Все части повести здесь
Ловушка для зайцев. Приключенческая повесть. Книга 2. Флажки для волков. Часть 50.
– Эд – говорю я – езжай в Заячье. Я вернусь на автобусе, мне нужно навестить еще одну знакомую.
– Может, вместе навестим, я подожду?
– Нет, скорее всего, пробуду у нее до вечера. Прости.
– Ась, слушай, я вот не хочу тебя оставлять, поскольку знаю, что ты обязательно куда-нибудь попадешь.
– Никуда я не попаду. Здесь нет леса, Гурта и это город. Прошу тебя, останови, я выйду. Прости еще раз.
– У тебя странное поведение, и мне оно не нравится. Такое ощущение, что ты что-то задумала.
– Эд, прошу тебя, не начинай! Ничего я не задумала, мне надо развеяться и расслабиться.
– О чем вы говорили с Анюткой?
– Ей нужен был друг. Она себя отвратительно чувствует, ей плохо и больно.
Он со вздохом останавливает машину.
– Эд, прошу тебя, не обижайся. Так надо.
Когда он уезжает, я звоню Агнии и говорю ей о том, что задержусь и скорее всего, буду только к вечеру. Вот моя подруга всегда с пониманием относится к подобным ситуациям! Говорит, что приготовит ужин и будет ждать меня, и чтобы я не переживала за зверье – все напоены, накормлены и веселы.
Часть 50
Какой-то противный, скрипяще - шипящий звук разрывает мое сознание на части, но постепенно я прихожу в себя и понимаю, что это всего лишь Анюткин голос, и звучит он так только потому, что я грохнулась в обморок.
– Ася! Асенька, очнись! – она зовет меня и плачет, похлопывает ладошками по лицу.
Я еле-еле открываю глаза и смотрю на нее, испуганную и зареванную.
– Анютка... Перестань реветь...
– Ася, у тебя все в порядке? Боже, ты так меня напугала! Впрочем, когда я это увидела, я сама... чуть сознание не потеряла.
– Ань, самый важный вопрос – я сажусь на траву – тетка Дуня об этом знает?
– Ты про письмо? Нет конечно!
– Так, значит можно сделать вывод, что она и изначально ничего не знала. Ань, как же так может быть?
– Да я сама не знаю! Я... не поверила, когда это увидела!
– Так – я поднимаюсь с травы, земля под ногами снова начинает кружиться, и я со стоном опускаюсь на скамейку. Видимо, последствия удара по моей многострадальной голове не прошли даром – надо думать...
– Ась, может, врача? – несмело спрашивает она – ты как себя чувствуешь?
– Постепенно прихожу в себя – отвечаю я – но честно говоря, такого я ожидала меньше всего. Мне это кажется просто невероятным. А теперь скажи мне – как это письмо к тебе попало?
Она пожимает плечом:
– Курьер привез. Я попросила.
Беру письмо в руки, еще раз все внимательно просматриваю.
– Черт! – бормочу себе под нос – может, это ошибка все-таки... Но зато какая!
– Ась... слушай... а есть возможность перепроверить это?
Я задумываюсь.
– Наверное, есть и надо будет это сделать... Но у меня к тебе один вопрос: скажи, что ты знаешь о своих родителях?
– Я? – пугается она – ничего... Когда была маленькой – пыталась задавать вопросы, но бабушка всегда отвечала очень скупо и сердилась, если я начинала спрашивать, потому с возрастом я перестала интересоваться, поняла, что буду всегда с бабулей. Она вообще не любила про них говорить, про родителей, повторяла всегда только одно – что они никчемные люди и при них, при живых – я сирота.
– Но они... когда-либо присылали какие-то деньги, приезжали ли?
Она задумывается, а потом мотает головой:
– Я ничего такого не помню.
– Ань, но как... с чего... почему... – я запинаюсь, потому что не могу выразить свою мысль, и наконец, мне это удается – с чего вы решили сделать это? Кто предложил?
– Да Гошка! – она снова плачет – Гошка предложил, перед свадьбой, ради смеха! Мол, генетика – штука хитрая, хоть посмотрим, кто есть кто! Я взяла его биоматериал, а у меня взяли его в лаборатории.
– Господи, что за бред...
– Но в итоге этот бред привел вот к чему...
