Шаткое перемирие и последний шанс: Франция на пороге катастрофы
Долгий и изнурительный марафон Итальянских войн, начавшийся еще в конце XV века, к середине XVI столетия подходил к своей кульминации. Восьмая по счету война (1551-1559) должна была стать финальным актом этой более чем полувековой драмы, в которой Франция и династия Габсбургов (правившая Испанией и Священной Римской империей) оспаривали гегемонию в Европе и контроль над богатыми итальянскими землями. Исход этой последней схватки во многом предопределила битва при Сен-Кантене – сражение, которое, подобно средневековым катастрофам при Креси или Пуатье, стало черным днем для французского оружия и золотой страницей для испанской военной истории.
Парадоксально, но этому сокрушительному поражению предшествовал период, когда инициатива, казалось, была на стороне Франции. В феврале 1556 года между Францией и Испанией было заключено Восельское перемирие. Обе стороны были истощены десятилетиями непрерывных войн, поглотивших огромные ресурсы. Император Карл V, уставший от бремени правления своей огромной империей, готовился отойти от дел, передав испанскую корону сыну Филиппу II, а императорский титул – брату Фердинанду. Смерть союзного Габсбургам папы римского Юлия III также ослабила их позиции. С другой стороны, недавнее завершение Сиенской войны в пользу имперцев ставило Францию в крайне невыгодное положение в Италии. Перемирие, заключенное после долгих и трудных переговоров, выглядело непрочным и временным.
Именно в этот момент Францию охватила обманчивая эйфория. В 1556-1557 годах Испания столкнулась с тяжелейшим финансовым кризисом, приведшим к государственному банкротству. Французскому королю Генриху II и его советникам показалось, что противник ослаблен как никогда и настал идеальный момент, чтобы нанести решительный удар и переломить ход войны в свою пользу. Были разработаны амбициозные планы ведения боевых действий на двух фронтах. В Италию, где еще оставались французские анклавы, был направлен энергичный Франсуа де Гиз с задачей бросить вызов испанскому господству. Одновременно планировалось развернуть наступление на севере, против Испанских Нидерландов, находившихся под властью Габсбургов и граничивших с французской Пикардией. Уже в январе 1557 года адмирал Гаспар де Колиньи предпринял ряд активных действий в этом направлении.
Однако французы сильно просчитались в оценке реального состояния противника. Банкротство, хотя и нанесло удар по испанской казне, не парализовало военную машину Габсбургов. Более того, в войну на стороне Испании вновь вступила Англия. Английская королева Мария I Тюдор ("Кровавая Мэри") была женой Филиппа II, и этот династический союз имел вполне конкретные военно-политические последствия. Именно щедрая финансовая помощь Англии, а также ресурсы Священной Римской империи позволили Габсбургам, вопреки ожиданиям французов, оперативно сформировать к лету 1557 года новую, мощную армию для действий на северном театре. Переговоры о формировании этой армии вел лично Филипп II, однако сам он, в отличие от своего предшественника Карла V или французских королей вроде Франциска I, не горел желанием лично командовать войсками. Война, по его мнению, была делом полководцев, а не монархов. Новые времена – новые нравы. Командование армией вторжения было поручено талантливому и проверенному союзнику Габсбургов.
Блестящий обман: манёвр герцога Савойского и ловушка для Колиньи
Во главе объединенной испано-англо-имперской армии был поставлен Эммануил Филиберт, герцог Савойский. Его отец в ходе Итальянских войн сделал ставку на союз с Габсбургами, и Эммануил Филиберт продолжал эту политику. К 1557 году он уже имел более чем десятилетний опыт командования войсками в насыщенных событиями кампаниях и успел зарекомендовать себя как способный и решительный полководец.
Свои таланты герцог Савойский продемонстрировал незамедлительно. Он разработал и осуществил блестящий стратегический маневр, который полностью ввел французское командование в заблуждение. Наступление было организовано таким образом, будто главной целью имперской армии является провинция Шампань. Французы поверили в эту демонстрацию и начали стягивать силы на это направление.
