Как вы думаете, сколько лет этой женщине, что на фотографии? Наверняка кто-то скажет, что симпатичной пенсионерке лет семьдесят или чуть больше, кто-то удивится, какой у нее красивый домашний костюм и вообще дама она приятная во всех отношениях. Так вот, эта женщина в декабре отметила столетний юбилей!
Я познакомилась с ней накануне ее дня рождения. Впрочем, были у меня и другие встречи с людьми, давно перешагнувшими 90-летний отрезок жизни. Все они очевидцы событий Великой Отечественной войны и восстановления страны после нее, поэтому заслуживают, чтобы о них узнало как можно больше людей.
Тамара Федоровна Троицына живет в небольшой деревушке в Ленинградской области. Ее родители – простые крестьяне, растившие шестерых детей. Отец Тамары работал трактористом в МТС, мать занималась ребятишками, но летом подрабатывала в пионерских лагерях. Жили трудно, время было тяжелое, деревня большими благами не располагала. Дети росли сами по себе, бегали в лес по грибы да ягоды. Дома для Тамары, второй по старшинству из детей, тоже дел было полно – нужно было воды принести из колодца, убраться, за малышами присмотреть. Мать отправляла старших смотреть за скотиной – пасти коз и коров. Еды было не много, ели не досыта, даже хлеба не всегда хватало. Конфет тоже не было. Когда мать приносила из пионерлагеря что-то вкусненькое, для ребят была радость. Если кто-то угощал сосулькой-карамелькой, конфетку берегли, прятали от посторонних глаз.
Тамара Федоровна рассказала, что ее отец зимой работал на заготовке дров: «Приедет он домой вечером, мы на печке лежим, головы свесив. Знаем: сейчас он достанет из кармана конфетки-подушечки или баранки. А мы лежим и гадаем: кому перепадет такое счастье. Однажды я спрятала карамельку под подушку и уснула. Проснулась – конфета к волосам прилипла, не оторвать. Так в школу и пошла, там смеялись надо мной. А отца мы все очень любили. Мать строгая, всегда усталая, ей не до нас было, зато на папе мы висли, он, когда дома был, всегда с нами играл».
Когда началась война, отца отправили эвакуировать трактора. Мать с детьми осталась в деревне. Они видели, как отступают наши солдаты, видели убитых и раненых. Бабы кричали красноармейцам: «Миленькие, а нам куда деваться?! Немцы наступают!» Им отвечали, чтобы они шли в лес, армия взять с собой мирных не может.
Когда немцы пришли в деревню, сразу же развесили свои лозунги: «Гитлер хороший», «Немецкой армии нужен хлеб! Иди работай, русский!» Фашисты ходили по домам, осматривали, что можно забрать. Первое, что они взяли, - скотину и кур. Заставляли детей ловить птицу, приговаривая: «Матка, курка». Детвора, что поменьше, не понимали, смеялись, глупые. Пока кто-то не сказал им, чтоб так не делали, иначе по голове настучат.
В оккупации жили впроголодь. Выручали грибы. Тамара Федоровна говорит, что так много грибов, сколько было в 1941 году, она не видела никогда. Собирали грибочки свей деревней, сушили их, жарили. Зимой эти запасы очень выручили.
Немцы заставляли детей копать картошку, только все себе забирали. Требовали и указывали, где следует копать, выдавали лопаты всем, даже самым маленьким. Все деревенские жители работали на немцев в поле, весь урожай им сдавали, себе брали крохи – то, что с трудом удавалось спрятать. А ведь едой нужно было делиться с партизанами, они в дальнем лесу стояли. Хлеб для них пекли, лепешки делали.
Тамара Федоровна хорошо помнит морозный февраль 1944 года. Фашисты, чувствуя скорое наступление Красной Армии, совсем осатанели, многих людей угоняли в Германию. Жители ее родной деревни, чтобы избежать этой участи, ушли в лес. А морозы стояли крепкие, холодно в лесу. Люди вырыли окопы, но в них ничуть не теплее. Партизаны посоветовали жителям уйти в другую деревню. Там они заселились в дома, оставленные местными. Жили в них, пока угнанные в Германию люди не стали возвращаться домой. Это уже 1945 год был. Когда семья Тамары вернулась в свою деревню, ни одной хаты там целой не осталось – одно пепелище, все дома фрицы сожгли.
