С драматическим театром у меня отношения… не то что сложные, но своеобразные. С тех пор, как я полюбила балет (а полюбила я его лет 50 назад, беззаветно и всей душой), драматический театр меня радует редко. Был период, когда я дружила с минскими балетными, несколько раз в неделю ходила на балеты Валентина Елизарьева, и драматический театр не любила категорически: не могла понять, зачем на сцене говорить, когда все можно станцевать. Потом я вернулась в драму (я сейчас о театре, если что), но чаще уходила после спектакля с тем же недоумением: зачем говорить, когда все можно станцевать? Недавний опыт говорит: не каждый хореограф может все станцевать, а драматические спектакли (на комедии не хожу в принципе) иногда таки пробивают защитную броню. Люблю, когда в спектакле есть недоговоренности, намеки, которые нужно разгадывать. Вообще люблю долгое послевкусие от спектакля. Не могу забыть некоторые, что видела 20 лет назад, а иногда не могу вспомнить, что смотрела неделю назад. Стала старше – времени жизни остается меньше, тратить надо с умом.
Но есть темы, мимо которых пройти не могу. Одна из них – Китай. За 12 лет жизни прикипела к стране. Поэтому когда увидела, что в Театре наций идет спектакль «Молодость» о временах культурной революции, тут же взяла билет.
В Китае я знала немало людей, которые выжили в те турбулентные времена. Некоторые (большинство) говорить об этом не хотели. Но были и те, которые рассказывали. Одна прекрасная бабушка (к моменту нашего знакомства они все были уже бабушками и дедушками) просила меня написать и издать книгу воспоминаний выживших. Она нашла своего мужа в мусорной яме: туда его, избитого за «неправильное» происхождение (до образования КНР его семье принадлежала торговая улица), выбросили хунвэйбины, уверенные, что он не выживет. Он выжил. Но выживать им с женой пришлось в хлеву с животными. Типичная для того времени история. Кстати, бабушка, о которой я говорю, окончила химфак МГУ. Знала я и людей, выросших в Ивановском детском доме, детей генералов и выдающихся революционеров, приехавших в Китай в 15-летнем возрасте, зная никакого языка, кроме русского. История «нового Китая» и этих людей – потрясающая. Кстати, Си Цзиньпин ведь тоже был выслан на перевоспитание трудом в деревню. Это и его история тоже. Это история молодости очень многих людей в Китае.
И, как любая другая молодость, она была полна любви, взросления, радости (в любых обстоятельствах) и предательств. Книги о культурной революции и «Большом скачке вперед» (во время которого людей погибло даже больше) называют в Китае «литературой горечи». Их не рекламируют, но издают и в книжных магазинах они есть (хотя некоторые запрещены и не издаются). Китай до сих пор рефлексирует на тему своей истории. Нам всем от этого тоже никуда не деться: мы живем в историческое, будь оно неладно, время. И молодость многих (моя, например) пришлась на переломное время. Любили, смеялись, предавали и были преданы самыми близкими. Нам всем есть о чем вспомнить.
В конце спектакля я плакала. Я узнавала все эти истории – и китайские, и наши. Артисты видели мои слезы (в «Новом пространстве» сцены практически нет).
«Молодость» в Театре наций – универсальная история о том, что каждый конкретный человек всегда делает свой собственный выбор, как жить в исторические времена. Человеком можно оставаться в любые.
