1
Солнце уже вышло из-за Великих Гор и его лучи осветили великую долину холмов Ардху. Русло маленькой речушки убегало вдаль петляя между холмов. Оно, то пропадало за очередной вершиной, то вновь появлялось вдали тонкой черной змейкой. Это еще не была великая река Сунг, но ее приток, речушка под названием Хом. Далеко на севере, за Гурмскими болотами Хом встретится с такой же речушкой Нум текущей с запада на восток и являющейся естественной границей земель Шетроков. Реки сольются вместе чтобы далеко севернее влиться в огромную реку Сунг огибающую горные хребты Великих Гор словно защитный ров вокруг замка.
Весна была ранняя, еще рано было говорить о листве, но на деревьях были намеки на первую зелень и первая травка на холмах уже пробивалась на свет. Маленькие грызуны уже начинали выходить из своих нор на белый свет даже не подозревая об опасности нависшей над ними. Высоко над холмами выглядывая свою добычу парил ястреб.
Совсем крохотная полевая мышка долго втягивала своими ноздришками воздух пытаясь понять - откуда взялся этот новый запах в ее владениях. Она пробежала на несколько шагов вперед и принюхалась опять. Какой-то новый, но явно съедобный предмет размером с голову мышки лежал в траве впереди. Раз и их стало два, три. Мышка убежала, чтобы вернуться минуты через две, уж больно привлекателен был этот запах. Вернувшись мышка опять долго стояла принюхиваясь. Затем, набравшись храбрости, все-таки подскочила и обнюхала этот предмет. Он точно был съедобен.
Сидя у камня Илия тихо, совсем не шевелясь, наблюдал как мышка все-таки утащила хлебную крошку. Он улыбнулся, отломил от краюшки еще кусочек и раскрошил его в то место, где мышка нашла хлеб. Остатки хлеба он положил в свой узелок и медленно, чтобы не спугнуть мыша, встал из своего укрытия.
Илия никогда не был здесь. Не по своей воле оказался он здесь, но другого выбора у него просто не было. Только из рассказов отца он знал об этой стране. Тот не любил предгорье и вообще не любил страну Пиктов за ее холодные зимы и хмурое лето. По словам отца, народ здесь был угрюм и вечно чем-то недоволен. Все здесь были немногословны и подозрительны к чужакам. Отец даже добавлял, что порой он думал, что быть приветливым в этих местах, это нарушение какого-то закона, а уж улыбнуться (не говоря уже о помощи) незнакомцу это вообще равно преступление. Кого не спроси, того и гляди в глаз получишь или в ответ спросят «А тебе зачем?» или «А ты кто такой?».
Сам Илия был из долины. Великой Долины Аспарэ, где солнце всходило прямо из-за горизонта, а не вылезало и-за скалистых и холодных отрогов гор. Где горизонт не прятался за очередным холмом или лесом, а взгляд простирался на многие лики во все стороны света. Убежит собака через сутки ее увидишь — говаривали сторожилы долины Аспарэ.
Илия старался не вспоминать о доме и не сравнивать эти места со своей родиной. Но каждый раз сравнения исподволь лезли в голову причиняя боль и порождая холодную ярость в его душе. Ярость заметную только холодным блеском его серых глаз, больше ничего не выдавало в нем человека пришедшего за местью.
Не был он ни могучим воином, что может сразиться сразу с двумя, а то и тремя противниками. Не был он и красавцем на кого заглядываются томными взглядами девушки. Был он пастухом и умел чуять опасность даже там, где ее на первый взгляд и нет.
Вот и сейчас невдалеке от своего укрытия, он не увидел, а скорее почувствовал как ястреб высоко в небе камнем устремился к земле и схватив свою добычу цепким когтями умчался ввысь.
Илия вышел на тракт и пошел по обочине. Вообще-то он старался держаться подальше от основных дорог, но так сложились нынче обстоятельства. Ведь именно здесь были те самые следы тех самых подков что привели его в страну Пиктов.
