От крымского рынка до галерной скамьи: путь в неволю
На протяжении веков Крымский полуостров, находившийся под властью могущественных ханов Гиреев, вассалов Османской империи, играл зловещую роль в судьбах народов Восточной Европы. Он превратился в гигантский перевалочный пункт, главный центр работорговли в Причерноморье. Именно отсюда, из процветающих портовых городов Каффы (Феодосии), Керчи, Гезлева (Евпатории), нескончаемый поток "живого товара" – пленников, захваченных во время опустошительных набегов крымских татар на русские, украинские и польские земли, – растекался по всему Средиземноморью, Ближнему Востоку и даже достигал берегов Африки.
Особо востребованы были невольники в самой Османской империи, чья военная машина и экономика во многом зависели от рабского труда. И если женщины и дети чаще попадали в услужение или гаремы, то сильных и выносливых мужчин ждала одна из самых страшных участей – гребная скамья на военных галерах. Османский флот, долгое время господствовавший на Черном и Средиземном морях, нуждался в огромном количестве гребцов – "живых моторов" для своих быстроходных и маневренных кораблей.
С XVII века, по мере усиления военных столкновений между Россией и Османской империей, а также продолжающихся набегов из Крыма, именно русские пленники – крестьяне, захваченные в своих деревнях, казаки и стрельцы, попавшие в плен в боях, – стали составлять значительную, а порой и основную часть гребцов на османских галерах. Их путь в этот ад начинался с унизительной продажи на невольничьем рынке, где людей оценивали как скот, и заканчивался на жесткой скамье под палящим солнцем или ледяным ветром, под свист надсмотрщицкого бича.
Само слово, обозначавшее османскую галеру – "кадырга" (kadırga) – прочно вошло в русский язык, трансформировавшись в зловещее "ка́торга". Оно стало синонимом невыносимого, изнурительного труда, лишения свободы и полной безысходности. Жизнь на "кадерге" была символом предельного человеческого страдания. Однако, как свидетельствуют многочисленные исторические документы и предания, русские люди – будь то казаки, стрельцы, сыновья боярские, шляхтичи из западнорусских земель или простые хлеборобы – далеко не всегда безропотно принимали свою рабскую участь. Дух свободы и сопротивления жил в них даже в самых нечеловеческих условиях.
"Дешевый товар": репутация бунтарей и первые искры свободы
Парадоксально, но именно несгибаемый характер и склонность к сопротивлению делали русских невольников в глазах османских работорговцев и хозяев "дешевым товаром". Сохранились документы, подтверждающие куплю-продажу рабов на крымских рынках, из которых следует, что русские рабы порой стоили дешевле, чем представители других народов. Причина была проста: они считались ненадежными, склонными к бунтам и побегам. Этот "недостаток" с точки зрения рабовладельца был, по сути, проявлением силы духа и нежелания мириться с рабством.
История сохранила множество свидетельств этого сопротивления. Только за XVII век известно как минимум 20 зафиксированных случаев, когда русские гребцы не просто поднимали бунт на османских галерах, но и добивались успеха – захватывали суда и обретали свободу. И это лишь те эпизоды, что попали в официальные документы! Сколько еще было неудачных попыток, сколько безымянных героев сложили свои головы в отчаянной борьбе за волю, мы можем только догадываться.
Ценнейшие сведения об этих побегах сохранились не только в российских архивах (в частности, в документах Посольского и Разрядного приказов, куда поступали донесения воевод и расспросные речи вернувшихся из плена), но и в архивах Западной Европы. Когда беглецам удавалось захватить галеру и привести ее в один из христианских портов Средиземноморья – будь то владения Венецианской республики, Неаполитанского королевства или крепости Мальтийского ордена – в дело вступала европейская бюрократия. Власти порта подробно записывали показания беглецов, обстоятельства их пленения, детали восстания и захвата судна. Эти документы, хранящиеся ныне в венецианской библиотеке Святого Марка, в архивах Мальтийского ордена и других европейских собраниях, позволяют нам сегодня восстановить картину этих дерзких побегов, порой с поминутной точностью.
