этим событиям в России появился ряд предварительных исторических изданий об ассирийцах, а также о том, что касалось прошлого их Церкви. Важно упомянуть статью русского миссионера, работавшего в русской миссии в Китае, архимандрита Палладия Кафарова «Старинные следы христианства в Китае по китайским источникам», появившуюся в 1872 году. Как упомянутые выше открытия в Семиречье, так и «обращение» около 8000 ассирийцев в русское православие, которое пооизошло 25 марта 1898 года в Санкт-Петербурге, вызвали большой интерес к традиции Церкви Востока среди русских учёных. Публикации по истории восточносирийского христианства[51], его распространению в Туркестане[52], антиохийской школе экзегезы и богословия[53] заполнили все периодические издания. Цензура, однако, не оставляла богословам большого простора для манёвра, однако историки и востоковеды чувствовали себя достаточно свободно. В Советской России, при гораздо более строгой цензуре, любые богословские исследования стали вообще невозможны и только сирийский язык и культура продолжали изучаться усилиями Н. В. Пигулевской (1894-1970)[54], ученицы П. К. Коковцова (1861-1941) и А. П. Алявдина (1885-1965); что же касается Ideengeschichte, то она лишь следовала за западными авторами. Археологические исследования, проводившиеся в советский период, сами по себе очень ценные, для истории учений представляют небольшой интерес. Те русские богословы, которые эмигрировали на Запад вскоре после 1917 года включили в свои труды по истории Церкви и догматике, подобно своим западным коллегам, специальные главы об Антиохийской и Месопотамской школах[55].
Середина ХХ века в целом охарактеризовалась в изучении Церкви Востока следующими явлениями.
Проанализированы результаты и последствия деятельности западных миссий среди ассирийцев, пересмотрены некоторые подходы. Внезапные политические изменения на Ближнем Востоке побудили к возобновлению начатого на пороге нового исторического периода.
Труды по истории Церкви и истории доктрин, появившиеся в то время, включали соответствующие главы по восточно-сирийскому христианству, в которых рассматривались новые находки и исследования. Очень важный вклад в изучение восточного христианства внес тогда кардинал Э. Тиссеран (1884-1972)[56]. Возобновление интереса к истории Антиохийской школы было вызвано двумя публикациями Альфонса Минганы Феодора Мопсуестийского - комментария к Никейскому Символу веры и его сакраментологических проповедей, переведённых с сирийского[57]. Многие исследователи признавали, что в сирийской версии мысль Феодора звучит гораздо умереннее, что указывало на один из самых значимых моментов в истории конфликта двух типов богословского мышления – сирийского и греческого.
В ту же эпоху росло число археологических открытий, касающихся восточно-сирийской миссии на Восток. Экспедиции Ауреля Штайна и Поля Пеллио, в частности, побудили к интенсивному изучению согдийской культуры. Во время этих экспедиций были обнаружены документы на согдийском языке, очевидно, христианского происхождения, и область исследований привлекла внимание исследователей[58].
Возросшее число свидетельств распространения Церкви Востока на Дальнем Востоке и, в частности, в Китае позволило к тому времени провести предварительный анализ. Эти материалы были отсортированы и опубликованы японским ученым Ёсиро Саэки[59]. Особенно примечательно, что он также попытался проанализировать богословское содержание документов Церкви Востока. Более поздние исследования в этой области были сосредоточены в основном на дальневосточных религиозных системах, что сделало процесс идеологического взаимодействия между ними и миссионерами Церкви Востока более понятным.
С развитием новых методологий и технологий учёные были поощрены продолжать изучать уже известных авторов и документы, чтобы найти больше исторических и богословских подробностей, а также получить более целостное представление о богословских концепциях различных авторов Церкви Востока и её традиции в целом. Вторая половина XX века была отмечена специальными исследованиями по отдельным темам.
Ассирийские общины, которые были сформированы из эмигрантов с Ближнего Востока, обосновавшихся на Западе, тем временем набирали силу. Запад снова встретился с Церковью Востока, теперь уже на своих собственных территориях. Информация из первых рук о её наследии стала доступной. Сами ассирийские эмигранты делали публикации, среди наиболее значительных из которых можно назвать двухтомный сборник проповедей Мар Нарсая[60], а также английский перевод «Жемчужины» Мар Абдишо бар Брихи из Нисибиса, сделанный католикосом Церкви Востока Мар Ишайей Шимуном XXIII, который тогда жил в США[61].
Богословские консультации, организованные фондом «Pro Oriente», завершившиеся подписанием в 1994 году общей христологической декларации (первоначальный текст которой был составлен на сирийском языке[62]) между католикосом-патриархом Церкви Востока Мар Дынхой IV и папой Иоанном Павлом II, имели особое значение не только для взаимопонимания и диалога между Церковью Востока и Римско-католической церковью, но и для всех других Церквей. Консультации по ключевым вопросам догматики и сакраментологии продолжаются в рамках диалога «Pro Oriente»[63].