— Ты не заработала на этот дом! — голос Андрея гремел так, что казалось, стены задрожат. — Это всё я, мои деньги, моя работа! А ты тут сидишь, ногти полируешь да в телефончике своём копаешься!
Нина стояла у кухонного стола, сжимая в руках мокрую тряпку. Она только что вытирала столешницу после ужина, который сама же и готовила. Капли воды стекали с её пальцев на пол, но она даже не замечала этого. Слова мужа резали, как ножи — острые, холодные, безжалостные.
— Ты серьёзно, Андрей? — голос её дрогнул, но она выпрямилась, стараясь не дать ему увидеть, как сильно её задело. — Это что, теперь я вообще ничего не значу? Десять лет брака, двое детей, а я, по-твоему, просто мебель в этом доме?
— Не передёргивай! — он махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху. — Я вкалываю с утра до ночи, а ты тут… что ты вообще делаешь? Сидишь дома, пока я таскаю эти грёбаные контракты, чтобы мы могли жить нормально. Этот дом — мой, и точка.
— Твой? — Нина бросила тряпку на стол, и та шлёпнулась с мокрым звуком. — А кто, по-твоему, всё это время тащил семью, пока ты «вкалывал»? Кто детей растил, кто их в садик, в школу, на кружки возил? Кто ночами не спал, когда они болели? Ты хоть раз памперс сменил, Андрей? Хоть раз?
— Ой, давай, начинай своё нытьё! — он закатил глаза и плюхнулся на диван, раскинув руки. — Все вы, домохозяйки, одинаковые. «Я стараюсь, я устаю». А на деле — ноль вклада. Я один тяну всё, Нин. Один!
Она смотрела на него, и внутри что-то щёлкнуло. Не сломалось, нет. Скорее, проснулось. Годами она глотала его упрёки, оправдывала его резкость усталостью, плохим настроением, стрессом на работе. Но сейчас? Сейчас это было слишком. Нина глубоко вдохнула, вытерла руки о фартук и тихо, но твёрдо сказала:
— Уходи.
— Чего? — Андрей даже приподнялся, глядя на неё с удивлением.
— Уходи из моего дома, — повторила она, уже громче. — Если он твой, как ты говоришь, то забирай его себе. А я посмотрю, как ты без меня справишься.
Он расхохотался. Громко, с издёвкой, как будто она сказала что-то невероятно глупое.
— Ты серьёзно? Да куда ты денешься, Нина? Ты ж без меня никто. Сиди уж, не выдумывай.
Но она не шутила. В тот вечер Андрей всё-таки ушёл — хлопнул дверью так, что стекло в прихожей задребезжало. Собрал сумку, бросил что-то про то, что поживёт у друга, и свалил. Нина осталась одна в их большом доме — с двумя детьми, кучей счетов и чувством, будто с плеч свалилась целая гора.
Прошла неделя. Нина сидела за кухонным столом с ноутбуком, рядом дымилась чашка кофе. Дети, Маша и Дима, уже спали наверху. Тишина в доме казалась непривычной — раньше вечера были заполнены шумами: Андрей включал телевизор на полную громкость, орал по телефону с коллегами, хлопал дверцами шкафов. Теперь же только тикали часы на стене.
— Мам, ты чего не спишь? — Маша, сонная, в пижаме с единорогами, появилась в дверях.
— Да вот, Машуль, дела делаю, — Нина улыбнулась дочке. — Иди спать, завтра в школу.
— А папа вернётся? — девочка потёрла глаза.
Нина замялась. Что сказать? Правду? Что папа, похоже, и не собирается возвращаться, раз даже не звонит? Или соврать, чтобы Маша не переживала?
— Папа пока у друга, — наконец ответила она. — У него дела. Спи, моя хорошая.
Маша ушла, а Нина вернулась к ноутбуку. Она открыла сайт с вакансиями. «Ты не заработала на этот дом» — слова Андрея крутились в голове, как заезженная пластинка. Ну что ж, раз он так уверен, что она ничего не стоит, она докажет обратное.
На следующий день Нина пошла на собеседование. Её подруга Лена, которая уже сто лет работала в рекламном агентстве, уговорила подать резюме.
— Нин, ты ж у нас в институте была королевой дизайна! — Лена размахивала руками, сидя с ней в кафе перед встречей. — Эти твои эскизы для студенческих выставок — их же все преподаватели хвалили! Ты что, правда хочешь дальше борщи варить и полы мыть?
— Лен, это было сто лет назад, — Нина нервно теребила салфетку. — У меня опыта нет, только диплом пылится. Кто меня возьмёт?
— Да брось! Я уже поговорила с нашим креативным директором. Он сказал, что если ты хоть половину того умеешь, что я про тебя наговорила, то место твоё.
Собеседование прошло неожиданно легко. Директор, лысеющий мужик лет пятидесяти с добродушной улыбкой, листал её старое портфолио — те самые эскизы из института, которые она чудом нашла в коробке на чердаке.
— Ну что ж, Нина Сергеевна, — сказал он, откидываясь на стуле. — У вас глаз есть, это сразу видно. Опыт, конечно, подкачал, но мы тут не космолёты строим. Начнёте с малого, а там посмотрим. Согласны?
— Согласна, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится.
Так Нина начала работать. Сначала на полставки, чтобы успевать с детьми, а потом, когда Маша и Дима привыкли к новому ритму, взяла полный день. Оказалось, что мир рекламы — это не так страшно, как она себе напридумывала. Её идеи нравились, коллеги хвалили, а через пару месяцев ей даже доверили вести небольшой проект для местного бренда одежды.
