Окончание отпуска Данилы совпало с началом моего. Мы с дочкой собрались лететь в Петербург к родственникам. Билеты купили на один с сыном самолет, который летел в Москву.
Прилетев рано утром, мы полдня гуляли по Москве. Сын не любил этот город. Он считал, что там постоянная суета, давка, равнодушные, холодные люди. Днем мы с дочкой должны были сесть на поезд, следовавший в Петербург, сын – в Кострому.
Глава 7
Мы с дочкой проводили сына на поезд на Ярославском вокзале. Я крепко обняла его, рыдать себе запретила, зная, что он этого не любит. Постоянно лезли в голову нехорошие мысли, в душе щемило так, что было трудно дышать, но я запрещала себе думать о плохом.
Сидя в поездах, мы еще долго переписывались в мессенджере.
Пока мы с дочкой были в Петербурге туда в военный госпиталь привезли Алексея. Мы поехали его навестить. Выглядел он плохо. Осколки, у позвоночника и в лице доставать врачи отказались. Это было опасно, он мог остаться овощем. Он был очень слаб, постоянно болела и кружилась голова.
Алексей сказал мне, что относится к Данилу как к родному брату. Данил необычен во всем. Никогда никого не подводил, храбрость зашкаливала. Всегда готов был рисковать своей жизнью ради спасения кого-либо из товарищей, ни при каких условиях не оставлял своих без помощи, даже если под угрозой была его собственная жизнь. Оказывается, Данил, за время боевых действий, вытащил на себе около семидесяти раненых человек. С одним из раненых бойцов на спине он бежал от танка, который стрелял по ним, сзади несколько раз разрывались снаряды. Сын думал, что принесет на точку эвакуации труп, но к великому удивлению, никого даже не задело.
Мне было очень приятно это слышать. Я уверена, что Алексей обладает теми же качествами, потому что с другим человеком мой сын не сошелся бы, я это точно знаю.
В середине июля из Санкт-Петербурга мы с дочкой вернулись в родной город. С Данилом мы были на связи каждый день. Он был молчалив, в разговоре упоминал только, что очень устал. Каждый день они выходили с заданиями на передовую, жара стояла невыносимая – плюс тридцать, сорок градусов, дождей давно не было. Людей сильно не хватало, опытных тем более. Новички были, но и толку от них было немного.
24 июля 2024 года вечером Даня позвонил мне поговорить. В разговоре упомянул, что сильно устал и очень хочет домой. Я испугалась, потому что помнила его же слова, что такие вещи говорить бойцам нельзя. Старалась увести тему в другую сторону. Мы болтали обо всем подряд, я старалась не думать о плохом, рассказывала ему о нашей мирной жизни, стараясь отвлечь от его кошмаров. Разговор закончили как обычно фразой: "Я тебя люблю" и ответ от сына: "Я вас тоже".
Ночью от сына пришло сообщение, что он не выйдет на связь несколько дней, уходит на задание. Можно задавать вопросы Алексею, он будет в курсе всего.
Я решила потерпеть два дня, потом просить Лёшу, чтобы он узнал как Данил.
26 июля вечером Алексей сам написал мужу, что Данил погиб вчера утром, двадцать пятого числа, на задании. Лёша это почувствовал, ему никто не сообщал. Он сам начал звонить однополчанам и задавать вопросы про Даню. В их кругу запрещено кому-то что-то говорить, пока погибшего не достанут. Алексей был настойчив и все узнал.
Как же повезло тете Лиде, что она не дожила до этого дня. Это был тот момент, когда живые завидуют мертвым.
Группа из четырех человек была отправлена на разведку в так называемую «серую зону» на передний край. Зная всю обстановку, они понимали, что могут не вернуться. Данил еще будучи в отпуске часто говорил мужу, что в последнее время у них все задачи на 200, то есть шансов вернуться живым или невредимым с задания практически нет.
«Каждый раз ухожу на задание и знаю, что могу не вернуться» — это были его слова.
Двое из четверых: Данил и командир взвода, были опытные и двое – новенькие, которых надо было обучить и проверить как они будут вести себя в боевой обстановке. Данил бежал по лесополосе первым, когда начался минометный обстрел. Первая же мина попала прямо в него, сразу насмерть. Второй опытный боец был ранен. Когда он смог подойти к Данилу, то сразу понял, что шансов нет. Обстрел продолжился, поэтому остальные трое из группы отсиделись в лесополосе и вернулись на базу.