Однако армия Габсбургов внезапно изменила направление удара. Совершив быстрый марш, она повернула на север, в Пикардию, и устремилась к городу Сен-Кантен. Этот маневр застал французов врасплох. Гаспар де Колиньи, недавно назначенный губернатором Пикардии, оказался в крайне затруднительном положении. Регион был слабо защищен, значительная часть французских войск была отправлена с Гизом в Италию, а те силы, что имелись в наличии, были сконцентрированы для отражения мнимой угрозы Шампани. Колиньи забил тревогу, но было уже поздно – противник опережал его.
Выбор Сен-Кантена в качестве цели был не случаен и стратегически оправдан. Во-первых, захват этого города позволял имперцам вбить опасный клин во французские территории, создавая угрозу коммуникациям и открывая путь вглубь страны. Во-вторых, Сен-Кантен контролировал важную переправу через реку Сомма – водную преграду, хорошо знакомую по событиям Первой мировой войны, но имевшую стратегическое значение и в XVI веке. В-третьих, имелся и личный мотив: адмирал Колиньи ранее своими действиями причинил немало неприятностей испанцам, и наказать его персонально было делом чести для габсбургского командования. В-четвертых, Колиньи был известным протестантом (гугенотом), что в глазах ревностных католиков Филиппа II и его окружения делало его вдвойне ненавистным врагом.
Следует подчеркнуть условность термина "испанцы" применительно к армии герцога Савойского. Это была типичная для той эпохи многонациональная армия. Помимо собственно испанских пехотных полков (терций) и итальянских контингентов, в ней сражались немецкие ландскнехты, валлонская и бургундская конница, а также английские отряды, присланные королевой Марией. Управление такой разношерстной армией требовало от командующего особого искусства.
Пока имперская армия стремительно двигалась к Сен-Кантену, верховный главнокомандующий французскими силами на севере, коннетабль Анн де Монморанси, спешно собирал войска в Пикардии, буквально "из того, что было под рукой". Его армия также была многонациональной, включая французскую кавалерию и пехоту, а также немецких наемников. По численности она была довольно внушительной (оценки разнятся от 20 до 28 тысяч человек), и ее нельзя было назвать слабой по подготовке или боевому духу. Единственным явным недостатком по сравнению с армией Савоя была относительная слабость артиллерии. Хотя 18 орудий, имевшихся у Монморанси, – это немало даже по меркам следующего столетия, у противника пушек было значительно больше. Впрочем, в полевом сражении артиллерия тогда еще не играла решающей роли, будучи более эффективной при осадах.
К 2 августа 1557 года армия Эммануила Филиберта подошла к Сен-Кантену. Монморанси со своей армией помощи запаздывал. Началась осада. Хотя гарнизон города был слаб, а укрепления не отвечали последним требованиям фортификационного искусства, взять Сен-Кантен с ходу оказалось проблематично. Быстрой реакции Колиньи, который с небольшим отрядом сумел проскользнуть в город буквально в последний момент перед замыканием кольца блокады, удалось организовать оборону. Герцог Савойский, не желая терять время на длительную осаду и ожидая подхода армии Монморанси, был готов к генеральному сражению под стенами города. Ситуация во многом напоминала будущую битву при Рокруа (1643), где французы также будут пытаться снять испанскую осаду со своего города. Но, как показали дальнейшие события, герцог Савойский оказался гораздо более расторопным и решительным командующим, чем его испанский визави при Рокруа.
Спеша на помощь: план Монморанси и готовность испанцев
Анн де Монморанси, опытнейший полководец Франции, ветеран десятков кампаний, прекрасно понимал опасность положения. Падение Сен-Кантена открывало бы противнику дорогу в сердце Франции. Необходимо было как можно скорее деблокировать город. Собрав армию численностью, по разным данным, от 20 до 28 тысяч человек, он двинулся к Сен-Кантену. В его штабе находились такие видные фигуры, как королевский фаворит ("миньон") маршал Жак д’Альбон де Сен-Андре и принц Людовик I де Бурбон-Конде (основатель знаменитого рода Конде).
