Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 49.
Как же она хороша, несмотря на то, что сидит сейчас в ИВС! Тот же взгляд, ироничная полуулыбка, красивые губы, ухоженные руки... Она словно бы и не меняла свой образ жизни.
На одной ее руке видно сбитые костяшки пальцев – видимо, кто-то пытался учить ее жизни, но успехом это мероприятие не увенчалось.
– Здравствуй, Ася! – говорит она как ни в чем не бывало – ты здесь зачем?
– Я попросила Эда дать нам с тобой несколько минут.
– И зачем же нам с тобой это нужно? – усмехается она.
– Ты хорошо выглядишь – перевожу я разговор – даже не верится, что ты в заключении...
– Об этом поговорить хочешь?
Я сажусь напротив нее.
– Лаура... Я прошу тебя... если ты что-то знаешь о том, где Дима – скажи. Он ведь ни в чем не виноват и будет несправедливо, если он пострадает.
– Ты неравнодушна к нему до сих пор, что ли? – усмехается она.
– Не в этом дело. Мы ведь еще и хорошими друзьями с ним были. Именно поэтому я очень за него переживаю.
– Послушай, я все сказала на полиграф. Я не знаю ничего о том, куда исчез Дима. Тебе придется мне поверить, потому что это правда, Ася.
– Лаура, ему может грозить опасность.
– Но я тут не при чем, поверь мне.
Часть 49
Эд некоторое время молчит в трубку, а потом говорит:
– Да без проблем... А... что случилось? Ты опять что-то от меня пытаешься скрыть?
– Почему я должна обязательно что-то от тебя скрывать? – при этих словах Агния внимательно смотрит на меня, а я закатываю глаза, давая понять ей, что Эд иногда невыносим со своей излишней подозрительностью – просто я действительно соскучилась по ней, а она по мне. И тетка Дуня тоже.
– Ладно, я сам собирался в город, могу тебя отвезти, а потом вернемся назад.
– Хорошо, я согласна – по-моему, сейчас я согласна на что угодно, лишь бы он опять не начал мучить меня вопросами о том, не скрываю ли я что-то.
Заканчиваю разговор и начинаю собираться, но Агния встает передо мной, сложив руки на груди, и говорит:
– Ася, я не пущу тебя одну! Мне кажется, это ловушка!
– Агния, вот что ты несешь? Во-первых, я поеду не одна, а с Эдом, а во-вторых – я стучу ее пальцем по лбу – какие ловушки могут быть в пансионате?
Она некоторое время думает, закусив губу, а потом говорит мне:
– Я как-то даже не подумала... С этим делом становишься крайне подозрительной. Ладно, буду ждать тебя. Пообещай, что будешь осторожна.
– Клянусь! – я шутливо отдаю ей честь, и быстро переодеваюсь – Эд должен заехать с минуты на минуту.
– Приготовлю пока что-нибудь – бубнит Агния – надеюсь, бог никого не даст в гости. А то, говорят, незваный гость хуже татарина.
– И чем тебе только татары не угодили? – спрашиваю ее.
– Татаро-монгольским игом, конечно – рассеянно отвечает она и продолжает уборку.
Эд тихонько сигналит у ворот, я выхожу и сажусь с ним рядом. Видимо, на лице у меня что-то такое написано, потому что он говорит:
– Дай угадаю – Агния тебя не отпускала.
– Она с чего-то решила, что в пансионате меня может поджидать ловушка. Мне кажется, у нее было большое желание предложить мне взять ружье с собой.
Во время поездки Эд рассказывает:
– Домик Таисьи был взорван специально, Ася. Кто-то закрепил внутри толовые шашки, ну, знаешь, такие, которыми здания взрывают, в инженерии они применяются, срабатывают от электродетонатора.
– И кому это было надо?
– Я не знаю. Кто-то очень не хочет, чтобы в этом месте строили церковь, вот и все.
– А может, не в церкви дело?
– А в чем тогда?
Я пожимаю плечом.
