Проводив Марата, Ирина больше не собиралась изображать заботливую мать. Весь день она провела у себя, готовясь к тому, что должно было произойти поздним вечером или ночью. Конечно, она обнаружила, что из книги вырваны «те самые» страницы, и это привело ее в бешенство.
Ирина не выходила из своей комнаты. Иначе потом кто-то из прислуги вспомнит, что «хозяйка была злая, раздраженная». И тогда полиция свяжет тра-гедию, которая случится с девочкой – с гневом приемной матери.
Ирина сказала Наташе, что у нее болит голова, и она хочет отлежаться, может быть даже заснуть, если получится. И попросила принести ей чаю. Потом, взяв чашку, Ирина заперла дверь на ключ.
До вечера ей удалось восстановить нужный текст почти полностью – отчасти по памяти, отчасти – взяв отрывки из других старинных книг.
Это вернуло молодой женщине хорошее настроение и к ужину она вышла.
Никогда еще Ирина не была столь обаятельной и приветливой как в тот вечер. Несколько раз она сказала Лиле, как рада, что девочка попала в их семью, и как она, Ирина, ее любит.
Еще молодая женщина строила планы, говорила, что летом они все поедут к морю, и рассказывала, как они там будут развлекаться. А пока Ирина уговаривала Лилю выпить ее любимый молочный коктейль с клубничным сиропом.
Перед девочкой стоял большой бокал, и Лиля осушила его до капли.
У Лили были свои планы. Она собиралась дождаться, пока весь дом уснет, а затем открыть окно, и через него выбраться наружу. Стены дома увивали густые лианы дикого винограда. Лиля надеялась, что они смогут выдержать ее вес, и она спустится вниз. Теперь она была готова на что угодно, лишь бы не оставаться здесь, с этой ведьмой.
...Лиля плохо спала, обычно ей удавалось заснуть лишь после полуночи. Но сегодня, когда Наташа проследила, чтобы девочка переоделась в пижаму, погасила дверь и оставила Лилю одну, девочка почувствовала, что ее неудержимо клонит в сон.
Но сдаться сейчас, отказаться от своего плана – Лиля просто не могла.
Она поступила как герой одного из фильмов, который видела по телевизору. Вытащила из шкафа вещи, уложила их на постели, укрыла сверху одеялом. Казалось, что в кровати кто-то спит. Лиля понимала, что у нее уже нет времени дожидаться, пока в доме все стихнет. Она просто уснет сейчас сидя - вот и все. Остается надеяться, что к ней в комнату никто не зайдет до утра.
Лиля вскарабкалась на подоконник. Пришлось повозиться, чтобы открыть окно. В какой-то момент руки девочки замирали, Лиля уже сама не понимала толком – спит она или нет.
Кажется, она уже даже видела сны... Короткие, на пару секунд. Лишь инстинкт заставлял Лилю делать то, что она делала. Инстинкт самосохранения.
Девочка взялась за жесткие лианы – выдержат они или нет? – и начала спускаться.
*
Как ни хотелось Ирине взяться за дело поскорее, она тоже вынуждена была ждать. Другая прислуга уходила на ночь, но Наташа ночевала в доме, И свет в ее комнате погас лишь ближе к полуночи. Ирина выждала еще минут двадцать, и только тогда открыла дверь. В одной руке она держала свечу – но не настоящую, а светодиодную, имитацию. В другой руке был зажат хирур-гический скаль-пель. Всё, что ей надо было произнести – к этому часу Ирина уже помнила наизусть. Дня ей хватило, чтобы выучить. Она всегда отличалась завидными способностями к языкам.
Ирина вошла в детскую, не сомневаясь, что Лиля давно уже спит. Снотв-орное не имело вкуса и запаха, и Ирина влила его в коктейль щедрой рукой. А состав был редкий, сложный... Никому и в голову не придет делать потом специальное исследование, чтобы обнаружить именно это препарат.
Войдя в комнату, Ирина погасила свечу. Она не хотела, чтобы даже случайный прохожий с улицы увидел свет и силуэт взрослой женщины. Тем более, что эта маленькая ду-рочка спала с открытым окном. Ирина затворила створки, повернулась к постели...
И обмерла.
