Её пальцы, казалось, вросли в мою кожу. Я чувствовала, как к.р.о.в.ь стекает по лицу, а её нечеловеческие глаза сверлят меня насквозь. Она рычала что-то нечленораздельное, дёргая меня за волосы, прижимая к полу.
В этот момент я поняла – магия здесь бессильна. То, что сидело внутри этой женщины, питалось моей силой как ребёнок грудным молоком. И тогда я сделала то, чего сама от себя не ожидала.
-Господи помоги! – вырвалось из моей груди непроизвольно, как последний крик о спасении.
И в тот же миг что-то изменилось. Одержимая женщина замерла, её глаза закатились, обнажая белки. Она отпустила меня так резко, будто её ударило током.
-Ааааа!– раздался её вой, от которого задрожали стены. Она начала кататься по полу, извиваясь как змея, дёргаясь всем телом. Её крики перешли в нечеловеческий визг, от которого закладывало уши.
-Уходи! Уходи!– вопила она, будто обращаясь к кому-то невидимому.
Я отползла в сторону, прижимая руку к кровоточащему лицу. В этот момент я поняла – молитва сработала. То, что вселилось в эту женщину, боялось упоминания Бога как огня.
Её тело билось в конвульсиях, она рвала на себе одежду, царапала кожу до к.р.о.в.и. А я сидела, пытаясь прийти в себя, чувствуя, как по щекам стекают слёзы – то ли от боли, то ли от облегчения.
-Господи помоги...– повторила я, уже более уверенно.
И в этот момент я поняла – первый шаг сделан. Подселенец показал свою слабость, и теперь я знала, как с ним бороться. Пусть моя магия сопротивлялась каждой молитве, пусть внутри всё протестовало против этого, но теперь я знала – только так я смогу помочь этой женщине и её семье. Я привязала её за руки к батарее и взывала к Богу, скрипя зубами от боли и размазывая по лицу слёзы.
А она продолжала биться в судорогах, её крики эхом отражались от стен, и в этих звуках я слышала не только боль, но и надежду на освобождение.
Её крики постепенно стихли, превратившись в надрывные всхлипывания. Женщина прижала колени к груди, и начала бормотать что-то невнятное:
-Мои дети... мой муж... что я наделала...– доносились до меня обрывки её причитаний.
Я осторожно приблизилась, держа наготове бутылку со святой водой. Её глаза были полны слёз, а лицо искажено мукой. Она выглядела как ребёнок, потерявший всё на свете:
-Где мои малыши? Они в порядке?– лепетала она, заламывая руки.
И тут произошло то, чего я не ожидала. Из её рта вырвался тёмный сгусток – нечто похожее на дым, но более плотное и осязаемое. Он зависла в воздухе, принимая форму маленького чёрного существа с крыльями.
-Нет! – злобно прошипело оно, устремляясь ко мне.
Существо попыталось проникнуть в моё тело через рот, но я успела закрыть его руками. Оно билось о моё тело и пыталось пролезть в рот через пальцы,издавая противный скрежет:
-Ты не сможешь меня остановить! Я найду способ вернуться!
Я отступила, чувствуя, как сила внутри меня закипает от ненависти к этому созданию. Оно металось по комнате, ища слабое место в моей защите, но я уворачивалась и пригибалась.
-Убирайся! Именем Господа Бога! Господу помолимся, Господу помолимся!– кричала я.
Существо завизжало, превратилось в тёмный вихрь и исчезло, оставив после себя лишь неприятный запах серы.
Женщина на полу затихла, её дыхание стало ровным. Она выглядела измождённой, но в её лице больше не было той звериной ярости.
-Всё хорошо,– прошептала я, опускаясь рядом с ней. – Он ушёл.
Она слабо улыбнулась, вытирая слёзы со щёк. А я поняла – самое сложное ещё впереди. Нужно было помочь ей восстановиться, вернуть память о произошедшем и защитить от возможных последствий.
Но сейчас, глядя на её мирное лицо, я знала – первый и самый важный шаг был сделан. Подселенец был изгнан, и теперь у этой женщины был шанс начать жизнь заново.
Я достала из сумки иконы и расставила их вокруг женщины, создавая защитный круг. Её дыхание было ровным, но лицо всё ещё выглядело измождённым.
-Господи, помоги мне завершить это дело,– прошептала я, набирая святую воду в ладони.
Окропила женщину со всех сторон, читая молитвы, которые выписала днём. Каждое слово давалось с трудом – сила внутри протестовала, создавая помехи в голосе, путая в глазах слова. Но я продолжала, прикусив щёки.
Руки начали дрожать от напряжения. Я чувствовала, как силы покидают меня с каждой произнесённой молитвой. Магия сопротивлялась, словно пытаясь остановить меня, но я упрямо продолжала ритуал.
Женщина слабо застонала, когда святая вода коснулась её лба. Её веки затрепетали, и она открыла глаза – уже человеческие, полные страха и непонимания.
-Что... что произошло? – прошептала она, оглядываясь по сторонам.
-Не думайте об этом,– ответила я, чувствуя, как последние силы покидают меня. – Он ушёл, навсегда.
Но закончить ритуал я не успела. Внезапно комната наполнилась странным белёсым свечением, исходящим от иконок. Воздух стал густым и тяжёлым, а мои руки начали гореть от напряжения.