Он еще раз проверил не потерялся ли след. Нет, на весенней, а оттого еще не достаточно твердой дороге, все те же три змея четко вырисовались на лошадиных следах.
Илия старался помнить все, что ему рассказывали его отец и старик Оль о стране Пиктов. Идти надо было на северо-восток оттуда были родом бандиты напавшие на деревню, именно там было сердце страны - город Удалон.
- Иди по правому берегу Хом, - наставлял Оль, - до место встречи двух рек. Реку не переходи там земли Шетроков, а поверни на восток. Как солнце по небу бежит так иди против солнца, в том направлении. Так в Удалон и попадешь.
Вот и все знания, что Илия получил от старика Оля. И то ладно, другие вообще не знали ничего об этих краях. Да и зачем им было знать? Жили они в долине вольно. Пасли скот, возделывали землю и дело им не было ни до чего. Тихая спокойная жизнь где новость о том, что дочь Ириса наконец понесла от охотника Больта уже была сенсацией и поводом для пересудов и шуток.
Однако, это жизнь закончилась. Закончилась со свистом и топотом коней в предрассветный час. Люди, чужие люди принесли огонь и смерть. За что? Почему? Никто не знал и не мог этого объяснить...
В этот утренний час дорога была пустынна. Илии шагалось легко. Он заметил, - корочка льда больше не покрывала лужи по окраинам дорог, льда не было и в маленьких лужицах на дороге образовавшихся от следов телег и в выбоинах от копыт лошадей. Становилось теплее. Когда неделю назад он пересекал границу, утренний лед казался ему обычным для этих краев явлением. Здесь не было сильных ветров столь привычных для долины Аспарэ, воздух здесь был наполнен скорее застойными запахами. Когда Илия чувствовал запах тлеющего дерева смешанный с запахами мха и гнили он знал это запах леса, когда подходил к поселению в нос сразу забивался запахом продуктов жизнедеятельности человека, а попросту — дерьмом. Конечно, был от поселений и другой запах, тонкий запах печного дыма, запах еды и горящих в печах дров, но запах дерьма был все же более стойким.
Но все же здешняя природа поражала его до глубины души. Прежде всего лес. Раньше он видел лес только когда со своими овцами он удалялся от дома на дальние пастбища. Происходило это ближе к концу лета и вдали он видел холмы страны Пиктов покрытые лесами у самых подножий и поднимавшихся выше к самым вершинам этих холмов. Старался он там не задерживаться, от старших он знал — лес это хищники, прежде всего волки. И за правду едва лес только появлялся на горизонте собаки помогавшие Илие начинали вести себя беспокойно чувствуя в исходившем от леса воздухе опасность. Поэтому Илия после одной-двух беспокойных ночей уводил отару обратно вглубь долины.
Старики и некоторые из охотников говаривали по вечерам, что еще лес растет далеко на юге на землях Фитцфераса, у града Грэн, но это было далеко на юге, Илия никогда там не был.
От воспоминаний о доме защемило в груди. Илия выдохнул и откинув воспоминания продолжал идти.
Миновал полдень и даже по более солнце уже начало клониться к западу, а Илия все шел и шел. Шел без привалов на еду, ведь есть ему уже было почти нечего. Он даже потихоньку начал обдумывать планы о визите в какое-нибудь селение вдоль тракта, где можно купить или обменять хоть чуть-чуть еды.
После небольшого подъема Илия оказался на вершине очередного кургана. Тут можно оглядеться. По правую руку тянулось чистое поле, по левую руку, из-за небольшого перелеска тянуло дымком и … остальным. Там наверняка была деревенька. Впереди на дороге маячили две фигуры. Были они похожи на мать с ребенком идущим в соседнее село. Сперва Илия решил переждать когда эти люди скроются за поворотом дороги и только после этого продолжить свой путь, но потом передумал — все равно ведь придется встречать людей на пути. К тому же, к никакой деревеньке они не повернули, продолжая свой путь по тракту.
