Бабушка Аня вышла из подъезда, кутаясь в старый платок. Ноги гнулись от слабости, но она знала: если вернется без денег, ей снова не дадут поесть.
У ларька с хлебом толпился народ. Бабушка пристроилась у края, дрожащими руками поправляя платок.
— Люди добрые… — прошептала она, но голос потерялся в общем гуле.
Продавщица, румяная и сердитая, заметила ее и зашипела:
— Опять здесь стоишь! Отвадишь покупателей!
Бабушка покорно отошла, но тут к ней наклонилась молодая женщина с ребенком:
— Вам помочь, бабушка?
— Доченька, копеечку на хлебушек… — глаза Ани наполнились слезами.
Женщина сунула ей двадцать рублей, но тут же подскочил мужчина в кожанке — видимо, муж.
— Ты что, не видишь — они все тут обманщики! Пенсия у нее есть, а она тут…
Ребенок испуганно прижался к маме, а бабушка, не дожидаясь, пока ее прогонят, заковыляла дальше.
Возле «Магнита» стояли подростки, курили, смеялись. Увидев Аню, один из них фыркнул:
— О, бомжиха пришла!
— Мальчики… — она протянула руку. — Хоть немного…
— А что нам за это будет? — засмеялся другой, доставая телефон. — Давай, бабуля, попляши — тогда дадим!
Бабушка молча опустила голову и пошла прочь.
К вечеру она добралась до маленькой церквушки. Там было тихо, пахло ладаном. Бабушка остановилась у свечного ящика.
— Сестрица, помогите Христа ради… — прошептала она монашке.
Та вздохнула, но достала из ящика десять рублей.
— На тебе, но больше не приходи. У нас и своих нуждающихся хватает.
Бабушка взяла деньги, перекрестилась и вышла.
Когда она вернулась, на кухне пахло жареной курицей. Лена и Дима сидели за столом, на тарелках — хрустящие ножки, салат с майонезом.
— Ну что, бабуля, насобирала? — Дима протянул руку.
Она отдала жалкие двести рублей.
— И это всё?! — Лена фыркнула. — Даже на пачку чая не хватит!
Бабушка Аня прижалась к стенке стараясь не дышать. В сумке у нее лежали две заплесневелые булки, которые ей отдала добрая соседка. Если Лена и Дима учуют запах — отнимут.
— Опять где-то шлялась?! — Дима впился пальцами в ее костлявое плечо, выворачивая сумку. Заплесневелый хлеб с глухим стуком упал на пол.
— Это… для голубей… — прошептала бабушка.
— Врёшь, старая! — Лена резко пнула булку ногой. — Ты жрать это собралась, да? Чтоб потом снова в больницу за наши деньги?!
Дима раздавил хлеб каблуком, размазав зеленую плесень по линолеуму.
— На колени.
Бабушка опустилась на пол, хрустнули суставы.
— Лижи.
Она потянулась к грязной массе, но Лена внезапно схватила ее за волосы:
— Не надо! Вшей нам тут ещё не хватало!
Они заперли ее в ванной. На ночь. Без одеяла.
Утром Дима её позвал.
— Бабуль, иди сюда! — Дима сладко потягивался на диване. — Кофе мне сделай. И смотри…
Он протянул ей почти полную пачку растворимого кофе.
— Если хоть одну крупинку просыплешь — пенсию за этот месяц не получишь.
Руки бабушки дрожали так, что ложка звенела о кружку.
— Ты что, тварь старая?! — Лена внезапно ударила ее по пальцам. Горячий кофе обжег тонкую кожу. — Всё равно как свинья заварила!
Они завтракали глазированными сырками. Бабушка стояла у двери, глотая слюну.
— Смотри какая жадная! — засмеялся Дима и швырнул ей обертку. — Оближи, может, сладенько будет.
— Соседи жалуются, что ты попрошайничаешь, — Лена шипела, выталкивая ее на лестничную клетку. — Если сегодня меньше тысячи принесешь — спать будешь на балконе.
Бабушка сползла по стене, беззвучно шевеля губами. В кармане — сто рублей. На балконе уже лежал ее старый матрас. Чтобы теплее было.
Она прижала к груди фотографию сына — Лениного отца. Того, кому-то когда-то читала сказки.
За стеной слышался смех, звон бокалов. Сегодня у них гости.
Бабушка Аня осторожно слизала крошку с обертки сырка.
Завтра она снова пойдет просить. А если не наберет — Дима обещал отобрать у нее таблетки.
Бабушка Аня сидела на краешке табуретки, сжимая в руках пенсионное удостоверение. В комнату вошла Лена с Димычем, их лица были перекошены злобой.
— Ну что, старая, документы принесла? — Димыч вырвал из ее рук удостоверение, разглядывая его с довольной ухмылкой.
— Детки, ну как же я... — начала было бабушка, но Лена резко схватила ее за подбородок, заставив замолчать.
— Ты что, думаешь, мы тебя из милости кормим? — ее голос был ледяным. — Пенсию получаешь — значит, должна платить за кров.
Бабушка попыталась встать, но Димыч грубо толкнул ее обратно на табурет.
— Сиди и не рыпайся.
Он достал из кармана заранее подготовленные бумаги — доверенность на получение пенсии.
— Подписывай.
— Я... я не могу... — прошептала бабушка, глядя на бумагу мутными глазами.
— Ах, не можешь? — Лена резко схватила ее за волосы и ударила головой о стол. — Ты нам тут не хозяйка! Ты — дармоедка, которая жрет наш хлеб!
Бабушка закашлялась, из носа потекла кровь.
Димыч сунул ей в окровавленные пальцы ручку.
— Или подписывай, или сегодня ночевать будешь в подъезде.
Рука дрожала, буквы выходили кривые, но подпись получилась.
Лена тут же выхватила листок и засмеялась.
— Вот и славно. А теперь слушай сюда, старая. Теперь твоя пенсия — наша. Будешь вести себя хорошо — может, и поешь иногда.
Бабушка Аня больше не могла встать. Холодный пол балкона впитывал остатки тепла из ее худого тела. В ушах еще звенел Димычев хохот, когда он запирал ее здесь на ночь: «Выживешь — молодец, подохнешь — сэкономим на похоронах».
Но соседка снизу, тётя Валя, всё слышала.
Утром, когда Лена и Димыч ушли «за продуктами» (на самом деле — отмечать получение очередной пенсии), дверь в квартиру выбили.
— Господи, живая... — тетя Валя упала на колени рядом с закоченевшей старухой. За ней стояли участковый, двое соседей-мужчин и та самая девушка с ребенком, что когда-то дала 20 рублей.
Оказалось Лена и Димыч просчиталась.
Девушка с рынка оказалась юристом. Она три недели собирала показания от торговцев, которым бабушка шептала: «Дома не кормят»
В подъезде были камеры — там зафиксировали, как Димыч волоклом тащил бабушку по лестнице.
Доверенность на пенсию оказалась недействительной — подпись старухи поставили под угрозой насилия.
Когда внуки вернулись пьяные и довольные, их встретили полицейские.
— Вы арестованы за мошенничество и жестокое обращение, — участковый щелкнул наручниками на запястьях Лены.
— Это наша квартира! — орал Димыч, но тут из спальни вышла бабушка Аня. В чистой кофте, с кружкой горячего бульона в руках.
— Нет, сынок, — сказала она впервые твердо. — Это моя квартира.
Через месяц:
- Лена и Димыч получили срок.
- Пенсию вернули.
- Соседи по очереди приносили бабушке Ане пироги.
А под дверью иногда сидел соседский кот.Теперь его кормили каждый день.