Надеюсь, вы не забыли Александра де Бретея и его друга принца Блуа, персонажей трех романов Бургундского цикла. Жорж-Мишель де Валуа-Алансон был оклеветан одним из телохранителей из Сорока Пяти. Александр де Бретей придумал, как доказать невиновность друга, но ему самому приходится уехать, поэтому он не знает, чем закончилось дело. Ждать известий тяжко, но делать нечего. Надо ждать. А тут еще какой-то офицер, не пожелавший назвать свое имя, хочет с ним переговорить...
Напоминаю, что речь идет о художественном произведении — альтернативной истории. Но вот клеветник Монту вполне реальный исторический персонаж. Но что с ним случилось вы узнаете в другой раз.
Самым страшным стал для Александра тот день, когда истекли обещанные Генрихом три недели и два дня. Двадцать три дня он хотя бы знал, что друг жив. Теперь он не мог быть в этом уверен. Он стал еще молчаливее, еще сосредоточеннее и непреклоннее. Он ждал гонца…
Когда руварду доложили, что не назвавший себя офицер настаивает на личной встрече, Александр подумал было, что лишится чувств. Сердце заколотилось так бешено, что он решил, будто именно так ведет себя попавшая в клетку птица, бьющаяся изо всех сил о прутья решетки. Кто это? Посланец друга или посланник его вдовы?
Ещё несколько мучительных минут, и он узнает наверняка.
Вошедшего он видел третий раз в жизни, но узнал тотчас.
— Ты?!
Прижал руку к груди, останавливая бешеное сердцебиение. Этот человек не мог привести вести из Франции, так какого дьявола он здесь?!
Офицер маркиза Рубе отвесил почтительный поклон. В их последнюю встречу недоучившийся студент Диего носил нашивки капрала, а нынче украсился перевязью капитана.
Александр подавил первый порыв приказать вздернуть негодяя, как обещал когда-то. Все эти дни ему страшно хотелось кого-нибудь пришибить, а лучше отправить какого-нибудь мерзавца на колесо, но он упорно сопротивлялся этому желанию, которое девять из десяти его знакомцев сочли бы вполне естественным в его положении. Но даже если какой-нибудь мерзавец и заслужил петлю или колесо, получить их он должен в строгом соответствии с судебной процедурой, а не из-за больной души руварда. По мнению Александра, иное было бы надругательством над правосудием ничуть не меньшим, чем то, что творилось по воле Генриха в Париже.
Александр де Бретей не отдал приказ обезоружить Диего. В конце концов, даже если офицер Рубе пришел его убить, вряд ли он сможет мгновенно выхватить оружие и перемахнуть через стол.
А ещё подумал, что спрашивать, каким образом бывший артиллерист, а ныне шпион и доверенный человек Рубе проник в Брюссель, было бессмысленно — наверняка представился офицером из армии Эпинуа.
И вдруг осознал, что охранники с Влиланда тоже узнали бывшего капрала, потому что мысль свою он и додумать не успел, а Диего уже стоял перед ним на коленях и вырваться из захвата «китобоев» мог, только лишившись руки.
— У меня письмо от моего господина, — только и успел прохрипеть капитан, ощутив прижатый к горлу кинжал. Взглядом указал на почтовую сумку через плечо.
Александр подумал, что оказался в дурном сне. Всё повторялось как тогда, зимой, и опять к нему на стол легли бумаги.
Знакомый бланк, знакомый почерк, знакомая печать. И увесистый том, переплетенный в тисненую золотом кожу.
— Твой господин, значит, дон Матео нынче? — холодно заметил Александр, ломая печать. — А это, следует думать, его диссертация?
Дал знак позволить пленнику говорить. Получил положительный ответ, пролистал страницы увесистого тома, хмыкнул на посвящение, написанное от руки — «С благодарностью за помощь»…
Да, с «благодарностью» у дона Матео всё было просто: ему — посвящение и прекрасный экземпляр научного труда, Диего — капитанскую перевязь. Усмехнулся горько… Учитывая изрядный кусок за авторством сеньора Диего и его нелегкий путь в Вальядолид, мог бы и на дворянство расщедриться.