На первое время построили будки-козлятники. Много позже мать взяла ссуду и на эти средства начала строить свой дом. Построила небольшую избушку в два окна, кухня глухая, крыша соломой засыпана, после – дранкой. С материалами после войны было трудно. Когда появился шифер, радовались, что теперь крыша будет надежная, не протечет.
Отец Тамары домой не вернулся. Семья узнала, что, когда он эвакуировал тракторы, была сильная бомбежка, друга отца убило – разорвало на части. Отец сильно плакал. Потом он ушел добровольцем на фронт, а в 1942 году погиб.
«9 мая мы в поле работали, – рассказывает Т.Ф. Троицына. – Вдруг бегут ребята, кричат, что услышали на почте, как кто-то сказал, что война закончилась! Мы кинулись домой сразу же. Радость была огромная, мы плакали, обнимались. Мальчишки деревенские поехали в районный центр, купили разливного вина и напились от счастья. А мы все плакали и плакали, мать поддерживали, ведь она накануне похоронку на отца получила. Она так кричала! Не могла поверить, что осталась одна с детьми».
Тамара осталась работать в колхозе. Сажала картошку, копала, сено сушила. Многие девчонки уехали учиться в ремесленное училище, Тамара просилась у директора отпустить и ее, все говорила, что же она так и останется с четырьмя классами школы. Потом Тамара с подружкой по совету своего брата сбежали из деревни в город, где взяли направление и уехали учиться на ветфельдшера. Через год стали младшими ветфельдшерами, только боялись, что опять в колхоз направят. И Тамара уехала в Ленинград.
Шел 1952 год. Устроиться в Ленинграде было трудно, ведь нужно было найти место с общежитием, а это даже на стройке не гарантировали. Помогла тетя, она устроила Тамару домработницей в одну семью. Девушка нянчилась с их ребенком, готовила, стирала, убирала. Взамен получила временную прописку и зарплату, на которую могла покупать хлеб и вещи младшим братьям и сестре. Себе не приобретала ничего – на это уже средств не хватало.
В этой семье к Тамаре относились как к родной. Когда она все-таки спустя три года решилась от них уйти, плакали, словно теряли родственницу.
Устроилась Тамара на хлебозавод, катала вагонетки, на которые хлеб выкладывали. Тяжело было, но платили хорошо. После хлебозавода пошла на стройку, у нее уже сын Аркадий был. Поднимала его она первое время одна. На стройке работала подсобницей – самая грязная и тяжелая работа. Но зато Тамаре дали комнату – мечта о своем жилье сбылась.
В 1958-м она приехала в родную деревню, сыну годик был. Пошла поработать в поле, а там как раз трудились ленинградские рабочие, которых отправили от завода. И Тамара прямо на грядке познакомилась с Михаилом, за которого потом замуж вышла.
В 1962 году у них дочь Надежда родилась. Квартиру супруг Тамары Федоровны получил от своего завода только в 1978 году, как раз Аркадий из армии пришел. А сама Тамара 16 лет отработала на стройке, потом перешла на фарфоровый завод. Там попала в горячий цех. С печей выкатывались вагонетки с посудой после обжига, она должна была эту посуду принять, собрать в лотки. Было жарко, цех-то горячий. Но работа как на конвейере, попробуй не забери посуду, да не разбей ее при этом. С завода Т.Ф. Троицына и на пенсию вышла в 55 лет.
В 1985-м у Тамары Федоровны умерла мать, и супруги Троицыны вернулись в деревню на постоянное место жительства.
Сейчас с Тамарой Федоровной живет сын. Он рассказал, что его мама в 90-летнем возрасте с подружкой еще в лес бегала, грибы и ягоды собирала, в день проходила десятки километров. Сейчас она в лес уже не ходит, но движение любит. Старается много ходить по участку, сама может себе суп сварить, старается многое делать сама.
Вот такие они, наши старожилы! Прожили нелегкую жизнь, столько горя натерпелись! Но не унывают наши славные бабушки и дедушки.