Нашел ПДА у "Плавней". Одна из заметок очень удивила. Из найденного у аномалии ПДА...
Я помню Припять ещё до первой катастрофы. Мне было 6 лет. Отцу тогда дали квартиру в одной из девятиэтажных домов города. Он работал на станции инженером. В ночь катастрофы его не было на смене. Двадцать пятого апреля у него умер отец, а у меня дед, и мы по семейным обстоятельствам находились в ближайшем селе Копачи. В день назначенных похорон, нас насильно эвакуировали, оставив только отца работать на станции, так и не дав похоронить деда по-человечески. Сказали, что мол сделают все сами. Копачи получили сильную дозу радиации и через месяц были сравнены под землёй. В Припять мы больше так и не вернулись. Это было моей мечтой. После второй аварии, я успел отслужить в армии и поработать в ЧОПе. Мой родной город всегда манил к себе. Когда старкерство начало набирать оборот, я принялся изучать историю Зоны. Через пару лет, весь такой умный, договорился с военными, при помощи старых связей, и пересек пе
Нашел ПДА у "Плавней". Одна из заметок очень удивила.
Из найденного у аномалии ПДА...
Я помню Припять ещё до первой катастрофы. Мне было 6 лет. Отцу тогда дали квартиру в одной из девятиэтажных домов города. Он работал на станции инженером. В ночь катастрофы его не было на смене. Двадцать пятого апреля у него умер отец, а у меня дед, и мы по семейным обстоятельствам находились в ближайшем селе Копачи. В день назначенных похорон, нас насильно эвакуировали, оставив только отца работать на станции, так и не дав похоронить деда по-человечески. Сказали, что мол сделают все сами. Копачи получили сильную дозу радиации и через месяц были сравнены под землёй. В Припять мы больше так и не вернулись. Это было моей мечтой. После второй аварии, я успел отслужить в армии и поработать в ЧОПе. Мой родной город всегда манил к себе. Когда старкерство начало набирать оборот, я принялся изучать историю Зоны. Через пару лет, весь такой умный, договорился с военными, при помощи старых связей, и пересек периметр. А в Зоне то все не так, как в учебниках. Я едва не погиб, спустя пять минут нахождения внутри. Чудом добрался до Сидоровича, да там и осел на несколько месяцев. Дорога до Припяти, казалась немыслимым и не проходимым испытанием. Время шло, я пообжился, многому научился. Лидеры группировок звали меня, а свои ряды, но я предпочитал быть Одиночкой. Через пару лет, я перебрался на Затон. До цели оставалось совсем немного. Безопасный маршрут в Припять тогда уже нашёл Дектерев. И вот договорившись с Лоцманом, а потом с Гариком, я полетел на встречу с мечтой. Припять сильно изменилась с того момента, когда я, запомнил её.
Некогда город - спутник, который быстро развивался, и привлекал жителей своими возможностями, превратился в памятник времени. Природа все больше порабощала здания, построенные человеком, показывая всю свою мощь и грацию.
Не без труда я нашёл свой дом и квартиру. Разграбленная и разрушенная, моя детская комната, навеяла на глаза слезы. Я выпил пятьдесят, и начал собираться к Прачке. Уже смеркалось, а бродить по Припяти ночью, врагу не пожелаешь. Переночевав в родном городе, я отправился обратно, к окрестностям Юпитера и станции Янов. В тех краях, находилось моё любимое село - Копачи. Сейчас на его месте, виднелись лишь небольшие холмики и таблички с номером дома. Фон здесь, даже сейчас зашкаливает. Уколовшись антирадом, я продолжил бродить по остаткам родного села. Почему я говорю села, а не деревни? Да каждый бывалый знает, что в селе церковь есть, а в деревне нет. Даже сейчас, старая церквушка, стояла на самом краю села. Её не тронули, видимо фон там нормальный. Идя к ней, мне попадались крыши домов, торчавшие из земли. Видимо плохо закопали, или выкопали уже. Двери в церковь были на распашку. Внутри было чисто, кое-где даже висели иконы. Казалось, что кто-то постоянно убирает здесь. Радиации здесь не было, поэтому можно было смело перекусить и немного перевести дух. Жуя бутерброды с вяленым мясом, меня потревожил не громкий, странный вой. Он доносился с северной стороны, и временами прекращался. Я моментально закончил с трапезой, и дослав патрон в патронник, направился в сторону источника звука. В метрах в пятидесяти от церкви, находился небольшой склеп, и звук, судя по всему, шёл именно из него. Было немного не по себе, но проверить надо было. Склеп представлял собой небольшое на половину, погрузившуюся под землю, бетонное здание с лестницей вниз. Спустившись туда, я попал в квадратное помещение с небольшим постаментом. Внутри никого не было. Я немного успокоился. Мало ли, что там с недосыпа может показаться может. ПДА на руке завибрировал. Я даже вздрогнул ненароком. Семецкий погиб. Вот дела, выброса нам ещё не хватало.
Хоть склеп и был хорошим укрытием, не хотелось оставаться в нем на долго. Атмосфера грусти и уныния этого места, не располагала к себе. Но другого выхода не было, нужно было ждать. В наушнике зашипело, а потом раздался голос Гарика. Он предупреждал и приближающемся выбросе. Я скинул рюкзак, достал ещё один фонарик и воду, уселся в углу пережидать выброс. Наверху завяли собаки. В какой-то момент мне показалось, что я слышу странный до жути знакомый хрип. Но потом все прекратилось. На минуту наступила тишина, предвещавшая жуткое ненастье. Не знаю сколько прошло времени, но в какой-то момент, земля начала дрожать. Карканье ворон, шум деревьев, все смешалось в один грозный вой. Я закрыл голову руками, стараясь отстранится от всего этого хаоса. Очередной толчок подкинул меня почти на метр, а падая, я ударился головой о край плиты и отрубился.
Мне снилось, как я был маленьким мальчиком, как и в тот роковой день. Я стоял посреди знакомой улицы Припяти, где постоянно гулял с отцом. Город выглядел так, как я запомнил его до первой аварии: яркий, оживленный, с зелеными газонами и цветущими деревьями. Люди улыбались, дети играли на улице, и казалось, что ничего плохого никогда не случится.
Вдруг я заметил деда, который всегда был для меня примером силы и мудрости. Он стоял на пороге нашего дома, держа в руках букет цветов. Его глаза светились радостью, и я почувствовал, как сердце наполняется теплом.
— Привет, внучек, — сказал он своим мягким, но уверенным голосом. — Я так рад тебя видеть.
Я подбежал к нему, обнял и почувствовал, как слезы текут ручьем. Я так давно его не видел, почти не помнил его черты лица, но тут, я видел его отчетливо.
Мы пошли по улице, разговаривая обо всем на свете. Дед рассказывал мне истории из своей молодости, о том, как он работал на стройке и как они с товарищами, строили этот город. Я слушал его с огромным интересом, чувствуя, как время словно останавливается.
Сон оборвал очередной толчок. Голова раскалывалась. Приложив руку к виску, я измазал ее в красной соленой жидкости. Пришлось даже вколоть обезболивающее. Когда оно начало действовать, я чуть не упал снова. И не от действия лекарства. На постаменте в центре склепа, стоял гроб...