– Так... Ну, теперь, по крайней мере, у тебя есть серьезная причина для развода. Это первое. Второе – почему письмо так поздно оказалось у тебя?
– Потому что мы сдали свой материал, и забыли про этот чертов анализ! – она почти кричит, и я вполне понимаю ее состояние.
Не каждый день и не каждому человеку удается узнать, что ты спала с собственным единокровным братом.
– Успокойся! – я глажу ее по плечу – ради Бога, успокойся. Это нужно перепроверить. Так, еще раз, я тоже сейчас не очень хорошо соображаю – почему результаты получены так поздно?
– Мы про него забыли оба, про тест этот... А тут, перед самой отправкой в пансионат, мне пришло сообщение от них – когда, мол, заберете. Там был телефон... Я записала его, а потом позвонила с поста медсестры уже здесь, в пансионате и спросила, могут ли они курьером привезти этот результат. Сегодня курьер доставил почту. Я посмотрела, и весь мир у меня перевернулся.
– Так, это аутосомный ДНК-тест, поэтому тут обозначена ступень родства, и согласно этому тесту, ты – дочь Данилы Маслова. И если это так, то значит, Данила сам не знал об этом, ведь он пытался просватать тебя за своего сына. Скажи, у тебя есть биоматериал Гоши? Глупый вопрос, потому что если даже у тебя есть его волосы, они, скорее всего, без луковиц, и непригодны для исследований.
– У меня есть – внезапно говорит она – его кровь...
– Что? – у меня глаза на лоб лезут от ее заявления – а... зачем тебе его кровь?
– Мы перед тем, как пожениться, обменялись сосудами с кровью, они герметичны и туда ничего не может попасть. Ее немного, но думаю, она вполне подойдет. Это был... своего рода ритуал, словно мы... ну, как «плоть от плоти, кровь от крови» – цитирует она.
– О, Боже! Кто о чем... – нет, я не перестану никогда удивляться тому, что у некоторых людей в головах! – и кто предложил эту муть?
– Гошка! А я была так влюблена в него, что это казалось мне романтичным!
– Он у тебя с собой, этот сосуд?
– Он постоянно со мной... Я принесу, когда пойдем к пансионату.
– И ватной палочкой возьми у себя слюну со слизистой оболочки рта, буккальный эпителий – я показываю ей, как это сделать правильно – потом в пакет какой-нибудь убери и мне принеси вместе с этим сосудом.
– Хорошо, что после того, как подала заявление на развод, я не вылила эту кровь – бубнит она.
– Все, пойдем, и не расстраивайся так. Скажи, у тебя будет возможность мне позвонить? Просто ваши телефоны у Эда, чтобы вас не выследили.
– Сестры дают звонить, так что смогу.
– Тогда позвони мне дней через пять и прошу тебя – не расстраивайся! Смысл сейчас расстраиваться, когда все уже сделано и назад не повернуть!
– Ася, если бы я только знала!
– Все, Анюта, теперь не плакать надо, а действовать. Нужно будет мне поговорить с теткой Дуней, может, она что-то знает, хотя я очень сомневаюсь.
– Ты скажешь ей? – она от ужаса вся сжимается.
– Нет, я просто аккуратно ее расспрошу и все, говорить ничего не буду, потому что еще не хватало, чтобы ее удар хватил. Ань, послушай, а ты пока вспомни – может, ты все же что-то слышала о своих родителях. Напряги память...
– Хорошо, Ася, но я ничего не могу обещать, честно...
– Скажи, у тетки Дуни были где-то фото дочери, ну, твоей матери?
– Я не видела их в доме.
– Ладно – я вздыхаю – возьми себя в руки. Нам пора, а то Эд нас потеряет.
Мы идем к зданию пансионата, Эд, видимо, еще разговаривает с врачом или теткой Дуней. Пользуясь случаем, Аня убегает к себе и скоро возвращается с зип-пакетом и маленькой медицинской пробиркой с темной жидкостью.
– Я надеюсь, она подойдет – говорю тихо и осторожно убираю все это в рюкзак.
Мы устраиваемся на лавочке и, тихонько разговаривая, ждем Эда.
Всего несколько часов прошло с того момента, как я уехала из Заячьего, а приключений уже случилось вагон и маленькая тележка.