Эвакуировать его тело возможности не было, командир взвода сам был ранен в висок, а им нужно было преодолеть несколько открытых участков местности, где легко можно было стать добычей.
Я не буду подробно описывать то, что происходило в нашей семье после этого. Я плохо помню, да и нет в этом смысла.
Первое время брат мужа убеждал нас в том, что они могли ошибиться, Данил жив, просто ранен, надо подождать. Мы почти поверили, нам это было очень нужно и удобно.
Лёша все эти наши "удобные" мысли выслушивал по телефону и молчал. Ему самому было плохо. В том, что Данил погиб, он не сомневался. Он говорил, что Данил был не просто рядовым, обычным бойцом, поэтому там, на базе, плохо всем, его все знали, уважали и очень ценили. Если бы он был жив, его бы никогда не бросили.
Муж общался с командиром сына, тот сказал, что для него дело чести достать Данила, просто сейчас это невозможно, та территория находится под постоянными обстрелами.
В сентябре командир роты Данила и еще один его боевой товарищ пошли за ним вдвоем, но оба были ранены, вытащить сына не удалось.
Первый месяц я на работу не ходила, там все поняли и отпустили. Просто как зомби ходила по городу, наматывая в день по тридцать километров. Муж оказался крепче, через неделю вышел на работу.
Дома одной находиться было совсем невозможно, от моих криков соседи начинали стучать по батареям, поэтому выход для меня был только один – бесцельно ходить по городу. Психотерапевт выписал мне антидепрессанты и снотворное, но я плохо ощущала их действие.
Через месяц я поняла, что муж заикается. Он начал заикаться сразу, просто в течение месяца я не могла ничего видеть и замечать.
В октябре нам сообщили, что останки сына вытащили и передали медикам. Последние надежды рухнули. В родном городе мы начали искать варианты проведения генетической экспертизы, это оказалось не так просто.
В начале декабря 2024 года тело Данила привезли в родной город. Экспертиза подтвердила, что привезли останки Данила.
На похоронах было огромное количество людей – родня, многочисленные друзья и одноклассники, директор гимназии и учителя, приехали из Петербурга только что выписавшийся из госпиталя Алексей и его отец Степан, а также сослуживец из соседнего города.
Алексей потом просил у меня прощения за то, что когда они принимали решение подписать контракт, то не думали о близких, на уме были только свои амбиции и желание повоевать. Говорил, что если бы они не поддерживали друг друга, то ничего бы и не случилось.
Я его не виню, он сам мог оказаться на месте Данила.
На момент гибели Данилу был 21 год, провоевал он почти два года. Пацан, у которого за спиной были только школа и война.
Сын награжден медалями "За боевые отличия", "За отвагу", «Георгиевским крестом» 4 степени и Орденом мужества посмертно.
Сейчас прошло 8 месяцев со дня гибели сына. Сильные эмоции поугасли, к постоянной боли уже привыкли, спать полноценно не получается, жить тоже.
Мы стали как сын, ведем себя так, чтобы никто ничего не понял о нашем действительном состоянии. На работе, наверное, мне все удивляются.
Сразу появились мысли "Бежать", думаем переехать в любимый нами, красивый город Санкт-Петербург. Но удастся ли убежать от себя, вот в чем вопрос…
Как я уже говорила, эту историю жизни мне прислали, сказав, что я могу сделать рассказ в своем стиле, просили лишь оставить неизменным имя сына. Я не смогла и не захотела делать что-то с этими откровениями. Я посчитала, что просто не имею морального права на какие-то фантазии. Но и пройти мимо я не могла, думаю, не надо объяснять, почему? Каждый раз, читая присланный файл, я плакала, проживая всю боль и страх с родными Данила. Я оставила все как есть, за исключением некоторых моментов, но они сильно не влияли на историю.
Я очень благодарна маме этого прекрасного парня, за доверие, очень надеюсь, что, рассказав о своем сыне, ей станет чуточку легче. Я понимаю, что эту боль не заглушить, в душе навсегда останется черная дыра, рана, которая будет кровоточить. Я понимаю, что любые слова не имеют смысла. Это пустой звук, но очень прошу вас ДЕРЖИТЕСЬ! Вы воспитали достойного мальчика, низкий вам поклон!
Я очень благодарна своим читателям за корректные комментарии, за поддержку и сочувствие.
Вечная память Героям!