...
Встреча с начальством встревожила меня ещё больше прежнего. Появилось больше вопросов, чем ответов.
Семён и двое провожатых завели меня в залу. Гигантское, несомненно, никаким образом не вписывающееся в строение хрущевки помещение. На стенах висели агитационные плакаты времён СССР написанные от руки, красная вуаль с надписью "ТРУДИСЬ ВО БЛАГО ТОВАРИЩЕЙ СВОИХ!" развивалась на потолке. Теперь мне стало ясно. Коммунистический строй тут процветал, и, возможно, я вообще находился далеко не в нашем земном времени.
Вдалеке от нас, у самой стены располагался большой овальный стол, за которым восседал начальник ком. партии. Он уже с нетерпением ждал нас постукивая красной ручкой по столу. Ритм напоминал какую-то старую советскую песню.
- Сеня, вот и вы, наконец! Рад приветствовать нашего гостя!, - лицо его разразилось в натянутой улыбке.
Он протянул мне правую руку, дабы совершить рукопожатие. На кисти отсутствовал указательный палец.
Я пожал его крепкую шершавую ладонь и представился:
- Евтеенко Евгений Сергеевич, командир 3-го поисково-спасательного отряда подразделения "омега". Рад с вами познакомится, товарищ начальник ком. партии!
Он протёр запотевшие стекла своих толстенных очков.
- Семён, товарищи провожатые, вы свободны. Я вызову вас, как будет необходимо. Мне нужно поговорить с нашим гостем наедине.
Трое моих попутчиков удалились из зала и крепко закрутили за собой вентиль гермодвери.
Как только они вышли из помещения, улыбка с лица начальника стремительно поплыла вниз. Он стал серьезным.
На некоторое время воцарилась тишина, которую то и дело прорывал скрип стоящего рядом вентилятора.
Начальник решил прервать затишье первым:
- Меня зовут Георгий Валентинович, для вас просто Горя., - сокращение это было многозначным.
- По видимому, Евгений, мы столкнулись с каким-то необъяснимым явлением. Я был бы очень рад, если бы вы поведали мне все, что вам известно. Откуда вы, зачем тут, как сюда попали и прочее. А я же, в свою очередь, отвечу на любые ваши вопросы.
Глаза Гори источали явное любопытство. Он столкнулся с неизвестностью и готов был нырнуть в нее с головой.
- Что ж, хорошо. Начну с того, что я пришел явно из другого мира. Меня и ещё нескольких моих ребят сюда направил наш старший научный сотрудник отдела ЗИК (Закрытый Исследовательский Корпус).
Отдел этот занимается исследованием конкретной аномальной зоны, помимо нее есть и другие, но мы работаем именно на этом участке.
Аномалия заключается в том...
Георгий слушал меня без устали.
Я рассказал ему обо всем. О подвале, о двенадцати дверях, о том сколько людей мы потеряли за время эксперимента, о его длительности и о том, что по итогу, мы ничего не смогли разузнать.
- Наш отряд является последним. Мы укомплектованы самыми последними разработками комплекса, несколькими артефактами и новейшим вооружением.
Наша задача состоит в том, чтобы мы нашли и вывели все предыдущие поисковые группы, а так же некоторых личностей, которых затянуло сюда по ошибке.
Он дослушал мою историю. Немного подумал. Взгляд его был усталый. Потом он заговорил:
- Интересно, очень интересно. Если бы вы не сидели вот тут передо мной, то я бы подумал, что это какие-то пьяные бредни. Параллельные миры, учёные, аномалии... Мда. Дела.
Ну, что ж, если все действительно так, как вы мне говорите, то вам определенно не повезло с дверью, молодой человек. У нас тут, можно сказать, бетонный ад, по сравнению с вашим миром. Да, когда-то давно, ещё в детстве, от своего прадеда я слышал рассказы о том, что были на свете трава, деревья, солнце, небо, но затем... Затем, в один момент мой дед проснулся в своей хрущевке, вместо окон - голые стены, вместо выхода из подъезда - следующий точно такой же подъезд, а вместо входной двери - ржавая толстенная гермодверь с вентилем, а за пределами её звучат сирены. Это был самосбор.
Что такое самосбор? Это наша, как вы говорите "Аномалия". Местная. Каждый семисменок гул сирен, они оповещают о его начале. Во время сирен всем следует находится в своих комнатах, закрыть двери, поплотнее затянуть вентили и молится, только бы их не настиг самосбор. Это событие обычно охватывает только отдельные корпуса, но оповещение проносится по всем. Какой-то непонятный газ распространяется по Хрущу. Природа его не ясна. Газ может сопровождаться различными странными явлениями...
Я вспомнил торчащую из стены ногу. Стало не по себе.
- ... Самое главное, товарищ, не попасть под действие этого самого газа, ибо только бог знает, во что вы превратитесь. Вот, например, четыре семисменка назад, один из наших ликвидаторов, находясь у себя в комнате застал самосбор. Плотно закрутив вентиль, по всем правилам, он стал спокойно ждать, но то ли дверь была не герметична, то ли попало под нее что-то, но в итоге газ все же просочился в его комнату.
После окончания самосбора мы направили ликвидаторов на тот этаж. За дверью в его покои их ждала гигантская сколопендра с человеческим лицом. Позади нее лежали обглоданные тела его супруги и детей. В том отряде было шесть человек. Выжил только один. Сейчас он находится на лечении. По итогу, этаж пришлось залить бетоном, дабы избежать ещё больших смертей.
Вот, как-то так.
Это была ужасная и мерзкая история. У меня в горле стал ком, который то и дело расширялся, но мне пришлось выдавить из себя главный вопрос:
- Так, можно ли выйти из Хрущевки, Горя? Есть ли у нее конец?
Не поднимая глаз начальник сказал:
- Может выход и есть, но за почти две сотни лет его никто не видел...
Эти слова прозвучали эхом в пустынном зале. Что делать дальше было попросту не ясно. Нет выхода, нет надежды. Что дальше?
- Я выделю вам комнату на ликвидаторском этаже. Пораспрашивайте работяг, вдруг они что-то знают по вашей теме. Лично я никакой информацией не обладаю.
Он нажал кнопку на стационарном телефоне. Лампочка загорелась красным.
- Вызовите сопровождающих.
В зал пошли двое в военной униформе.
- Я желаю вам успехов, Евгений. Трудитесь на наше общее благо.