Не глядя друг на друга, каждый снова переживал минуты непередаваемого удовольствия и обжигающей страсти. Сейчас ее горячее дыхание все еще ощущалось, но с каждым мгновением становилось все более прохладным. Еще немного — и оно растворилось в воздушном потоке, оставшись только в воспоминаниях. Они будут жить так долго, как того захотят двое, испытавшие безумие желания…
Михаил все еще лежал на ворсистом ковре, когда на пороге комнаты появилась Ксения. Она уже успела одеться и, накинув куртку, намеревалась быстро уйти.
— Куда ты? — изумленно спросил Михаил. — Подожди, я провожу тебя.
— Не нужно, — Ксения решительно остановила его. — Ты отпускаешь меня не в темную ночь. Уже утро.
— Дай мне пять минут, чтобы привести себя в порядок!
— Я даю тебе больше, только сейчас я уйду. Не провожай меня, не надо. Я так хочу!
— Подожди, — он быстро натянул попавшиеся под руку спортивные брюки и вышел в коридор. Михаил достал из внутреннего кармана куртки деньги. Повернулся и, держа несколько крупных купюр в руках, беспомощно посмотрел на Ксению. Презирая себя за то, что собирался сделать, он пока не был готов ни к чему иному. Его чувства были настолько неопределенными, что он боялся сейчас раздавать какие-то авансы, строить планы относительно их двоих. Протягивая деньги, он почувствовал, что краснеет. Он не впервые так благодарил женщину, но с Ксенией это оказалось невероятно тяжело. Деньги жгли его ладонь, хотелось выронить их и быстро подуть. Собравшись с духом, Михаил улыбнулся, стараясь убрать напряженность с лица: — Спасибо. Возьми. Теперь я точно знаю, что остаюсь твоим поклонником навсегда.
— Ты все испортил, — тихо сказала Ксения и отвела его руку с деньгами. — Счастливо оставаться, Михаил Александрович. Ты щедр, но мне не нужны твои деньги.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Это нелегко сделать, учитывая то, через что мне пришлось пройти в последнее время. Не бери в голову. Я еще тот орешек.
— Ты нарочно наговариваешь на себя.
— Прощай, ты помог мне сегодня. Если бы ты только знал, как ты мне помог.
— Я рад, но чувствую себя последним дураком.
— Перестань, все в порядке, — Ксения в последний раз посмотрела на Михаила. — Ты хороший и обязательно встретишь ту, которая достойна тебя.
— Кажется, я уже встретил, — произнес Михаил, но уже после того, как за Ксенией закрылась входная дверь.
Он не хотел верить в то, что полюбил с первого взгляда. Это было так непохоже на него, совершенно не вписывалось в правила, отработанные десятилетиями. Все-таки ему было уже сорок два, а безумства обычно совершаются в более романтическом возрасте. Михаил вернулся в комнату, налил себе рюмку водки и, поднеся ее ко рту, поставил на стол: он не будет снова искать утешения в этом. Сколько усилий стоило ему избавиться от этой зависимости, разрушившей все, что было в его жизни. Он начинал все сначала, дав себе обещание всегда иметь трезвую голову, никогда не опускаться туда, откуда ему едва довелось выкарабкаться.
В его жизни все складывалось удачно: родился в благополучной семье, где ему, единственному ребенку, уделяли много внимания. Учеба в школе, плановое восхождение по общественной лестнице: октябренок, пионер, комсомолец, активный член университетского профкома, кандидат в члены партии и пик — красный партийный билет, дарящий неиссякаемое чувство причастности к чему-то великому. Михаил Левитин шел по проторенной не одним поколением тропе, убежденный в том, что каждый его шаг верен. После окончания учебы — работа в исследовательском институте, где к перспективному молодому специалисту относились с повышенным вниманием. Аспирантура стала следующим этапом молодого парторга отдела. Научные статьи, в которых он именовался соавтором, выходили одна за другой. Дорога успехов и карьерного роста расширялась и сулила бесконечные возможности. Был достаток, планы, практически отсутствие препятствий и главное — была идея.
Однако настали времена полного разрушения и отказа от прежних кумиров. Было растоптано и попрано все: в прошлом стали находить столько негатива, что оставалось только удивляться тому, что это выясняется только теперь, столько лет спустя: Ломать — не строить. Партбилеты одни демонстративно порвали, другие молча припрятали, третьи оставили как память, не считая свое прошлое ошибкой, которой нужно стыдиться. Михаил принадлежал к числу последних. Он все равно остался на плаву, успел вовремя сориентироваться, конечно, не без поддержки бывших комсомольских вожаков и партийных боссов. Был забыт диплом, защищенная кандидатская. Все начиналось с нуля: Левитин организовал кооператив, убедился в том, какие сумасшедшие деньги можно зарабатывать шутя, без напряжения. Это казалось удивительным, но новые времена определили новые темпы обогащения тех, кто смог найти свою нишу, и еще более ускоренные темпы обнищания тех, кто не сориентировался. Левитин по обыкновению оказался в числе победителей, поэтому со временем его кооператив претерпел видоизменения как внешние, так и юридические и стал именоваться фирмой, а Левитин — ее хозяином. Потом фирм стало две, а хозяином по-прежнему оставался Михаил.