Илия уже почти поравнялся с ними когда один из парочки впереди обернулся откидывая капюшон.
- Куда путь держишь путник?
Илия остановился. Те, кого он изначально принял за мать и ребенка оказались стариком и молодой девушкой. Одеты они были просто в холщовые несоразмерные то ли рубахи, то ли куртки с капюшонами. На ногах у обоих были рваные-перерваные гамаши. На плечах девчонки висела, такая же как и их одежда, холщовая торба. Старик был совсем древний. Весь седой и опиравшийся на палку, оставалось только удивляться как он вообще мог двинуться в путь, казалось он и присесть то не может без одышки. Но взгляд серых глаз был чист. Он внимательно рассматривал Илию. Девушка походила на внучку (если не на правнучку) деда, но только по возрасту, ничем более. Если у деда была светлая кожа, светлые серые глаза, поседевшие волосы казалось были русыми в молодости. То у девушки была коричневая кожа, густые и черные как смоль волосы и темные карие глаза. Ростом она едва достигала плеча деда, смахивая скорее на подростка.
- Здоровья вам добрые люди, - ответил Илия, он не знал как было принято обращаться к незнакомцам в этих краях.
- Тебе того же путник, - ответил старик, - Так куда путь держишь?
Илия не хотел ничего объяснять незнакомцам. Да и кто бы стал?
- Дела, - коротко бросил он.
Старик внимательно посмотрел на него и сказал:
- Ну раз дела, так дела. Не хочешь говорить и не надо. А как звать тебя можно спросить
- Отчего же не нельзя, - усмехнулся Илия и представился.
- Приятно, - улыбнулся старик, - А меня Хотебудом звать Илия, - а это, - старик то ли засмеялся, то ли закашлялся, - приблуда взялась ниоткуда. Кенай звать.
Илия поклонился старику Хотебуду и Кенай. Девушка кивнула в ответ ничего не сказав.
Не сговариваясь они вместе побрели по тракту.
- Ты, я вижу, не местный, - сказал Хотебуд.
- Вы тоже видать не из здешних мест, - ответил Илия, - Вон как башмаки стерли.
Старик взглянул на свои гамаши и усмехнулся.
- Мы идем в монастырь Довен из самого Йогхаля.
Названия ничего не говорили Илии.
- Там и помереть можно, - продолжал говорить дед, - да вот…, - кивнул он на девчушку, - оставить не с кем увязалась сзади. Дядя Хотебуд, да дядя Хотебуд. Что ж с ней сделаешь?
Илия посмотрел на Кенай, та, уловив его взгляд, взглянула на него в ответ.
Так и шли они до самого вечера. Тракт был пустынен, а если кто и встречался, то проходил мимо не говоря ни слова, лишь подтверждая слова и мнение отца Илии о жителях страны Пиктов как о нелюдимых и диковатых.
Временами Илия, под предлогом нужды, останавливался пропуская деда с девушкой вперед и проверял следы подков на дороге. Нет, он не ошибался, он все еще шел в правильном направлении.
Когда на землю начали спускаться сумерки Хотебуд остановился и сказал выдохнув:
- Все привал, не могу больше.
Дед сошел с дороги и побрел в сторону близлежащего к дороге леска. Илия не знал как ему поступить. Он мог и хотел продолжать путь, но бросать двоих путников он тоже не хотел.
- Заночуешь с нами?
Илия даже вздрогнул. Он впервые услышал голос Кенай. Странно, он предполагал, что ее голос много грубей, не мужской конечно, но более гортанный чтоль. На самом деле голос у Кенай оказался мягким и как-будто певучим, впервые в жизни он слышал такой говор.
- Да, если вы не против — ответил Илия.
- Тогда хвороста набери для костра, - сказала Кенай, - а я об остальном позабочусь.
Расположились в прям в перелеске куда ушел дед. Пока Илия возился с костром Кенай наносила на стоянку мха, сложив его вместе она покрыла их покрывалом. Получилось некое подобие кроватей.