Подавил желание швырнуть письмо в огонь и подумал вновь с бессильной злостью, что и диссертацию пока придется взять, да и бездельника Диего следовало бы отпустить.
Бросил взгляд на письмо и опять остолбенел. Начало выглядело уже привычно для дона Матео, а вот окончание…
«Его высочеству Александру, принцу Фризии.
Искренне надеюсь, что мое письмо найдет вас в благополучии и полном здравии.
Его Святейшество очень любезно отзывался о вас и ваших хлопотах касательно нового календаря, и я рад, что по скорейшей необходимости введения нового летосчисления мы нашли полную гармонию и взаимопонимание.
Также спешу заметить, что не желаю, чтобы Вы, лично Вы, испытывали волнения и досаду, вполне естественные, следует заметить, в связи с возникшими не по вашей вине задержками в нашем с вами вопросе из-за несчастных обстоятельств недавнего мора в Низинных Землях, и считаю возможным оставить исключительно на Ваше усмотрение наказание виновных в проволочках.
Что касается небольших недоразумений, возникших между вами и принцем Эпинуа, которого Ваш секретарь, несомненно, ошибочно поименовал «маркизом Рубе», думаю, эти вопросы легко будет разрешить при вашей личной встрече, когда Ваши дела, наконец, позволят Вам посетить Вальядолид. Уверен, что дон Родриго де Толедо, мой крестный и опекун сумеет найти достойный выход из этого случайного столкновения. Относительно же семейства Нассау, вопрос между ними и принцем Эпинуа также может быть разрешен весьма просто, им довольно будет написать дозволение гостю Его Величества принцу Филиппу-Виллему вести дела от имени их семейства относительно имущественных претензий к его высочеству.
Искренне ваш
дон Матео де Бисагра.
P.S. Я поговорю с Робером, чтобы он больше так не делал!!!
P.P.S. Он, право, не со зла, просто характер очень вспыльчивый!!!»
Александр провел рукой по лицу. Дон Матео по-прежнему делал вид, будто провинции находятся под властью Габсбурга, а то, что происходит между ним и Рубе, просто недоразумение двух верных слуг короля Филиппа. Что за мерзость…
Вот только он не мог швырнуть письмо в огонь. На кого натравит своего бешеного пса дон Матео в случае его резкости, он не знал, но то, что это непременно случится, несмотря на задушевный тон письма, понимал вполне.
С Рубе надо было кончать и как можно скорее, но кампанию следовало продумать со всем тщанием. Вновь болью отдалось в груди — заниматься делами семьи Жоржа или безопасностью провинций? Боже, ну почему такой выбор?!
Всё! С бездельником, его поручением и этим разговором нужно заканчивать.
Подал знак не держать Диего более, но решил, что с колен тому пока вставать не стоит. От греха. Свернул письмо, как было, и положил на стол. Снова протянул:
— У дона Матео на службе, значит… Инквизиция…
И всё-таки спросил, не противно ли чести офицера, обманывать и шпионить. Шпионов ведь вешают — даже капитанов.
А Диего, вроде, даже обиделся и головой замотал. Мол, не лгать больше он поклялся дону Матео на распятии! И в Брюсселе никому не солгал! Ничего не утаил, только имя не назвал, так его и не спросили, ну, и не уточнил, проезжая через городские ворота, какого из принцев Эпинуа имел в виду…
Александр понял, что был прав. А испанец ещё и скривился презрительно: «Да с такими растяпами на воротах я бы и полк сюда провёл — никто бы даже не пискнул!».