– Я не знаю, Эд. Подожди, а у этих строителей не было шашек таких с собой?
– Нет вроде. Никто не признается. Дознаватель закончил там свою работу, мы пока оцепили это место. Других следов, кроме останков этих толовых шашек не нашли. Слава Богу, хоть все живы, хотя есть сильно пострадавшие. Мне и так-то по шапке постоянно от начальства попадает – требуют скорейшего завершения дела. А как я им его скоро завершу, когда главный преступник где-то в лесах шатается?
– Если бы хотели, чтобы церкви не было – подорвали бы то место, где сейчас залит фундамент.
– Ась, фундамент можно заново залить. А вот вывести из строя рабочих – это уже совершенно другой уровень. Пока подрядчик новых найдет, пока установит там домики-вагончики для проживания...
– Ну, значит тот, кто это сделал, знает об этом и рассчитывает именно на этот временной промежуток – говорю я – слушай! Я тут подумала!
И действительно, в голову мне приходит просто великолепная идея! Я вспоминаю фразу, которую услышала от одного из мужиков на пожарище: «А теперь какая тут трапезная... Только сарайчик и выжил...»
– А знаешь, зачем ему это надо?
– Зачем? Ася, я так люблю, когда у тебя горят глаза! Это признак того, что сейчас ты сфонтанируешь какой-нибудь идеей.
– Да, так вот! Сарайчик-то в глубине двора Таисьи не задет! А значит... Что это значит?
– Что?
– Ну что в сарайчике находится?
– Вход в бункер, в одну из его частей.
– Ему нужен этот вход – уверенно заявляю я.
– Но зачем?
– Эд, если бы я знала! – сжимаю виски пальцами, они почему-то начинают побаливать, видимо, слишком много думаю в последнее время.
– Просто там же все равно тупик, за каким лешим ему понадобилась эта часть бункера?
– Нужно подумать. Выставлю-ка я на всякий случай охрану около того сарайчика.
Он звонит кому-то из ребята и отдает указания.
– Как думаешь, с того момента, как мы оцепили это место, и до моих указаний он уже успел туда проникнуть?
– Да и пусть. Если выберется наружу – попадет в руки сотрудников, если останется внутри – сдохнет от голода.
– Какая ты кровожадная!
– Всего лишь справедливая. Но все же – зачем ему нужно в эту часть бункера? Может, мы чего-то не знаем?
В этот момент у Эда звонит телефон.
– Странно, эксперты. Они сегодня оказывается работают.
Он берет трубку, пару раз хмыкает, слушая, а потом говорит:
– Вадим, Вадим, погоди, не части. Я сейчас включу громкую связь – повтори пожалуйста все то, что ты сказал сейчас.
Я слышу голос мужчины, который говорит:
– Товарищ майор, касательно совместимости ДНК матери Карины Зверевой и Ульяны Масловой – признаков, обозначающих родственную связь, в данных ДНК не обнаружено. Ульяна Маслова и мать Карины Зверевой не родственницы.
– Спасибо, Вадик!
Я разочарованно вздыхаю.
– Вот видишь, Эд – не всегда моя интуиция верна. Иногда и я ошибаюсь.
– Не расстраивайся, Ася. Ты же не ясновидящая, чтобы все знать наперед.
– Согласись – версия была красивая.
– И кстати – наиболее подходящая. И Уля как-то странно ведет себя в последнее время. Кстати, Ась, давай ненадолго заскочим в управление – мне надо кое-что там доделать. А ты понаблюдаешь за очень интересной картиной в этой время.
– За какой?
– Сегодня Лауру проверяют на полиграфе. Представляешь, она согласилась пройти эту процедуру!
– Эд, а что ей отказываться-то? Вспомни, чья она была жена, и чья есть сейчас! Да наверняка если уж не Дима, то Зейдель-то точно рассказывал ей все нюансы того, как можно полиграф обойти! Так что не удивлюсь, если она сможет его обмануть.
– Ну, Ась, она же не какая-нибудь там... Я не знаю...