- Тебе подстилки нет, - спокойно сказала Кенай , - я дам тебе свою… если хочешь.
Илия отказался.
- Можно, вон — начал было Илия, - деревьев веток наломать и лечь на них.
Кенай не ответила, только молча взглянула на него. Илия понял — это плохая идея. Хрен знает может друиды какие. В конце концов спать на земле было для него привычным делом.
Из бездонной торбы Кенай извлекла здоровый кусок сыра, небольшой хлеб и банку простокваши. Она отрезала по куску сыра и хлеба, затем разделила эти куски на три части и протянула Илие и старику их долю. Остальное убрала обратно в торбу. Простоквашу она отдала Хотебуду который отпив несколько глотков, отдал горшок обратно. После этого Кенай протянула кувшин Илии. Отпив пару глотков Илия вернул кувшин Кенай.
- Спасибо, - поблагодарил он, - вкусно.
- Так что житель Аспарэ ищет в лесном краю? - спросил дед.
- Откуда ты это знаешь? - спросил Илия.
В бликах костра было видно как старик усмехнулся и лукаво посмотрев на Илию ответил:
- Такие костры только в долине увидишь, - сказал он, - шалашиком, чтобы огонь ветер не раздул,- пояснил старик.
Илия взглянул на костер. Сначала ямку роешь, потом ветки домиком укладываешь чтобы не разлетались, остальное внутри положи пусть горит как под крышей. С детства Илия запомнил эти простые слова отца.
- Отец так учил, - сказал он.
- А еще вижу я добрый человек ты кого-ты разыскиваешь, - сказал дед отпив из кувшина, - не мое это дело конечно…
Илия молча смотрел как пляшет огонь в костре.
- Дело у меня к всаднику с тремя змеями на подковах.
Наконец сказал Илия. Старик внимательно смотрел на Илию через костер.
- Какое дело у тебя к нему может быть? - спросил он.
Вовсе он и не собирался рассказывать ни о чем, но боль как то сама вырвалась изнутри.
- Кровное… - только и ответил Илия.
Он чувствовал как в темноте оба его случайных путника внимательно смотрят на него. Да уж секрет, корил себя Илия, первым встречным и разболтал!
Всего на один день решил он задержаться на выпасе неподалеку от речушки Суйша. Для самого выпаса было еще рано, Илия просто проверял высоко ли поднялась вода в Суйше и будет ли смысл гнать сюда отару в ближайшее время. Все было в порядке, но Илия все же задержался. Уж больно хороша была там местность. В темной воде речушки по ночам отображался свет луны образуя на воде своеобразную дорожку на которую Илия мог смотреть бесконечно. И той же ночью он увидел как в небе на горизонте танцуют красные блики. Илия понял что-то случилось. Не дожидаясь рассвета пошел, а вернее сказать побежал он по знакомому маршруту домой. Ветер приносил запахи гари, чем ближе становилось к дому, тем сильнее они, эти и запахи, чувствовались Илии, тем сильнее росла тревога в душе парня.
На третий день Илия добрался до своей деревни. Встретил его на пути дядюшка Войко. Не был он ему никаким родственником, просто звали его так. Он сидел на камне рядом с дорогой.
- Что стряслось дядюшка Войко? - кричал Илия подбегая к нему.
Его повседневная светлая рубаха казалась черной от грязи и сажи. На голове его была повязка, рука безжизненно болталась на перевязе. На искаженном от боли лице его была боль и страдание.
- Мир тебе Илия, издали тебя увидел и вот встречать пошел.
- Да что же?…
Войко попросил Илию замолчать и слушать.
- Напали на деревню две ночи назад. Не понять кто, ведь и банд-то в округе нет и не было никогда. Людей вытаскивали из домов и просто резали как скот. Не грабили, скот не уводили и даже разговаривать ни с кем не пытались. Старейшины повыскакивали из домов орали, спрашивали «Что? Зачем? Почему?», а они, бандиты эти, как черти немые просто перерезали их. Мы мужики с ними драться, да куда уж там посреди ночи… почти сразу всех порубили в куски.