Сейчас для меня самое главное – найти лабораторию, которая проведет анализ ДНК повторно. Самое главное, чтобы они еще и Гошкин материал приняли. В принципе, пробирка запаяна, вряд ли жидкость могла испортиться, но опять же, температура хранения имеет здесь значение. Ладно, самое главное – попробовать, попытка не пытка. Утешает, что многие лаборатории работают и по воскресеньям, так что можно завтра скататься в одну из них, сегодня не получится точно, потому что Эд начнет выспрашивать меня, что да как. Опять же...
– Эд – говорю я – езжай в Заячье. Я вернусь на автобусе, мне нужно навестить еще одну знакомую.
– Может, вместе навестим, я подожду?
– Нет, скорее всего, пробуду у нее до вечера. Прости.
– Ась, слушай, я вот не хочу тебя оставлять, поскольку знаю, что ты обязательно куда-нибудь попадешь.
– Никуда я не попаду. Здесь нет леса, Гурта и это город. Прошу тебя, останови, я выйду. Прости еще раз.
– У тебя странное поведение, и мне оно не нравится. Такое ощущение, что ты что-то задумала.
– Эд, прошу тебя, не начинай! Ничего я не задумала, мне надо развеяться и расслабиться.
– О чем вы говорили с Анюткой?
– Ей нужен был друг. Она себя отвратительно чувствует, ей плохо и больно.
Он со вздохом останавливает машину.
– Эд, прошу тебя, не обижайся. Так надо.
Когда он уезжает, я звоню Агнии и говорю ей о том, что задержусь и скорее всего, буду только к вечеру. Вот моя подруга всегда с пониманием относится к подобным ситуациям! Говорит, что приготовит ужин и будет ждать меня, и чтобы я не переживала за зверье – все напоены, накормлены и веселы.
До самого вечера я ищу лабораторию, которая согласна сделать анализ анонимно, что конечно, влетает мне в копеечку. Кроме того, эксперт, молодой, с капризным, женским ртом, выслушав мою ситуацию (без подробностей, конечно), сначала не хочет принимать пробирку, но потом вздыхает:
– Как-то по-медицински прям чисто взята кровь... И сразу в стерильные условия запаяна. Попробуем что-нибудь выжать из этого. Давайте! Но за чистоту эксперимента не скажу – боюсь, все же результат будет неточный. Через восемь дней заберете.
Восемь дней! Хотя игра стоит свеч, потому что пока в первом результате я не уверена. Я не верю до сих пор, что Анютка – дочь Данилы Маслова. Она совсем на него не похожа, совсем! И теперь, наконец, я понимаю, что если все-таки результат верен, чем можно объяснить ее тягу к Гошке. Конечно, это, скорее всего, не так, ведь они жили в одной деревне достаточно долго, и раньше их почему-то не тянуло друг к другу... Но нужно же чем-то объяснить то, что они вот так внезапно испытали это притяжение...
Что же – восемь дней... Еще восемь дней сомнений, размышлений и попытки принять то, что я сегодня узнала. И да – за эти восемь дней мне нужно успеть поговорить с теткой Дуней. Только вот как это устроить? Если попрошу у Эда еще одно свидание, он, пожалуй, что-нибудь заподозрит. С другой стороны – он свидетель того, что я разговаривала только с Анюткой, а тетку Дуню даже не видела, потому можно попробовать попросить его устроить встречу и нам тоже.
Решаю, что сделаю это в самое ближайшее время, через пару дней например, чтобы уж не выглядело слишком подозрительно.
При возвращении домой решаю, что Агнии ничего говорить пока не буду, и вообще, пока никому ничего не скажу. Слишком уж невероятна эта новость даже для меня. И я прекрасно понимаю, как плохо сейчас Анютке, ведь она вышла замуж и спала с человеком, который впоследствии оказался ее единокровным братом. Честно говоря, мне очень ее жаль сейчас. Она – тоже жертва Масловых, и уже обоих – и Данилы, своего потенциального отца, и Маслова – младшего. Мало того, что она разочаровалась в одном, так теперь еще и оказалось, что она дочь второго.
Через пару дней я говорю Эду, что мне необходимо повидаться с теткой Дуней, ведь я не видела ее в этот приезд. Он как-то неожиданно легко соглашается, но на этот раз со мной не едет – я отправляюсь в город на мотоцикле, тем и проще, он хотя бы не будет стоять над душой.
