"Ощущение, будто мир мой не то, что рушится, но кренится, как замирающая юла. Если честно, мне твоего не хватает мужества рассмеяться вслух – житейские, мол, дела!..
Здравствуй, Карлсон, извиняюсь, что по фамилии, Просто имени ты ни разу не оглашал. Мы с тобою когда-то были такие милые – Неразлучные два приятеля-малыша. Ты постарше, потяжелее и понахальнее, Знал, как выбесить педагогов и грузных дам. Помню, дома всегда ругали тебя и хаяли За немедленно воцаряющийся бедлам.
Облака проплывали мимо, и птицы пели нам, Мы по крышам шлялись с обеда и допоздна. Сколько лет я тебя не видел, дружок с пропеллером, Не подсчитывай, ничего не желаю знать! Ощущение, будто мир мой не то, что рушится, Но кренится, как замирающая юла. Если честно, мне твоего не хватает мужества Рассмеяться вслух – житейские, мол, дела!
Все ли лучшее мной замечено, взято, прожито? Как ни бейся, а не получится просчитать. Я не знаю, зачем пишу тебе, все равно же ты Эти письма не удосужишься прочитать. Может быть, ты уже давно перебрался в Данию, Может, стал теперь завсегдатаем датских крыш. Ни о чем не прошу, но если ты вдруг когда-нибудь... Сванте Свантесон (перечеркнуто). Твой Малыш.
Источник: РенАрт. Дудочка Крысолова.