Войко плакал, но жестом просил не перебивать. Илия замер и слушал.
- Потом молодых девок согнали на окраину деревни. Всех кто сопротивлялся резали. Мы кое-как с мужиками вооружились и к ним пробиваться начали… Да где уж там… Мне вон руку, - кивнул он, - а потом… в канаве я очнулся с мертвецами. Растолкали меня. Четырнадцать нас живых осталось только… да и то каких живых… - Войко сплюнул, - Полудохлых...
- Дядюшка Войко а мои-то как? Мои-то? - повторял дрожащим голосом Илия, - что с моими-то?
- Мать жива, а батька твой и брат твой Умил…. Похоронили мы их всех… Как положено.
Войко замолчал. Слезы текли по щекам Илии.
- А Раска? С Раской что?
- Нету ее, - ответил Войко, - среди мертвых не было точно. Помоги-ка мне встать.
Вместо деревни был костер. Огромный выгоревший дотла костер. Глиняные трубы домов уродливо торчали над обугленными, провалившимися крышами домов. Земля была черна от сажи и угля. Не помня себя Илия бросился к своему дому, но обнаружил только одну обугленную стену, вместо остальных стен остался только остов сруба дома.
Хворост в костре громко треснул подняв сноп искр. От неожиданного звука Илия нервно дернулся. Старик и девушка слушали его рассказ.
- Брат выживших детей и женщин старался из деревни увести пока мужики бой давать пытались. Это потом уже мать мне рассказала, что командовал ими всадник на белом коне я по следам и пошел. Она спать не могла все повторяла… звала отца моего, брата, сестру….
Дед и девушка молчали. Илия продолжал:
- Двое нас из деревни ушло. Я на запад по следам всадника, Мирка на восток в Крую к главе фирта за помощью. Мать с другими женщинами осталась о них Войко позаботится, да Мирка наверняка помощь приведет, а мне времени терять нельзя было, ведь Раска… сестра моя у них.
- А думаешь жива? - спросил Хотебуд.
- Да, много следов на дороге было. Сапоги солдатские и много от голых ног… Когда через границу перешел исчезли следы, видно на телеги их пересадили для скорости.
- Это что ж получается разбойники через границу переходили через посты пограничья?
- Получается так, - ответил Илия, - может и не разбойники..
- Может и помогу я тебе с этим… - сказал старик, - всадника этого звать Хольмугом Скокдалом из Удалона он. А змеи эти не змеи, а драконы снежные. Их род, Скокдалов, с севера пришел из-за гор…
Старик показал себе за спину.
- Да с севера, - повторил он.
- Да по хер мне змеи или драконы и на род его мне тоже плевать, - зло сказал Илия.
- Не серчай так на старика, - ответил дед не меняя тона, - я просто совет тебе хочу дать. До этих людей добраться сложно.
- А тебе откуда это знать?
Илия проклинал себя за свой длинный язык.
- Старый я, много повидал, - сказал старик глядя на огонь, - много чего знаю и видел…
Илия лег на мох всем видом показывая что собирается спать. Потом, видя что старик по-прежнему сидит и смотрит в костер, сказал зло:
- И эльфов видел?
- И эльфов и гномов и красных людей даже… они в горах живут да нам, людям, не показываются… не зачем им это. И снежные псы Фернир и Гарм сторожат перевалы и дороги к ним…
Илия с интересом посмотрел на Хотебуда.
- Другие среди нас, только не замечаем мы их. Вот гремлины и тануки среди нас. Ты с долины и ведь наверняка видел Онну..
- Кого?
- Онна… Девой полей или Луговой девой ее на юге кличут.
- Никогда не видел…, - сказал Илия.
- Значит не хотел видеть, - ответил старик, - ты вот оставь кусочек съестного и спать ложись. По утру не найдешь.
Дед бросил маленький кусочек хлеба к лежанке Илии.
Илия засыпал.
Яркие желтые глаза смотрели на него из темноты леса.