Нынче ей не до балов. Та еще танцорка государыня всея Руси – грузная, неловкая, с опухшими ногами в язвах. Этой зимой 1761 года она не способна даже пройтись без посторонней помощи. Но царица по-прежнему танцует – во снах своих. Там Елисавет Петровне не унылые 52, а бодрые 30 с гаком; рой кавалеров вокруг, она кружит легко, изящно, в ловко сидящем на ней мужском костюме. С тех призрачных балов нет нужды убегать в покои для кровопусканий. Годы множили хвори ее, мешали радоваться жизни. А что за хвори? Да кто их разберет, коли даже всезнающий Лесток разводил руками.
Лет 17 назад удалила она от себя лейб-медика, что пестовал ее смолоду: поганец Лесток снюхался с французами да пруссаками, выдавал им тайны российского двора. В Великом Устюге наказание нынче несет. А доверия прочим лекарям как не было, так и нет. Чует душа – недолго мыкаться ей на грешном свете. Оттанцевала свой контрданс веселая императрица.
Превращенные куртаги
1744 год. В Москве у Елизаветы - маскарад для своих, дворцовых. То бишь куртаг, а не бал. Все мужчины обязаны явиться в дамских нарядах, а дамы – в мужских. На действо глазеет Екатерина, невеста наследника и племянника царицы Петра Федоровича. До чего забавны хмурые кавалеры в обширных юбках на китовых усах; чувствуют себя шутами, дуются на царицу. А каково пожилым дамам в штанах, особенно если их ноги коротки и толсты! Умора. Зато Елизавете прятать ног нет нужды, вспоминала Екатерина: «При своем высоком росте и некоторой дюжести она чудно хороша в мужском наряде. Ни у одного мужчины я никогда в жизнь мою не видала такой прекрасной ноги; нижняя часть ее была удивительно стройна. Ее Величество отлично танцевала…» После менуэта 15-летняя Екатерина, бурно выразив восторг государыне, получает ответную похвалу: ей тоже к лицу мужское платье.
На публичных балах Екатерина по три раза меняет наряды; вероятно императрица меняла их еще чаще, если после ее смерти в сундуках насчитали 15 тысяч платьев. А еще тут вершится высокая политика и сводятся счеты.
Сын свинопаса против маршала
Июнь 1742-го. Бал у маркиза Шетарди в честь Морица Саксонского, без пяти минут маршала Франции. Когда-то он подбивал клинья к принцессе Елизавете, но не срослось. Нынче снова болтают: выйдет царица за француза, как пить дать; вон воркуют в сторонке, голуби. Мориц приглашает Елизавету танцевать, а та: занята я в первом танце, за вами – второй. Кем занята? А вон тем чернобровым красавцем. «Сын свинопаса Лешка Разумовский, ея тайный муж», шепчет Саксу Шетарди, и тот смекает, что снова пролетел.
А вот другой бал. В волосах статс-дамы Натальи Лопухиной Елизавета видит розу, точь-в-точь такую, как у нее. Обычно добродушная царица впадает в ярость, велит Лопухиной встать на колени, срезает розу вместе с локоном. Это начало мести: потом Наталью обвиняют в заговоре, порют, отрезают ей язык и ссылают в Сибирь на 20 лет (при Петре III вернулась).
Летом 1757-го, в разгар Семилетней войны с Фридрихом II, 47-летняя Елизавета лежит при смерти. Но русские берут Восточную Пруссию; хороши у государыни полководцы, не хуже бравого Морица. Она выздоравливает – жаль, танцевать уже не может. А повод есть: смеялся Фридрих, что воюет против «трех баб» - мадам Помпадур, крутившей Людовиком XV, да двух императриц – австрийской Марии-Терезии и русской Елизаветы – так все три отыгрались на остряке. А Елисавет Петровна круче всех: через 3 года ее генерал Тотлебен возьмет Берлин. После такой виктории приятно было б пройтись в менуэте с пруссаком да поглумиться над ним в ответ…
После долгих куртагов и балов императрица обожала, чтобы ей чесали пятки. Ради чести ублажить ее величество дамы двора едва не ссорились.
Болячки
К сорока годам она все еще не прочь покружиться да потопать ножкой, но чаще и чаще нуждается в кровопусканиях; средь бала императрица спешит в свои покои, на процедуру. Еще терзают головные боли, их легче переносить в тишине. Годы идут, болезни наступают.
Елизавете приписывали массу внебрачных детей, потому отлучки с балов объясняли очередными токсикозами. Еще у нее подозревали эпилепсию - говорят, наследственный недуг Нарышкиных. Что с ней было на самом деле, покрыто мраком. А болела царица с каждым годом все тяжелее.
…Богослужение в Царском селе, одно из ее последних. Императрице дурно в духоте; выходит на воздух – и валится в беспамятстве. Прохожая, увидев лежащую ничком знатную даму, думает, что та мертва, и накрывает ей лицо платком. Елизавета приходит в себя, но делает еще один шаг к своему концу.
Ноют язвы на ногах, изнуряют истерические припадки. Пишут, царица начала сильно пить, чтобы меньше страдать. Задумалась о страшном суде, расточала милости: дала свободу многим заключенным, отменила налог на соль. Ее грела мысль, что удачно женила непутевого племянника Петрушу на разумной девице из ангальт-цербстского графства. Тем и утешься, веселая царица Елисавет. 25 декабря 1761 года у нее идет горлом кровь. Это конец.
«Чудом Бранденбургского дома» назовет кончину Елизаветы ее заклятый враг Фридрих II. В России воцарится горячий поклонник прусского порядка Петр III – и все, что завоевали генералы усопшей императрицы, снова отойдет Берлину. А через полгода разумная девица из ангальт-цербстского дома отберет власть у фридрихова фаната – и пруссаку заново придется строить отношения с великим соседом.
При российском дворе в Петербурге входят в моду новые танцы.
Автор – Марина Туманова
Сердечное вам спасибо за внимание к каналу, за лайки, комментарии, подписки
Читайте также в моем телеграм-канале https://t.me/ultramarina17