Рувард и генерал подумал, что полк-то, конечно, вряд ли, да и не такие уж на воротах растяпы стоят. Но опровергать слова капитана не стал. К чему? Пусть испанцы думают, будто они на радостях бдительность потеряли. А попробуют предпринять диверсию — так он еще за десяток лье от города секреты расставил. И в своих размышлениях как-то не заметил, что говорливый испанец вдруг замолчал. Вернее так — звук, который он издал, не мог быть словом.
И в потрясении увидел затянутую на шее Диего веревку в руках одного из «китобоев».
«Нет!» сорвалось с его губ раньше, чем он осознал увиденное, а мысль о том, что кто-то из его людей мог действовать без приказа, обожгла как раскаленное железо. Он не собирался более понимать чувства охранника. В другое, более мирное для его души время, он бы, возможно, и постарался найти оправдание своему человеку, но в своем нынешнем состоянии он и дома — тем более дома! — не собирался прощать неподчинения и небрежения к приказам.
И, видимо, мысли эти настолько ясно отразились на его лице, что бросили провинившегося на колени рядом с пленником. Этот жест верного человека привел Александра в чувство. На коленях своих «китобоев» он доселе видел только в молитвах перед Всевышним. И с удивлением узнал, что — нет, конечно же, нет! — Ханс не собирался причинять мерзавцу вред и идти наперекор воле сеньора, но просит его милость простить за несдержанность — случайно дернул за веревку на шее негодяя.
— Веревка? — Александр вскинулся удивленно.
Велел «китобою» подняться, приблизился к пленнику… И правда веревка — толстая шелковая петля, затянутая на шее. И действительно довольно тугая. Достаточно небольшого усилия, чтобы затянуть до боли.
Задумался. Он слышал о разных способах покаяния, и власяницы под парчой с бархатом ему встречать приходилось, но петля на шее всегда ведь была позорным знаком. Конечно, грехов на капитане было немало, может, действительно что-то искупает? Ладно, не его это дело. Пусть катится ко всем чертям со своей петлёй!
А вот дону Матео придется своему псу на слово поверить, что поручение тот в точности выполнил, потому что ответа не будет. Вдруг сеньор ему не поверит? Так и что с того? Петля на шее у него уже есть, всего-то ничего останется!
Зачем он это сказал человеку, жизнь и смерть которого была в его руках, он и сам не понял, успел только подумать, что не слишком достойно ведет себя для верховного судьи Нидерландов. Впрочем, «китобои» промолчат, да и Диего вряд ли где-то язык распустит…
И вдруг пленник заговорил.
Горячо и пылко, не выбирая слова и выражения, будто поток воды обрушился через рухнувшую дамбу, и пленный не думал о том, понимают его кастильский или нет, враг перед ним или друг… Всю боль человека, обретшего себе в жизни цель и потерявшего её чужой злой волей выплеснул он на руварда Низинных Земель, и описание это был столь ярко и образно, что Александр будто наяву увидел тех, о ком знал только из докладов и сухих отчетов.
И величественного дона Родриго, что тебе король, который с благодарностью принял послание от маркиза Рубе, и его сына принца Фадриго — юного, пылкого, благородного, чуткого и справедливого — даром, что принц, а в дороге до Парижа и обратно не чванился и не жаловался, и холодного, надменного дона Матео, одним взглядом и тоном своего голоса, вызывающего желание опуститься на колени и покаяться в грехах — ну, и как такому служить?! А придётся… Гаррота же вот она — на шее, потому что не сказал сразу о плене, ну, тогда — зимой, да и кто бы сказал?!
А ещё Александр вдруг понял, с каким посланием от Рубе Диего ехал в Вальядолид, а он сам — сам отпустил того, кто стал причиной ареста друга. Но был ли у него способ узнать об этом послании? Ни дыба, ни калёное железо не заставят ответить на вопросы, которые не будут заданы. А их тогда интересовали только планы Рубе и сожженные им деревни.