Первые известные документальные свидетельства относятся еще к XVI веку. В 1543 году рыцари Мальтийского ордена выдали охранную грамоту некоему "Иоанне де Руссия" – Ивану из России, которому удалось бежать из турецкого плена в одной из крепостей Северной Африки. Спустя тридцать лет, около 1573 года, такую же грамоту получили десять его соотечественников. Этим смельчакам удалось поднять восстание на галере, устранить охрану и привести корабль к мальтийской крепости Гран Кастелло на острове Гозо. Мужество русских невольников было по достоинству оценено рыцарями-иоаннитами, и им была предоставлена возможность вернуться на Родину.
Память о подвигах простых казаков сохранил и народный эпос. Знаменитая украинская "Дума о казаке Кошке" повествует о том, как казак Иван Кошка, попав в турецкий плен и став гребцом на галере, не смирился с неволей, поднял восстание вместе с товарищами, захватил корабль ("царьградскую каторгу тяжкую") и благополучно привел его на родной Дон, вернув свободу себе и другим невольникам. Хотя это фольклорное произведение, оно отражает реальные настроения и чаяния русских и украинских пленников.
Документы подтверждают и другие успешные побеги XVII века. Донской казак Прокопий Анкудинов, проведя шесть лет на гребной скамье, в 1644 году стал участником мятежа на галере в Черном море. Невольники расправились с турецкой командой, высадились на берег в Болгарии и затем через территорию Речи Посполитой сумели добраться до России. Эти ранние примеры показывали, что даже из, казалось бы, безвыходного положения можно найти путь к свободе, если есть воля, мужество и готовность к риску.
Восстание как искусство: дерзкие захваты галер в XVII веке
Семнадцатый век стал свидетелем целой серии дерзких и хорошо организованных восстаний на османских галерах, в которых ключевую роль играли русские, украинские и белорусские невольники, часто имевшие военный опыт. Эти операции требовали не только отчаянной храбрости, но и тщательного планирования, координации и умения обращаться с оружием.
Одно из самых знаменитых восстаний произошло в 1628 году в порту Митилены (остров Лесбос в Эгейском море). Память о нем сохранилась благодаря подробному документу под названием "Краткое описание захвата в порту Митилина крупной александрийской галеры…". Согласно этому описанию, группа невольников под руководством украинского шляхтича Якимовского (или Яхимовского) разработала дерзкий план. Среди них было много "рутенов" (так в Европе называли восточных славян – русских, украинцев, белорусов из Московского царства и Речи Посполитой), имевших военную подготовку – стрельцов, казаков, шляхтичей. Они сумели тайно подготовиться, выбрать момент, когда бдительность охраны ослабла, и внезапно атаковали. В результате этой стремительной и хорошо скоординированной операции было освобождено 220 христианских невольников. Интересно, что среди освобожденных было и 22 мусульманина (вероятно, также рабы или приговоренные к галерам), 3 грека, 2 англичанина и итальянец, что говорит о многонациональном составе гребцов и возможности взаимодействия между ними.
Освободив себя и захватив судно, бывшие рабы немедленно сели за весла, но теперь уже гребли к своей свободе. Им удалось вывести галеру из порта и уйти в открытое море. За ними была организована погоня – три лучших турецких галеры были посланы вслед беглецам. Однако догнать людей, опьяненных вкусом свободы и гребущих с утроенной энергией, преследователям не удалось. Восставшие благополучно привели захваченный корабль в Неаполь. Оттуда 220 бывших невольников пешком отправились в паломничество в Рим, где их героический поступок получил широкую известность. Сам Папа Римский Урбан VIII лично принял отважных христиан. В Риме до сих пор сохранились две памятные доски, установленные в честь этого события, как свидетельство мужества и стойкости восточнославянских невольников.
Другая не менее впечатляющая история связана с восстанием на галере под командованием Анти-паши Мариоля в 1642 году. Во главе этого восстания стоял простой калужский стрелец Ивашка сын Мошкин. Подготовка к бунту велась долго и тайно. В назначенный час заговорщики сумели взорвать каюту, где спала значительная часть турецких солдат охраны. Оставшихся в живых турков невольники атаковали, вступив в ожесточенную рукопашную схватку. Бой был коротким и яростным. Одержав победу, 250 бывших гребцов взяли курс на Италию, в папский порт Чивитавеккья.
