Всю жизнь я любила кошек, в 13 лет, когда мы жили в Ноябрьске, у моей одноклассницы Иры собаки порвали кошку, остались 5 новорожденных котят.
Помню, как в феврале по жгучему 40-ка градусному морозу мы бежали после школы к ней домой, чтобы посмотреть котят.
Я увидела одного и поняла сердцем - мой. Беленький, с рыжими и черными пятнышками по всему крохотному тельцу, размером с половину моей ладошки.
Он пищал от голода и одиночества громче и отчаяннее всех остальных, тыкаясь мордочкой в таких же крохотных малышей.
Я положила его в огромную, не по размеру варежку, руку засунула в дубленку и так несла его домой.
Котенок в моей руке и в варежке, рука в дубленке, и 30 минут бежала домой, чтобы побыстрее покормить его.
Жили мы в вагончике, горячей воды не было, ванной тоже, только унитаз и ледяная вода из крана.
Дома котенка положила на меховую шкуру: в Тбилиси мама научилась сырые шкуры обрабатывать, и из них уже шить дубленки. Одна такая козья шкура сохранилась в качестве интерьерного аксессуара. Именно она стала котенку мамой, в которой он и вырос.
Помню, как кормила его из пипетки молоком, как он плакал, а я баюкала его.
Из котенка выросла шикарная пушистая белая кошка Белла. Парадоксально, но она меня считала своим ребенком: заботилась обо мне, носила мне мышей, спала на голове, когда я болела.
Когда я уехала из Ноябрьска в Барнаул, она скучала по мне сильно. Мама рассказывала, что Белочка спала на моей кровати, закапываясь под одеяло.
30 лет прошло, а я до сих пор помню и люблю ее.
Сейчас у нас уже 5 лет живет той-пудель, высокоинтеллектуальная собака, понимающая речь, слова и интонации.
За 5 лет она ни разу ничего не погрызла, не испортила, не ходила в туалет мимо пеленочки.
Любовь к кошке и любовь к собаке - это разные ощущения, это разное по сути чувство. А общее у них одно - тепло. И радость от возможности гладить, кормить, любить этих малышей.