Я продолжала читать молитвы, чувствуя, как сила внутри бьётся в последней попытке остановить меня. Каждое слово давалось всё труднее, голос становился тише и тише.
-Ещё немного, – прошептала я, борясь с подступающей темнотой перед глазами.
Когда последняя молитва была прочитана, и свечение начало угасать, я почувствовала, как чьи-то руки коснулись моего лица. Женщина, уже пришедшая в себя, пыталась привести меня в чувство.
-Что с вами?– испуганно спросила она.
Но я уже не могла ответить. Ноги подкосились, и я упала на пол, чувствуя, как последние остатки сил покидают моё тело.
-Простите... Я всё объясню позже,– успела произнести я перед тем, как погрузиться в темноту.
И даже в этом состоянии я чувствовала, как сила внутри успокаивается, укладываясь, как кот в комочек,принимая поражение. А где-то вдалеке слышался голос женщины, зовущей на помощь, и звук приближающихся шагов – наверное, её мужа, струсившего и не вышедшего ко мне, как мы договаривались ранее.
Но это уже было не важно. Главное – я выполнила свою задачу, несмотря на сопротивление собственной силы. И теперь могла позволить себе отдохнуть, зная, что женщина в безопасности.
*****
Тёплая летняя ночь окутала город после недавнего дождя. Влажный воздух был напоен ароматом цветущих лип, а небо усыпано мириадами звёзд. Тишина нарушалась лишь редким шелестом листвы и далёким гулом проезжающих машин в оживлённой части города.
Лидия Семёновна осторожно ступала по мокрой тропинке. Рядом с ней, пригибаясь и прячась за кустами, семенили Захар и Фимка. Они несли на самодельных носилках обессиленную Тасю.
-Тише, тише, окаянные, девку не угробьте, – приговаривала старушка, когда им приходилось прятаться от редких прохожих. – Не дай бог кто увидит!
Фимка, который то и дело норовил споткнуться о собственные ноги, тихонько бурчал:
-И зачем только мы в это ввязались? Могла бы и сама дойти утром.
-Цыц! – шикнул на него Захар. – Не хватало ещё, чтобы нас заметили!
Они пробирались мимо заборов, пригибаясь за клумбами и прячась за деревьями. Каждый раз, когда слышались шаги, вся компания в панике разбегалась: Лидия Семёновна за ближайшие кусты, домовые – под скамейки, а Тасю временно запихивали в какую-нибудь нишу.
-Совсем измотало её,– качала головой старушка, вытирая пот со лба. – И как только додумалась в такое сложное дело ввязаться? В силу-то ещё не вошла.
-Да уж, – вздохнул Захар, поправляя самодельные носилки из старых одеял. – Теперь вот таскай её по всему околотку!
Наконец, они добрались до конечной точки, и огибая свет от фонарей, подошли ко двору.
-Теперь самое сложное, – прошептала Лидия Семёновна. – Надо машину как-то к дому пригнать.
В этот момент, как по мановению волшебной палочки, из-за угла появился Иван Сергеевич:
-О, Лидочка, и вы гуляете? – бодро заговорил он. – А что это у вас... Носилки? И кто это у вас там?
-Иван Сергеевич, голубчик! – всплеснула руками Лидия Семёновна. – Помоги, пожалуйста! Нужно Тасенькину машину к её дому отогнать, а то она совсем без сил!
-Да что вы говорите!– возмутился старичок. – Сейчас всё устроим!
Спустя долгие минуты ожидания, которые как на зло тянулись словно кисель, машина Таси подъехала к воротам,
-Вот так-то лучше,– удовлетворенно хмыкнул Захар, когда они наконец-то занесли Тасю в дом. – А то намаялись, как на огороде целый день!
-И что бы вы без меня делали? – проворчала Лидия Семёновна, вытирая пот со лба. – Хоть бы больше таких приключений не было! Захар, чего не углядел какие она дела берёт?! А если бы сила её изнутри как розочку вывернула?
Домовой промолчал, потупив взор в кирпичную стену.
-Да уж, – вздохнул Фимка, почёсывая вновь закрутившуюся шерсть. – Лучше я буду плесень на хлебе выращивать, чем ещё раз такое!
Они оставили Тасю в её кровати, укрыв одеялом. В окно заглядывали звёзды, а в открытое окно доносился аромат ночного леса.
-Ну что, по койкам? -спросил Захар, зевая. – Завтра надо будет много дел переделать.
-И то верно, – кивнула Лидия Семёновна. – Старость, я уже не та, чтобы по ночам шастать. Захар, если узнаю, что это ты её сподобил на это дело, бороду на пень положу и уши отсеку, понял?
Домовой испуганно посмотрел на старушку:
-Лид Семёна, так она же всю силу взяла!
-Взяла, да сила в неё не вошла! Ты видел как она мучается? Ты представь каково это, когда в тебе бесы дерутся! Ещё раз, Захар, и всё! Я не Шурочка, терпеть не буду твои сумасбродства.
Они молча разошлись, каждый по своим делам – старушка домой, домовые в кладовку и шкаф, а Тася в глубокий сон, который должен был восстановить её силы после первого серьезного дела против естества.