Не все складывалось гладко. Несколько раз его выручал давний друг, с некоторых пор сменивший бешеный темп столичной жизни на более спокойный в одном из областных центров. Расстояние никоим образом не преуменьшало силу и крепость их настоящей мужской дружбы. Она была проверена временем, трудностями, радостями — Михаил и Сергей все делили пополам, никогда не бросая друг друга в беде. Сергей стал для Левитина старшим братом, человеком, который не подведет никогда. Он был для него маяком, спасательным кругом, советчиком. Именно ему Левитин был обязан тем, что однажды не обанкротился, а отделался несколькими месяцами более напряженной работы, временным снижением доходов. Это было нелегкое время, когда Левитин окончательно определил, кто в его окружении просто прилипала, а на кого можно положиться. После того трудного периода круг его знакомств резко сузился. Левитин не считал это потерей. Он научился быстро забывать тех, кто пытался подставить ему ножку. Он не держал на них зла, они переставали для него существовать раз и навсегда. Может быть, в награду за такое полное отсутствие злопамятности, впоследствии Михаил сумел наверстать все и, кстати, взять под контроль бизнес тех, кто посмел однажды перейти ему дорогу.
К двадцати семи годам Михаил удачно женился. Он не стремился сделать это раньше. В его планы не входила женитьба лет до тридцати, но жизнь распорядилась иначе. Его избранницей стала дочь председателя областного суда. Девушка красивая, невеста завидная во всех отношениях. На ее руку и сердце претендовали многие, но выбрала она Левитина, поддавшись его бесспорному обаянию, сдавшись под натиском его романтических ухаживаний. Зная, что природа не была щедра к нему и не наделила пусть не идеальными, но даже во втором приближении красивыми чертами лица, Михаил давно усвоил, что его козырь — язык, юмор и эрудиция. Его девушкам всегда было с ним настолько интересно, что они забывали и о его невыразительной внешности, и о невысоком росте. Он становился красивее, выше в их глазах, потому что покорял своей жизненной энергией, фантазией. Его успех у женской половины был феноменальным. Однако Левитин не спешил связывать себя узами брака. Романтические ухаживания часто имели более прозаическое продолжение, но Михаил никоим образом не увязывал этот факт с необходимостью жениться. Он принимал как должное уступки влюбленных в него девушек, никогда не обещая им в ближайшем будущем себя в качестве спутника жизни. Левитин возомнил, что он чуть ли не центр мироздания, вокруг которого кипят страсти, все бурлит, обжигая всех, но только не его самого.
Все изменилось с момента знакомства Левитина с Шурочкой на дне рождения одного из его друзей. Теперь Михаил оказался на месте тех несчастных, страдающих от безответного чувства девчонок, так легко вычеркнутых из его жизни. Левитину казалось, что весь мир сосредоточился в насмешливых глазах этой белокурой девчонки. Он бы посчитал величайшим счастьем стать ее молчаливой тенью ради того, чтобы всегда быть рядом. Влюбленный без взаимности, Михаил худел, стал рассеянным, словно витающим в иных измерениях, и вернуть его на землю получалось только у Шурочки. Он был благодарен ей за малейший знак внимания, обращенный к нему. Но эти ответные проявления были такими незначительными, что Левитин впал в полное отчаяние, депрессию, выход из которой ему подсказали «умудренные опытом» друзья: пятьдесят граммов для самоуспокоения и более твердой почвы под ногами настоящему мужику не повредят.
Миша воспользовался советом по полной программе. Он редко выбирал золотую середину. Поэтому пятьюдесятью граммами он не ограничивался. Время шло, дозы горячительных напитков становились внушительнее. Левитин прекратил всякие попытки обратить на себя внимание Шурочки, и именно в этот критический момент с ее голубых глаз спала пелена, мешающая увидеть достоинства Михаила. Девушка разобралась со своими поклонниками, решив остановиться на гибнущем Левитине. Она должна была спасти его, ведь это из-за нее такой чудесный парень превращался неизвестно в кого. Она не могла допустить этого, не показывая, как трогает ее его отчаяние. Шурочка оказалась наивной и сентиментальной, принимая на свой счет бесконечные попойки Левитина. Она полагала, что стоит ему увидеть, что она наконец согласна быть с ним рядом, как он снова станет прежним балагуром и весельчаком. Когда они подали заявление, Шурочка продолжала верить, что он забудет о своем постоянном допинге, узнав, что она беременна. Но уже на свадьбе Михаил оказался в числе тех, кто не помнил, когда и как завершилось застолье. Говоря по правде, Левитин давно уже остыл к Шурочке, женившись на ней только потому, что она ждала от него ребенка. К тому же ее влиятельный отец — один из плюсов к немалому приданому невесты. Считая себя не последним человеком, добившись успехов в жизни, Левитин не заметил, что давно смотрит на мир сквозь особую призму и что в зону его внимания попадает все нужное, приносящее доход, способствующее процветанию бизнеса.