Меня беспрепятственно пропускают в пансионат, и мы с теткой Дуней уходим в сквер, на скамейку.
– Ой, Асенька! – говорит она мне – я так тебе благодарна! Ты столько для меня и моей беспутной Анютки сделала, что у меня и слов нет!
– Тетя Дуня, вы же не чужие мне люди... Но я не просто так приехала вас навестить. У меня есть к вам очень серьезный разговор.
– Конечно, девочка, все что угодно!
– Тетя Дуня, расскажите мне про свою дочь, мать Анютки. И про ее мужа, вашего зятя.
Она странно смотрит на меня и замолкает вдруг. Я вижу, что ей неприятна эта тема. Потом вытаскивает из волос красный гребень с камушком, приглаживает волосы на макушке и спрашивает изменившимся враз голосом:
– А... тебе это зачем?
– Поверьте, это очень важно... Просто поверьте... Я не могу сейчас много рассказать, но поверьте, я спрашиваю не из праздного любопытства.
Она со вздохом начинает, и я вижу, как ей трудно говорить.
– Я прокляла тот день, когда моя дочь настояла на том, чтобы поедет учиться в медицинский не в этот город, а в соседний...
Она называет город, в котором жили Маслов, Ульяна, Карина и Артур Власевский.
– На первом курсе она познакомилась со своим будущим мужем, Михаилом. Он был... намного старше нее и уже тогда занимал какую-то неплохую должность в этом институте, ну, где Дарья училась. Он... ухаживал за ней, и она... сломалась тогда под его настойчивостью и упорством. Мы ведь, Асенька, никогда не жили обеспеченно, а тут... такой ухажер – солидный, красивый... Из-за нее он развелся со своей женой, и скоро они поженились. Я, конечно, была против, да только толку... Дашка никогда меня не слушала, и мужа своего привозила ко мне редко – знала, что он мне не нравится.
– Вы знаете его точные данные? Имя, фамилию, отчество?
– Да. Каргаполов Михаил Сергеевич. Дашка после свадьбы взяла его фамилию, конечно, и стала Каргаполовой. В общем, они поженились, и стали жить в том городе.
– А ваша дочь закончила образование?
– Да, она выучилась, но насколько я знаю, не работала – сидела дома, вела хозяйство, занималась уборкой, стиркой, готовкой и кажется, была этим довольна. У нее было много свободного времени...
– Но как получилось так, что Анютка осталась с вами? И где теперь ваша дочь? Почему вы перестали контактировать?
– Анютка-то как раз и была причиной того, что мы страшно поругались с моей Дашкой. Я не думала даже, что она настолько бессердечная... Я не понимала, как можно так со своим ребенком. После родов Анютки прошел год, когда они привезли внучку ко мне. Сначала Дашка спросила у меня разрешение оставить ее ненадолго, дала денег. Мол, мужа посылают в командировку, куда-то в Африку, взять с собой маленького ребенка, чтобы таскать его за собой, мы не можем... Они вернулись через два месяца за ней и тогда я заметила, как этот Михаил обращается с дочерью. Складывалось ощущение, что он... не любит ребенка. В общем, уехали они, а через три месяца Дашка привезла мне девочку...
– Подождите... Я не понимаю, я думала, что Анютка только после школы осталась жить у вас? А до этого жила с родителями...
– Нет, Ася, ты же практически в Заячьем не бывала, только несколько лет, пока дядя Сережа тебя опекал. Мы с Анюткой в этот период жили в городе, здесь. Я только приезжала в Заячье смотреть за домом и хозяйством, и летом мы здесь все три месяца проводили. А училась Анютка в городе, и только два последних класса заканчивала в Заячьем. Я думала, что в городе школа получше, вот мы там и проживали...
– А, понятно тогда. Так и что – дочь привезла вам внучку, и что сказала?
– Сказала, что Михаил не планировал детей, и вообще их не любит, требует, чтобы Анютка жила где-то отдельно – хоть в интернате, хоть в детдоме. Убеждала меня, что она мешает Мише работать, хотя чем ребенок мог помешать отцу... Я ругалась с ней, уговаривала, убеждала, что это неправильно, что она мать и не должна менять ребенка на штаны...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.