Рувард всё-таки задал вопрос, знал ли Диего, что было в послании командующего, и ожидаемо получил гордый ответ, что знал, но не скажет. И тогда не сказал и нынче промолчит! И, кажется, этот Диего не лгал о своей утрате, и жизнь, кажется, и вправду ему была не мила.
Что ж своего пленника рувард прекрасно понимает. Диего может молчать, Александр де Бретей и так понял, что было в том послании. То, что привело его друга и названного брата к подножию эшафота. Чтобы осуществить это, принц Фадриго и ездил в Париж. Вместе с Диего.
Правда за правду. Боль за боль.
Он говорил с Диего на кастильском, чтобы пленник все понял в точности, и вдруг по внезапной тишине осознал, что и «китобои» прекрасно поняли их с Диего речи… Бездна! Конечно, Мартин ведь отобрал лучших. Впрочем, так даже хорошо. Диего хочет умереть? Он не стал предлагать спасителю Янса службу — зачем унижать офицера недостойным предложением? Приказал посадить человека дона Матео на табурет. Кажется, его китобои сомневаются? Нет, так мне будет удобнее.
Ханс кивнул — с ростом его милости, конечно, так удобнее.
Александр взял кинжал со стола. Одно движение — легкое, неуловимое, повторенное им когда-то десятки раз, знакомое до того, что пальцы сами заняли нужное положение на рукояти, прежде чем он успел подумать и осознать свой жест. Он перехватил рукоять. Сделал два шага к сидящему человеку.
Диего замер молча — ни просьб, ни вопросов, только безнадежная готовность умереть. Александр ещё раз глянул — туго всё-таки затянули эту веревку, как бы не поранить, и с неожиданной для себя злостью резанул прямо поперек узла. Шелк Толедо против стали Толедо.
Вернул кинжал на стол. Посмотрел на шнур в руке. Да, простым ножом такое не взять. Значит, вот как это выглядит… Гаррота, как змея в руках… С отвращением швырнул обрывки шнура в камин. Вот и всё. Диего хочет умереть? Не от его руки — пусть живет и служит тому, перед кем трепещет, а не тому, перед кем благоговеет. Каждый получает по заслугам.
Да, по заслугам. И он, как верховный судья Нидерландов, свой приговор вынес — перед ним вина у Диего есть, вот пусть и живет теперь с этим знанием, а перед семьей Толедо капитан ни в чём не виноват, а посему — в огонь веревку! То, что омерзительно платить гарротой за преданность, не имея снисходительности к верным людям, он не сказал, но зарубку в памяти касательно бастарда Толедо сделал.
— Скажешь дону Матео, когда спросит, что это я срезал веревку своим кинжалом и сам кинул ее в огонь, — он снова стал мраморной статуей, не знающей слабости обычных людей, и лишь приказал напоследок проследить, чтобы капитан тотчас выехал за городские ворота. Предупреждать о чём-то Диего и грозить, ему нужды не было.
А гонец из Парижа все не ехал…
© Юлия Р. Белова, Екатерина А. Александрова
Читать трилогию можно ЗДЕСЬ
Путеводитель по каналу. Часть 1: Исторические заметки, Музыка и танцы, Читая Дюма — а как там по истории?, Читая Дюма — почему они так поступили?, Повесть А. Говорова "Последние Каролинги"
Путеводитель по каналу. Часть 2: Книги, писатели, поэты и драматурги, О чтении, Читая Стругацких, Мифология... фэнтези... научная фантастика, США и Кеннеди, Мои художественные произведения, Отзывы на мои художественные произведения, Истории из жизни, Рукоделие, конструкторы и прочие развлечения, Фоторепортажи
Путеводитель по каналу. Часть 3: Видео, О кино, телевидении, сериалах и радио, Галереи
Я на Автор.Тудей Регистрируйтесь, читайте, не забывайте ставить лайки и вносить книги в свои библиотеки
Моя библиография на Фантлабе Смотрите, голосуйте