Не обращая внимания на недовольство родителей, Шурочка прикладывала все усилия к тому, чтобы Михаил чувствовал себя уютно рядом с ней. Она надеялась, что двухкомнатная квартира в центре столицы, хозяевами которой они стали сразу после свадьбы, превратится в семейное гнездышко. Шикарный ремонт, новая мебель, домработница — он не замечал ничего, потому что семь раз в неделю возвращался во хмелю. Чаще он доходил до постели и засыпал тяжелым сном, иногда еще пытался играть с маленьким сыном, который радовался его пьяным гримасам, несвязной речи.
Наступил момент, когда Шурочка решительно потребовала, чтобы Михаил взялся за ум. Маленький Миша был уже не тем несмышленым грудником, и ему нравилось далеко не все, что вытворял этот веселый мужчина. Мишеньке исполнилось шесть, и он хмуро смотрел из-под насупленных бровей на отца, от которого на расстоянии разило спиртным и сигаретами. Мальчик старался меньше попадаться ему на глаза, потому что до смерти боялся признаться в том, что его мутит от этого жуткого запаха. Он только раз сказал об этом матери и, увидев, как она смахивает слезы, пожалел, что расстроил ее.
— Ради ребенка, умоляю тебя, не пей больше! — Шура лежала рядом с подвыпившим мужем, не в первый раз начиная этот разговор. Постель давно стала местом для выяснения отношений, а не любовной игры. Шура закрывала глаза и на это, не задумываясь о том, как проводит Михаил время на стороне. Она так устала от его запоев, что даже не задумывалась о том, что у мужа может быть другая женщина. Ей казалось, что ему давно никто не нужен, никто, кроме тех, с кем он постоянно упивается до беспамятства. Шуру гораздо больше интересовал покой сына. — Мальчик растет. Он все понимает. Он страдает, неужели тебе не жаль его? Он даже ходит, как ты. А ты променял его на постоянные банкеты, презентации, пикники. Мы с ним уедем к моим родителям, если ты позволишь себе еще хоть раз явиться домой пьяным.
Он больше не позволил, потому что стал приходить домой изредка, пропадая у друзей на дачах, уезжая в бесконечные командировки. Михаил не считал, что семья страдает от его постоянного отсутствия. Они ведь сами просили его об этом. Левитин не замечал, что собирает вокруг себя не самых порядочных людей. Он впервые холодно отнесся к словам своего лучшего друга. Сергей приехал в столицу по делам. Погостив у Левитиных и не застав хозяина, сумел встретиться с ним в одном из офисов Михаила.
— Ты давно на себя в зеркало смотрел? — Сергей впервые говорил с ним на повышенных тонах. — Тебе скоро тридцать пять? Кажется, в твоем паспорте стоит неверная дата рождения. На вид тебе лет на десять больше. Не пора ли взяться за ум? Ты скоро останешься один, не боишься?
Левитин не боялся. Бизнес приносил все больше доходов. Проблемы дома решались где-то за его спиной. Он и не пытался оглядываться, чтобы вникнуть в дела семьи. Для этого у него была Шурочка. Михаил не брал в голову ее постоянные упреки, слезы, снисходя до очередного разговора, в котором ему отводилась роль обвиняемого. Левитин просто не слушал, он научился отключаться, пропуская мимо ушей ненужную информацию. Нельзя ведь отказывать женщине в маленьких капризах — пусть почувствует себя матерью Терезой, познавшей всю мудрость мироздания. Михаил все больше отдалялся от Шуры, сына. Даже его родители стали на сторону невестки.
Мишенька переходил во второй класс, когда терпение его матери иссякло. Она выполнила данное больше года назад обещание и переехала с сыном к родителям. Шура извела себя настолько, что была близка к нервному срыву. Она не могла позволить себе сорваться, потому что на нее смотрели серо-голубые глаза Мишеньки. Ради него она должна была оставаться сильной, самостоятельной, энергичной. Она знала, что сможет передвинуть горы, если это будет необходимо для покоя ее ребенка. Материнский инстинкт придавал ей столько силы, терпения, мудрости. Единственное, о чем она жалела, что не ушла от Михаила гораздо раньше. Может быть, тогда у нее был бы шанс найти сыну хорошего отца. А сейчас она не хочет, чтобы рядом был мужчина. Она устала, решив посвятить себя только сыну.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Рощина Наталия