Он замолкает.
– Ты хотел сказать, что полиграф она не обманет.
– Да. Ну так что, ты не против заехать в управление?
– Да поедем, что уж теперь.
Мы подъезжаем к зданию управления, и у меня сжимается сердце – я вспоминаю, как приехала сюда однажды и увидела здесь Лауру. Она шла к своей машине – красивая, стройная, эффектная. И оказывается, уже тогда Дима изменял мне с ней. Снова становится печально и тоскливо, снова настигают воспоминания о моем незнакомце. И все же – за Диму я переживаю. Да, он не смог справиться со своими слабостями, но все же он очень многое сделал для меня, и я его все-таки любила. Очень жаль, что все у нас вот так кончилось.
И все же есть в этом что-то странное. Начнем с того, что человек не может пропасть вот так – совершенно без следа. А может, Эд что-то знает? Знает и молчит? Но почему? Не хочет расстраивать меня? Впрочем, опять я начинаю подозревать всех вокруг в чем угодно... так нельзя... Моя подозрительность ко всем окружающим просто на высоте из-за этого сложного и запутанного дела.
Мы устраиваемся в кабинете, одна из стен в котором представляет собой нечто вроде закаленного стекла. За этим стеклом – еще один кабинет, почти пустой. Там стоит только пара стульев и стол. На одном из стульев сидит Лаура.
– Я тут с кое-какими документами закончу, а ты пока послушай. Да, кстати, она тебя не увидит.
А вот ты и увидишь, и услышишь ее и специалиста.
Я устраиваюсь на стуле и внимательно слушаю вопросы, которые задает специалист Лауре. А смотрю в основном на нее. Да уж – эта женщина умеет держать себя в руках. У нее абсолютно каменное, безэмоциональное лицо, словно все, что происходит сейчас, происходит вовсе не с ней.
Когда специалист заканчивает с ней работать, я спрашиваю Эда:
– Эд, разреши мне пару минут поговорить с ней. Прошу тебя!
– Ой – вздыхает он – ладно, иди... Три минуты, не больше. Вообще, не положено, но сегодня суббота, поэтому... я добрый и разрешаю.
Как же она хороша, несмотря на то, что сидит сейчас в ИВС! Тот же взгляд, ироничная полуулыбка, красивые губы, ухоженные руки... Она словно бы и не меняла свой образ жизни.
На одной ее руке видно сбитые костяшки пальцев – видимо, кто-то пытался учить ее жизни, но успехом это мероприятие не увенчалось.
– Здравствуй, Ася! – говорит она как ни в чем не бывало – ты здесь зачем?
– Я попросила Эда дать нам с тобой несколько минут.
– И зачем же нам с тобой это нужно? – усмехается она.
– Ты хорошо выглядишь – перевожу я разговор – даже не верится, что ты в заключении...
– Об этом поговорить хочешь?
Я сажусь напротив нее.
– Лаура... Я прошу тебя... если ты что-то знаешь о том, где Дима – скажи. Он ведь ни в чем не виноват и будет несправедливо, если он пострадает.
– Ты неравнодушна к нему до сих пор, что ли? – усмехается она.
– Не в этом дело. Мы ведь еще и хорошими друзьями с ним были. Именно поэтому я очень за него переживаю.
– Послушай, я все сказала на полиграф. Я не знаю ничего о том, куда исчез Дима. Тебе придется мне поверить, потому что это правда, Ася.
– Лаура, ему может грозить опасность.
– Но я тут не при чем, поверь мне.
– Где может прятаться Гурт? Нам нужно его остановить! Итак погибло много невинных людей. Он ведь не оставит в покое свой план, и продолжит воплощать его в жизнь. Скажи, Лаура, неужели тебе просто чисто по-человечески не жалко ту же Марию или Захара? Помоги нам найти его.
– Я уже сказала на полиграф, что ничего не знаю.
Она резко встает.
– Я хочу, чтобы меня увели. С этим полиграфом я жутко устала.