Подойдя к городу 10 августа 1557 года и проведя разведку, Монморанси разработал план действий. Он решил попытаться отвлечь основные силы испанцев демонстративной атакой на одном, сильно укрепленном участке их осадных позиций. В это же время главный удар должен был нанести авангард французской армии, которому предстояло скрытно переправиться через реку Сомму и болотистую местность к югу от города и прорваться в Сен-Кантен с подкреплениями и припасами. Расчет был на то, что испанцы, полагаясь на труднопроходимость местности в этом районе, держат здесь незначительные силы.
На бумаге план выглядел логично, но его исполнение обернулось катастрофой. Во-первых, французы действовали крайне медленно и неорганизованно. Маневры по переброске войск через болота заняли слишком много времени, элемент внезапности был утерян. Во-вторых, испанское командование оказалось полностью готово к такому развитию событий. Герцог Савойский предвидел возможность французской атаки именно на этом направлении и заблаговременно усилил здесь свои позиции. Разведка Монморанси, по всей видимости, предоставила ему неверные данные о ширине и состоянии переправ, а также о готовности противника. Более того, испанцы, возможно, заранее подготовили дополнительные средства для быстрой переброски своих войск через реку (понтоны или лодки).
В результате, когда французский авангард наконец начал переправу, он наткнулся на хорошо организованную оборону. Испанские аркебузиры и немецкие пехотинцы, возможно, под командованием Петера Эрнста I фон Мансфельда (опытного имперского военачальника и дипломата), устроившие засаду, встретили французов плотным огнем. Попытка прорваться в город с ходу провалилась с большими потерями.
Разгром на Сомме: ошибки, атаки и уничтожение армии
Провал первоначального плана Монморанси стал лишь началом катастрофы. Герцог Савойский немедленно воспользовался ошибками противника и перешел в решительную контратаку. Вместо того чтобы прорываться в город, французский главнокомандующий оказался втянутым в невыгодное для него сражение на открытой местности, будучи зажатым между рекой и основными силами противника.
Испанская армия, действовавшая по заранее продуманному плану, продемонстрировала высокую организацию и координацию. На левом фланге располагались испанские и немецкие пехотные полки под командованием Альфонсо де Касереса. Центром руководил Хулиан Ромеро (будущий герой Мальты и Нидерландов), под началом которого были испанцы, бургундцы и английские союзники. На правом фланге стояла знаменитая Савойская терция под командованием Алонсо де Наваррете. Прикрывала пехоту кавалерия, состоявшая в основном из валлонов, под командованием талантливого Ламораля, графа Эгмонта (будущего триумфатора Гравелина и жертвы герцога Альбы).
Именно кавалерия Эгмонта начала атаку, что было несколько нехарактерно для испанской тактики, обычно полагавшейся на мощь пехоты. Удар валлонских всадников был стремителен и успешен. Им удалось опрокинуть и оттеснить французскую кавалерию под командованием герцога Неверского, несмотря на ее отчаянное сопротивление. Этот успех кавалерии создал брешь во французских порядках и открыл путь для наступления пехоты.
В это время Монморанси все еще держал значительную часть своих сил в резерве, укрывая их в лесу на другом берегу реки, и не мог оперативно ввести их в бой. Этим немедленно воспользовались испанцы. Они начали быструю переправу своей пехоты через Сомму, используя, возможно, заранее подготовленные плавсредства. Попытки французов помешать переправе были пресечены плотным огнем испанских аркебузиров и действиями конницы Эгмонта, которая сковывала маневры противника.
Когда же Монморанси наконец осознал всю опасность положения и попытался организовать оборону или отступление, было уже слишком поздно. Его армия была растянута, дезорганизована, различные ее части были отрезаны друг от друга и атакованы превосходящими силами противника. Испанцы действовали четко и слаженно, методично уничтожая французские отряды поодиночке. Подвижная конница Эгмонта неустанно преследовала отступающих, не давая им перегруппироваться. Немецкие наемники на французской службе, видя безнадежность положения, начали сдаваться в плен – перспектива попасть в руки своих соотечественников-ландскнехтов или испанцев казалась им предпочтительнее бессмысленной гибели.
