…Шаги замерли в дверях. Я не обернулась. Потому что уже знала — это ОН.
Воздух вдруг стал густым, как сироп. В горле запершило от сладковатого запаха лаванды и чего-то ещё… лекарственного? Формалина?
— Ты всё же пришла, — его голос звучал не так. Глубже. Словно кто-то натянул старую плёнку на новый голос.
Я медленно повернулась.
Передо мной стоял не он.
Нет, черты лица те же — вот ямочка на щеке, которую я так любила целовать, вот шрам над бровью (упал с велосипеда в 12 лет, как рассказывал). Но глаза…
Ты когда-нибудь видел мёртвую рыбу на берегу? Вот эти плоские, остекленевшие зрачки — точь-в-точь.
— Кто ты? — мой голос треснул, как та самая корпоративная кружка о стену.
Он улыбнулся. Слишком широко.
— Ты же вела дневник за мной, пока я вёл его за тобой. Разве не очевидно?
Его рука потянулась к ближайшей кукле — той, что была одета в моё синее платье. То самое, которое пропало из шкафа в прошлом месяце.
— Мы же хотели быть ближе, да? — он провел пальцем по лицу куклы. — Теперь ты всегда со мной. Все версии тебя.
В углу комнаты что-то щёлкнуло.
Старый проектор замигал, выбросив на стену кадры: я в кафе, я у метро, я спящая в нашей постели.
— Ты… снимал меня?
— Нет, — он наклонил голову, как делал, когда объяснял мне коды. — Я собирал. Как пазл. Самый важный в жизни.
Откуда-то снизу донесся звон металла.
Я посмотрела вниз.
Под его ботинком блеснуло лезвие…
---
Выбор
Ты наверняка думаешь: “Ну да, классика — маньяк, пленница, побег”.
Но вот в чём загвоздка:
1) Телефон ловит сеть.
2) Дверь не заперта.
3) Нож лежит ровно на середине стола.
Как будто он ждет, чтобы я его взяла.
Как будто это… тест.
---
Вдох.
Запах лаванды, металла, собственного пота.
Выдох.
— Ты не настоящий.
Его бровь дёрнулась — почти неуловимо. Но я увидела.
— Очень смешно. Кто же тогда...
— Ты — то, что он придумал, — перебила я, и язык задрожал, как после трёх часов зубрежки нудного учебника. — Настоящий Максим ненавидел лаванду. Говорил, пахнет, как духи его бывшей. А ещё...
Я резко рванула к столу — не за ножом. За куклой в синем платье.
— ...он терпеть не мог синий цвет! — крикнула я, разрывая ткань на кукле. Изнутри посыпались... фотографии. Его фотографии.
Тот же шрам. Та же ямочка. Но на снимках — другие женщины в одинаковых синих платьях.
Тишина.
Потом — хлопок. Как будто лопнул воздушный шарик.
И он...
...начал расплываться.
Как сахар в холодном чае. Как сон при резком звонке будильника.
— Ты... как ты... — его голос дребезжал, как плохая связь.
— Потому что настоящий Максим умер три года назад, — прошептала я, сжимая в кулаке его последнюю записку. Ту самую, что нашла в конверте.
"Прости. Рак. Не хотел, чтобы ты видела..."
---
Стены сарая вдруг закачались. Пол под ногами стал мягким, как зефир.
Я поняла две вещи:
1) Лаванда — это запах его мамы, которая растирала ему виски, когда у него болела голова после химиотерапии.
2) Сарай — их старая дача. Там, где мы познакомились.
Последнее, что я помню перед тем, как мир погас — его смех. Настоящий. Где-то очень близко.
— Спокойной ночи, глупышка. Опять заснула над детективом...
---
Эпилог
Я проснулась в своей постели.
На кухне шумел чайник.
На холодильнике — свежая записка: "Буду через час. Купил тебе лавандовый мёд — мама сказала, от бессонницы помогает."
Рука дрогнула.
Откуда тогда синяки на пальцах?
(А теперь скажи мне — это было на самом деле? Или...
...я до сих пор сплю?)
P.S. Иногда правда — это не то, что спрятано под ковриком. А то, что мы выбираем видеть.
P.P.S. Проверь, что лежит у тебя под подушкой. Прямо сейчас.