Я тоже встаю и когда дохожу до двери, поворачиваюсь и говорю ей:
– В это раз ты не отвертишься – смерти всех этих людей и на твоей совести тоже.
– Не говори ерунды! Я никого не убивала!
– Но ты способствовала этим убийствам, потворствовала им, не пошла в полицию и не остановила этого чокнутого.
– Ты не права – он не чокнутый, он – большой ученый.
– Наука, Лаура, не может быть во вред человеку. А у него она именно во вред. Потому он никакой не ученый, а просто чокнутый. А ты с ним заодно.
Я выхожу и снова иду туда, где над бумагами сидит Эд.
– Все, я закончил – говорит он – поедем. По дороге расскажу тебе, что сказал полиграфолог. Сразу замечу – полиграф она прошла.
– Кто бы сомневался – усмехаюсь я – она сказала, что понятия не имеет, где Дима.
Эд вздыхает и отводит взгляд.
– Ась, ты не должна так сильно переживать. Думаю, найдется Дима вскорости. Не знаю... Или вернется сам...
Да уж... Тоже мне, утешитель.
Садимся в машину, глядя на дорогу, Эд рассказывает о выводах специалиста, и тут нельзя не согласиться, что Лаура действительно знает крайне мало. Или делает вид, что знает крайне мало.
– Ты ей веришь? – спрашиваю у него.
– Я верю полиграфу, Ася. Но то, что это она подложила таблетки Анютке – доказанный факт.
Некоторое время мы молчим, а потом я спрашиваю у него:
– Эд, мы выезжаем за город?
– Ну да, это же пансионат.
В кованные ворота пансионата нас пропускает охрана. Я вижу вдалеке белое многоэтажное здание, а также еще несколько, не таких высотных, как это. По тропинкам гуляют старики, старушки и молодежь. Видимо, отдыхающим здесь нравится, потому что по лицам видно, как они довольны. Может быть, здесь все и хорошо, но я бы не смогла жить вот так, взаперти. Очень уж дорожу своей свободой.
Анютка встречает нас около этого самого здания, нетерпеливо прохаживаясь по тропинке вдоль лестницы, видимо, чтобы не упустить нас. Она подходит к нам, и Эд, поздоровавшись, участливо спрашивает:
– Как ты себя чувствуешь, Анюта? Что-то лицо бледное... Все ли хорошо?
– Да, спасибо, Эдуард Борисович. Скажите, мы можем с Асей поговорить?
Он понимает, что она хочет остаться со мной наедине.
– Да, конечно, идите... Я пока побеседую с твоей бабушкой и с врачом.
Мы с Анютой уходим в сквер, я замечаю, что она хочет увести меня подальше от большого количества гуляющего народа.
– Аня, что случилось? Почему ты плакала? Ты должна понимать – я не могла приехать без Эда. Он разрешил встретиться с тобой...
– Я все понимаю, Ася, не надо оправдываться, прошу тебя. Боже, я здесь чувствую себя, как в тюрьме!
– Ты должна понимать, что пока это необходимо! Сначала Эд закончит это дело, уже потом ты сможешь вернуться домой.
Она мотает головой.
– Я не знаю, Ася, как мне вернуться домой! Не знаю! Кругом ложь, обман, кругом лицемерие! Я... за все получила сполна, Ася, за все!
– Боже, ты о чем говоришь? Что такого произошло, что ты заговорила о расплате.
Она оглядывается по сторонам, потом лезет под свой тонкий белый свитер и из-под ремня джинс достает большой белый конверт.
– Вот, прочти...
– Что это?
– Прочти, прочти...
Конверт, как и лежащие внутри листы, с официальной печатью. Пробегаю глазами все от и до. Цифры, буквы... А в самом конце... В самом конце бомба, от которой мне становится по-настоящему плохо. Второй раз за это недолгое время я, почувствовав головокружение, и подступающую к горлу противную горечь, падаю в обморок и последнее мое воспоминание – испуганные и заплаканные глаза Анютки.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.