#сценография_женский_род: художница и режиссёр Этель Иошпа.
В 2002 году она окончила Московскую международную киношколу, а в 2008-м — курс Дмитрия Крымова на факультете сценографии в ГИТИСе.
В числе режиссёров, с которыми работала Иошпа, — Дмитрий Крымов, Александр Титель, Игорь Ясулович. Кроме того, Этель Иошпа — постоянный соавтор Екатерины Одеговой. За работу над вторым совместным спектаклем — оперой «Саломея» — в 2017 году наша сегодняшняя героиня получила премию «Золотая Маска».
Этель Иошпа — одна из основателей «Лаборатории Дмитрия Крымова» в театре «Школа драматического искусства»: для неё, в частности, она работала над спектаклями «Недосказки», «Сэр Вантес. Донкий Хот» и «Демон. Вид сверху». А вместе с актрисой и хореографом Анастасией (Алёной) Смирницкой и актёром и режиссёром Сергеем Быстровым создала авторский театр «Пух и Прах», выпустивший такие спектакли, как «Сон Татьяны. Гадание», «Хорошее отношение к площадям» и «Море времени».
Также Этель Иошпа успела проявить себя и как режиссёр: её дебютом стала сказочная буффонада для детей и взрослых «Съеденное время», выпущенная в 2017 году в театре «Домик Фанни Белл».
Этель Иошпа — об оперном театре: «Мне кажется, музыкальный театр ближе миру художника, чем драматический. Многие боятся условного языка оперного театра, а я уверена, что художник может выразить в нём гораздо больше. Сочетание драмы и естественно рождающейся музыки предоставляет богатейшие возможности для смены визуальных образов. А драматический театр, на мой взгляд, конкретнее и больше заточен на игру актёров».
...о том, как менялся спектакль «Сон Татьяны. Гадание»: «В Пушкинских горах мы придумывали спектакль прямо в музее-заповеднике „Михайловское“, там бери любой фрагмент из романа, и не нужно никому ничего объяснять. В „Москонцерте“ была другая задача: там зритель приходит „с улицы“ и не всегда понимает, что такое „Сон Татьяны“. Тогда мы решили найти путь к зрителю через оперу Чайковского, персонажа Евгения Онегина, а потом уже нырять в сон, где нет выстроенной логики. У нас появились музыканты, певцы. Это уже было похоже на спектакль и требовало большей театральности и завершённости — в отличие от перформанса, который мы делали в лесу. На „Архстоянии“ будет третья история. Мы нырнём через сон в архаичный мир, к древним истокам, разным обрядам гаданий» (с момента этого интервью спектакль уже успели сыграть и на «Архстоянии», и на фестивале «Толстой» в Ясной Поляне, и в Москве на «Театральном бульваре»).
Пётр Поспелов — о сценографическом решении оперы Верди «Стиффелио» (2022) в постановке Екатерины Одеговой в театре «Новая опера»: «Художник Этель Иошпа последовательно выдержала решение в монохромной чёрно-белой гамме, которой подчинена и пустая сцена, и костюмы. Единственный реквизит — стулья, однако в антракте на сцену выходят могильщики, и планшет частично покрывается кучами бутафорской земли (почти как в пермской „Жанне на костре“ Ромео Кастеллуччи). Весьма логично ожидать, что в финале цветовое единство будет эффектно нарушено — и в самом деле, в момент развязки руки героев, белую стену и белое исподнее героини обагряет алая кровь».
Нора Потапова — об опере Штрауса «Саломея» (2015) в постановке Екатерины Одеговой в театре «Новая опера»: «В сценографическом решении спектакля нет ничего лишнего и случайного. Резкие цвета —насыщенный жёлтый и чёрный с небольшим вкраплением белого. Из колодца-тюрьмы Иоканаана вьётся, уходя к колосникам, чёрная лиана. В первой трети спектакля частично приоткрытый лёгкий тёмный занавес фокусирует зрительское внимание именно на ней и на небольшом пространстве вокруг: здесь происходит завязка. Разноуровневое пространство сцены с длинным пиршественным столом на возвышении открывается только с появлением Ирода. Именно здесь, на столе, Саломея будет унижаться перед Иродом: она, царевна, корчась от отвращения, будет ползти, как собачонка, у Ирода на привязи под пряно-пленительную музыку знаменитого танца „семи покрывал“».