Перед нею стояла светлая, как сгустившийся дым, полупрозрачная фигура женщины. Она заслоняла собою постель ребенка.
Хотя Ирина долго занималась оккультными науками – но увидев перед собой столь явное проявление потусторонней силы – она испытала ужа-с.
Это было что-то особое, стихийное, древнее, не подвластное знаниям и умениям молодой женщины.Ирина только смотрела и не говорила ничего.
Потом она узнала Елену.
- Так ты тоже? – вырвалось у Ирины.
Она имела в виду, что Елена тоже взялась за эти темные науки и далеко опередила Ирину в их изучении.
- Скажи мне только одно, – просила Ирина, – Ты еще жива или уже ...
- Я пришла, чтобы занять ее место, – сказала Елена, – Её ты не получишь.
Обеим было понятно, что речь идет о маленькой девочке.
- Говори! – велела Елена.
Ирина начала произносить те слова, которые затвердила наизусть. В какой-то момент она сама хотела остановиться, но уже не могла. Ей казалось, что всё вокруг идет бликами, меняется местами, так бывает, когда ты стоишь в комнате с бесчисленными зеркалами, и не можешь уже понять, где ты – а где твое отражение.
Потом мир распался на осколки, и не сразу собрался воедино. И в те несколько мгновений, когда Ирина не понимала, кто она и где она, вернется ли она когда-нибудь еще в свою прежнюю жизнь – в эти мгновения дано ей было все переосмыслить. И отшатнуться от того, что прежде так привлекало ее.
...Лунный свет заливал комнату. Ирина оглядывалась, приходя в себя. Никого не было рядом с ней. Она вновь зажгла свечу и невольно бросила взгляд в зеркало, висевшее на стене. Что-то показалось ей необычным, странным. Она приблизилась, вгляделась в свое лицо –и поняла. На нее смотрела красивая женщина, с глазами голубыми как весеннее небо.
А под окном, в зарослях дикого винограда, свернувшись калачиком, спала маленькая девочка.
*
- Ну ты меня удивила... Нет, правда удивила, – повторял Марат, – Представить не мог, что ты так быстро наиграешься этой девчонкой. Ты так просила, чтобы мы ее взяли...
- Бывает, – спокойно сказала Ирина, – Я поняла, что не смогу ее полюбить. Но я чувствую свою вину перед нею. Поэтому теперь прошу тебя о другом – давай отдадим Лилю в очень хорошую закрытую школу-пансионат. Оплатим ей обучение. Голова у девочки ясная, хромает она совсем немного – мне кажется, если Лиля получит достойное образование – всё у нее в жизни сложится так, как надо.
Марат только плечами пожал. У него не было возражений. Он не успел привязаться к ребенку, да и не собирался этого делать.
Ирина встала, чтобы уйти.
- Да, и еще вот что, – сказала она напоследок, – Не ищи Елену. Ты ее не найдешь – в каком-то смысле слова ее больше нет. И я могу тебе объяснить, почему она ушла.
Ирина положила перед Маратом небольшую цветную фотографию. Размером с открытку. Совсем юная Елена держала на руках младенца и с любовью смотрела на него. Наверное, она даже не знала, что ее фотографируют – ее улыбка предназначалась только ребенку. А у того были глаза разного цвета – голубой и зеленый. У того... у той...
- Это я, – просто сказала Ирина, – Одна из медсестер сфотографировала нас с мамой, и отдала снимок моим приемным родителям. А они – мне.
Некоторое время Марат не мог сказать ни слова. Он знал про особенность Ирины. Правда при нем она всегда носила цветные линзы. Вот и теперь, наверное, надела...
- Всё изменилось, – сказала Ирина, – Я стала другой. И я ухожу от тебя, потому что не люблю и никогда не любила. Не ищи и меня тоже.
*
А за тысячи километров отсюда, Игорь стоял на самом верху маяка, и на руке у него сидела большая птица. Перья ее были столь белоснежными, словно ни она сама, ни душа, заключенная в ней, никогда не касались земли.
...Птица до сих пор продолжает прилетать. Игорь уже не знает, происходит это наяву или во сне.
Напоминаю, что на Дзен-канале будет выложено еще два рассказа. После этого они станут публиковаться только в Телеграмме. Для подписки на канал нажимайте на ссылку ниже