По пути им улыбнулась еще одна удача: они встретили и захватили турецкое торговое судно, перевозившее огромный груз серебра – около 200 килограммов! Прибытие в Италию бывших невольников, совершивших столь дерзкий побег и захвативших богатую добычу, вызвало настоящую сенсацию. Их принял сам Папа Урбан VIII. История их приключений была немедленно описана и издана в виде брошюры, которая стала бестселлером и зачитывалась всей Европой. Вчерашние рабы превратились в настоящих знаменитостей, "суперзвезд" своего времени. По дороге домой их с почестями принимали дож Венеции и император Священной Римской империи в Австрии. Везде им предлагали выгодную и почетную службу при дворах европейских монархов. Эти примеры показывают, что русские невольники обладали не только отвагой, но и незаурядными организаторскими способностями и военной смекалкой, позволявшей им осуществлять сложнейшие операции по захвату вражеских кораблей.
Интернационал скованных и дорога домой
Истории успешных побегов с османских галер часто свидетельствуют о том, что борьба за свободу объединяла людей разных национальностей и вероисповеданий, скованных общими цепями и общим несчастьем. Хотя основную массу восставших часто составляли русские, украинцы и белорусы, вместе с ними обретали свободу и представители других народов.
Яркий пример такого "интернационала скованных" дает донесение воронежского воеводы Мирона Вельяминова в Москву, полученное в 1639 году. Воевода сообщал о прибытии в Воронеж группы беглецов с турецкого корабля. Среди них были русские служилые люди – стрельцы Аникеев и Сидор Васильев, казаки Стенька Самсонов, Иевко Иванов, Ермошка Алексеев, которые провели в турецком плену долгие 13 лет. Во время плавания корабля из Белгорода (вероятно, Аккермана) в Азов им удалось освободиться от цепей. Завязалась схватка с турецкой командой, в которой невольники одержали победу. Они захватили судно и направили его вверх по Дону к русским границам, добравшись в итоге до Воронежа. Примечательно, что вместе с русскими стрельцами и казаками в Воронеж прибыли и другие бывшие невольники, освобожденные во время захвата корабля: греки, арабы и даже несколько турок, которые, по-видимому, также находились на судне в качестве рабов или приговоренных к гребле.
Судьба этих людей сложилась благополучно. Царь Михаил Федорович Романов приказал принять беглецов с почетом. Русским служилым людям было выдано денежное вознаграждение (по 5 рублей – немалая сумма по тем временам) и, вероятно, они были восстановлены на службе. Иноверцев – арабов и турок – крестили в православную веру, после чего им также было выдано жалованье (по 10 рублей) и они были приняты на русскую службу: арабы – в Конюшенный приказ, а турки и греки – в Посольский приказ, где их знание языков и реалий Османской империи могло быть полезным. Этот случай показывает, что перед лицом общего врага и в борьбе за свободу национальные и религиозные различия отступали на второй план, а русское правительство было готово принять и интегрировать даже бывших врагов, принявших православие.
Несмотря на все ужасы плена и тяготы возвращения, почти все русские невольники, которым удавалось обрести свободу, стремились вернуться именно на Родину. Этот факт поражал многих европейцев, которые часто предлагали бывшим галерным рабам, проявившим чудеса храбрости и добравшимся до христианских стран, выгодную службу или возможность начать новую жизнь в Европе. Герои восстания 1642 года под предводительством Ивашки Мошкина, ставшие знаменитостями, получили такие предложения и от дожа Венеции, и от австрийского императора, но отклонили их, заявив о своем желании вернуться домой. Даже Иван Болотников, прожив год в Венеции после своего освобождения, все равно отправился в долгое и опасное путешествие обратно в Россию.
Чем объяснялась эта неодолимая тяга к Родине? Конечно, играли роль и тоска по дому, по родным и близким. Но главным мотивом, по-видимому, была глубокая религиозная идентичность. В сознании русского человека того времени Русь была не просто страной, а "Святой Русью" – землей "правильной", православной веры. Жить и умереть на родной земле, среди единоверцев, было высшей ценностью для истинного христианина. Возвращение из "бусурманского" плена воспринималось не только как физическое освобождение, но и как духовное спасение, как возвращение в лоно истинной веры. Поэтому никакие соблазны и предложения европейских правителей не могли удержать их на чужбине. Долгая, полная опасностей дорога домой не пугала этих людей, прошедших через ад галерной каторги. Их истории, записанные дьяками Разрядного приказа и донесенные до царя, становились примером верности, стойкости и патриотизма, который, возможно, и не назывался еще этим словом, но был глубоко укоренен в сознании русского человека той эпохи.