Высоко среди сверкающих атмосферных слоёв другого мира раскинулся Лес Орхалис, подвешенный прямо в воздухе. Его деревья не стоят на земле — они висят, словно огромные зонтики, на силовых нитях света, натянутых между слоёв неба. Стволы светятся мягкой пастелью: лазурные, прозрачно-зелёные, фиалковые. Листья непрерывно переливаются и создают миражи — вместо одной реальности здесь мягко плавают десятки. Ступаешь в лес — и не знаешь, идёшь ли по земле, воде или плывёшь сквозь атмосферу. Коронные птицы с лепестковыми крыльями оставляют за собой отражения, не совпадающие с их формой — будто ты видишь их эмоции, а не тела.
Высоко среди сверкающих атмосферных слоёв другого мира раскинулся Лес Орхалис, подвешенный прямо в воздухе. Его деревья не стоят на земле — они висят, словно огромные зонтики, на силовых нитях света, натянутых между слоёв неба. Стволы светятся мягкой пастелью: лазурные, прозрачно-зелёные, фиалковые. Листья непрерывно переливаются и создают миражи — вместо одной реальности здесь мягко плавают десятки. Ступаешь в лес — и не знаешь, идёшь ли по земле, воде или плывёшь сквозь атмосферу. Коронные птицы с лепестковыми крыльями оставляют за собой отражения, не совпадающие с их формой — будто ты видишь их эмоции, а не тела.