Андрей объявился через три месяца. Нина как раз вернулась домой после работы, усталая, но довольная — её проект утвердили, и начальство обещало премию. Она снимала пальто в прихожей, когда раздался звонок в дверь.
— Кто там? — крикнула она, не глядя в глазок.
— Нин, это я, — голос Андрея был какой-то приглушённый, неуверенный.
Она открыла. Он стоял на пороге — небритый, в мятой куртке, с сумкой через плечо. Вид у него был такой, будто он неделю спал на вокзале.
— Чего пришёл? — Нина скрестила руки на груди.
— Поговорить надо, — он переступил с ноги на ногу. — Можно войти?
Она посторонилась, пропуская его. Андрей прошёл в гостиную, бросил сумку на пол и рухнул на диван — тот самый, с которого три месяца назад орал на неё.
— Ну, говори, — Нина осталась стоять, не собираясь садиться рядом.
— Слушай, Нин… я это… погорячился тогда, — начал он, потирая шею. — Понимаешь, у меня на работе завал был, нервы сдали. Я не хотел тебя обидеть.
— Не хотел? — она усмехнулась. — А как ты хотел, чтобы я поняла твоё «ты не заработала на этот дом»? Это, по-твоему, комплимент?
— Да ладно тебе, я ж не со зла, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — Слушай, я тут подумал… может, хватит нам дуться друг на друга? Давай мириться. Я домой хочу.
Нина молчала, глядя на него. Три месяца назад она бы заплакала, бросилась обнимать его, лишь бы он остался. А сейчас? Сейчас она видела перед собой не мужа, а чужого мужика, который привык, что всё ему с рук сходит.
— Домой? — переспросила она. — А где твой дом, Андрей? Ты ж сказал, что это твой дом, а я тут никто. Так что тебе теперь от меня надо?
— Нин, ну перестань, — он встал, шагнул к ней. — Я ошибся, признаю. У друга пожил, понял, что без тебя хреново. Детей видеть хочу, тебя. Давай начнём заново.
— Заново? — она отступила назад. — А ты хоть раз позвонил за эти три месяца? Хоть спросил, как дети, как я? Нет, Андрей. Ты свалил и жил себе припеваючи, а я тут крутилась, как могла. И знаешь что? Я справилась. Без тебя.
Он нахмурился, явно не ожидая такого отпора.
— Справлялась? Это ты про что?
— Про то, что я теперь работаю, — Нина выпрямилась, и в голосе её зазвучала гордость. — У меня зарплата, проекты, клиенты. И этот дом? Я его содержу. Плачу за коммуналку, за садик Димке, за Машкины танцы. Так что не надо мне рассказывать, что я на него не заработала.
Андрей заморгал, будто не веря своим ушам.
— Работать? Ты? Где?
— В агентстве. Дизайнером. И, между прочим, неплохо получается, — она улыбнулась, но не ему, а себе самой.
— Ну… молодец, что ли, — выдавил он. — Но это ж не значит, что я теперь не нужен. Я ж всё равно больше зарабатываю. Давай вместе жить, как раньше. Я домой хочу, Нин.
— А я не хочу, — отрезала она. — Ты ушёл, Андрей. И я поняла, что мне без тебя лучше. Так что забирай свою сумку и вали обратно к другу.
Он замер, глядя на неё. Потом лицо его покраснело, и он снова сорвался на крик:
— Да ты охренела, Нина! Это мой дом, я его купил! Ты тут никто без меня, поняла? Работает она, видите ли! Да ты без моих денег через месяц на улице окажешься!
— Уходи, — повторила она, уже не повышая голоса. — Или я вызову полицию.
Андрей схватил сумку, бросил что-то про «ещё пожалеешь» и вылетел за дверь. Нина закрыла замок и прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Но слёз не было. Только облегчение.
Прошёл год. Нина сидела в своём кабинете — да, у неё теперь был свой кабинет в агентстве. Она стала ведущим дизайнером, её проекты брали крупные клиенты, а зарплата выросла так, что она даже начала откладывать на ремонт второго этажа. Дети привыкли к новому ритму: Маша хвасталась подружкам, что её мама «крутой дизайнер», а Дима рисовал ей в садике картинки с надписью «Маме на работу».
Андрей звонил ещё пару раз. Сначала извинялся, потом снова орал, требовал пустить его обратно. Последний раз пришёл лично — стоял под дверью с цветами, как в дешёвой мелодраме.
— Нин, я всё осознал, — ныл он, переминаясь на крыльце. — Я дурак был, прости. Без тебя реально плохо. У друга жить — это не жизнь, снимаю теперь какую-то конуру. А тут дом, дети… Дай шанс, а?
— Шанс? — Нина вышла на крыльцо, скрестив руки. — А где ты был, когда мне помощь нужна была? Когда я ночами сидела, училась заново всему, чтобы работу получить? Ты ушёл, Андрей. И этот дом теперь мой. Я его заработала.
— Да как ты его заработала?! — он снова вспыхнул. — Это я его купил, я ипотеку платил!
— А я её доплатила, — спокойно ответила она. — Последний взнос закрыла в прошлом месяце. Так что юридически дом мой. Можешь проверить, если хочешь.
Андрей открыл рот, но сказать было нечего. Он постоял ещё немного, потом бросил цветы на ступеньки и ушёл, бормоча что-то себе под нос. Нина подняла букет, понюхала — ромашки, её любимые. Усмехнулась и отнесла их в мусорку.
Вечером она сидела с детьми в гостиной. Маша рисовала, Дима строил башню из лего. Нина смотрела на них и думала: а ведь она справилась. Не просто выжила, а построила новую жизнь. И этот дом — её крепость, её победа. Пусть Андрей кричит сколько угодно — обратно под её крышу она его не пустит. Никогда.