Дух французской армии был окончательно сломлен. Попытка организованного отступления провалилась так же, как и первоначальная атака. Началось беспорядочное бегство, переросшее в бойню. Потери французов были ужасающими: более 3 тысяч убитыми, огромное количество раненых и пленных. Практически весь командный состав, включая самого коннетабля Монморанси, маршала Сен-Андре, принца Конде и множество других знатнейших аристократов Франции, попал в плен. Погиб храбрый Жан де Бурбон-Суассон, решивший биться до конца. Армия, собранная для спасения Сен-Кантена, фактически перестала существовать как единая боевая сила. Была потеряна вся артиллерия и обозы. Испанцы же, по контрасту, понесли совершенно незначительные потери. Это был разгром, сравнимый по своим масштабам и последствиям с худшими поражениями Франции в Столетней войне.
Пиррова осада и горькие плоды: последствия Сен-Кантена
Разгром при Сен-Кантене открывал перед армией герцога Савойского прямую дорогу на Париж. Столица Франции была практически беззащитна, собрать новую армию в короткие сроки казалось невозможным. Франция оказалась на грани национальной катастрофы, какой не знала со времен Столетней войны. Всерьез обсуждалась возможность испанского марша на Париж и его захвата.
Однако немедленного похода на столицу не последовало. Причины этого до конца не ясны. Возможно, герцог Савойский проявил излишнюю осторожность, опасаясь растянуть коммуникации или столкнуться с партизанским сопротивлением. Возможно, сказались логистические трудности снабжения огромной армии. Но главной причиной задержки стало упорное сопротивление гарнизона Сен-Кантена под командованием адмирала Колиньи. Несмотря на разгром армии Монморанси, Колиньи отказался сдаться и продолжал героически оборонять город, оттягивая на себя значительные силы противника.
Испанцам пришлось возобновить осаду. К ним подошли английские подкрепления. Была развернута мощнейшая артиллерийская батарея, которая методично разрушала устаревшие укрепления города. Колиньи пытался вести переговоры о почетной капитуляции, но победители, разъяренные упорным сопротивлением и понесенными при осаде потерями (среди которых была и нога Хулиана Ромеро), не собирались идти ни на какие компромиссы.
27 августа 1557 года, после почти месяца осады и ожесточенного штурма, Сен-Кантен пал. Город постигла печальная участь, типичная для взятых штурмом крепостей в ту эпоху: он был отдан на разграбление солдатам, а население пережило суровые испытания. Адмирала Колиньи, проявившего чудеса храбрости при обороне, пощадили, но он оставался в плену до конца войны.
Хотя героическая оборона Сен-Кантена дала Франции драгоценное время для того, чтобы оправиться от шока и начать собирать новые силы, она не могла изменить стратегического исхода войны. Поражение при Сен-Кантене было слишком тяжелым. Год спустя, в 1558 году, французы потерпели еще более сокрушительное поражение при Гравелине, где их армия была практически полностью уничтожена – событие почти беспрецедентное для войн Ренессанса. Стало окончательно ясно, что Франция проиграла Итальянские войны.
В 1559 году был подписан Като-Камбрезийский мирный договор, завершивший этот шестидесятилетний конфликт. Франция была вынуждена отказаться от всех своих претензий на Италию, признав гегемонию Габсбургов на Апеннинском полуострове. Победа при Сен-Кантене стала ключевым моментом, склонившим чашу весов в пользу Испании и ее союзников.
Для Испании эта победа ознаменовала восхождение в зенит ее военного могущества. Вторая половина XVI века станет "золотым веком" испанской армии, временем ее доминирования на полях сражений Европы – от Нидерландов до Средиземноморья. Однако блеск военных побед скрывал глубокие экономические и административные проблемы, которые уже давали о себе знать (банкротство 1557 года было лишь одним из симптомов) и которые в конечном итоге приведут к закату испанской гегемонии в следующем столетии. Но это уже совсем другая история. А пока, в память о великой победе при Сен-Кантене (одержанной в день святого Лаврентия), король Филипп II повелел воздвигнуть в окрестностях Мадрида грандиозный монастырь-дворец Эскориал – символ мощи и славы Испанской империи на пике ее могущества. Битва при Сен-Кантене, часто забываемая на фоне других сражений, стала предпоследней главой долгой истории Итальянских войн, определившей политическую карту Европы на многие десятилетия вперед.