Все мы знаем, что лётчики-романтики. А молодые лётчики – тем более. Да и вообще, любой молодой специалист склонен романтизировать свою профессию. Недавним выпускникам кажется, что они могут горы свернуть, что им любое дело по плечу. Не обходит стороной это ощущение и выпускников военных училищ. Поэтому некоторые из них (при возможности выбора места службы) стремятся туда, где можно испытать себя, получить бесценный боевой опыт. Вот и герой моих очерков, Валерий, по окончании лётного училища выбрал службу в пограничных войсках. И первым местом его службы была Грузия.
Его мама, Татьяна Ивановна, вспоминает: «Отец хотел посмотреть военный билет, узнать, куда распределили его, но Валера говорил, что им ещё не выдали. Наверное, не хотел волновать нас. Позже мы узнали, что он распределился в Грузию. Когда мы у него спросили, был ли другой выбор, наш сын ответил, что ещё можно было на Дальний Восток. Но он решил в Грузию».
Сергей, друг Валерия по училищу, говоря о распределении после окончания училища, отмечает: "За некоторое время до окончания к нам в училище приезжали так называемые "покупатели". Валера не сразу, правда, раскололся, потом рассказал, что приезжали пограничники, провели собеседование. Валера согласился. Помимо согласия, нужно ещё было человека по своей конторе "пробить", т.к. погранцы на тот момент являлись одним из подразделений КГБ. А проверка эта долгая- полгода-год идёт. Валера прошёл проверку, и его взяли в пограничники".
И вот осенью 1992 года Валерий попадает в 12 отдельный авиационный полк. Часть №2464 дислоцировалась с 1968 года в Тбилиси и входила в состав Закавказского пограничного округа КГБ. Осенью 1992 года, когда туда распределился Валерий, обстановка в Грузии, только недавно вышедшей из состава СССР, была сложной. Пограничники после распада СССР некоторое время продолжали охранять бывшую государственную границу. В это время много пограничников оставалось в Грузии, в Азербайджане, в Армении. 12 ОАП частично был выведен в Ставрополь. Уже оттуда он выполнял задачи по доставке продовольствия, перевозке войск, грузов на границу и обратно.
К сожалению, очень мало информации мне удалось найти об этом периоде службы Валерия. Его друг, Николай Юрьевич, на мой вопрос о традициях в части вспоминает: «Советский Союз на тот момент развалился, и все было на такой грани… Никто не знал, что будет дальше. Поэтому я не успел заметить каких-то особых традиций у нас в части. Да, люди собирались, как всегда, праздновали дни рождения, как все. Играли в футбол, ходили в баню. Самое главное для летчиков — это в субботу баня коллективная. Все радовались. У нас была баня в Тбилиси. Все приезжали туда, собирались. И командир полка, и лейтенант - все вместе сидели в бане. Потом это дело куда-то ушло, ушло потихоньку и пропало».
О свободном времени молодых лётчиков в 12 ОАП можно так же судить по рассказу Николая Юрьевича, который лишь годом раньше прибыл в этот авиаполк: «Я был новичком, хотя в 1992 году уже год как лейтенантом был. Как-то настороженно ко всему относился, потому что время такое было. В город не ездили, потому что все было на грани войны. Грузины не хотели, выгоняли всех. Что мы делали в свободное время? Смотрели видеофильмы да попивали вино хорошее грузинское».
Однако выходы в город всё-таки были необходимы - в основном за покупками. Однажды во время такого "выхода" с Валерой произошла интересная история, о которой рассказал Дмитрий Борисович: "Где-то году, наверное, 1993-м, когда основной полк вывели, мы с ним сидели в командировке. Оружие было на руках у нас. Ну, и Валера с пистолетом поехал в город, на рынок за продуктами. Пистолета было вроде бы не видно.
На рынке к нему подошел грузин. Наверное, увидел, что русский парень, видимо, догадался, что военный. Ну, слово за слово: "Парень, а парень, хочешь я тебе интересную вещь покажу? Давай вот сейчас тут за рынок отойдем, может, какой-нибудь пистолет у меня купишь?" Ну Валерка, по его словам, повелся на это дело. Вышли с ним за территорию куда-то, чуть ли не на пустырь. А там грузин этот, руку за спину положив, Валерке говорит: "Ну-ка, давай вытряхивай все карманы, иначе я сейчас тут тебя пристрелю! Давай деньги, документы - все, что у тебя есть, клади на землю!"
Валера говорит: "Я сначала опешил, думаю: ну, как так? Только сейчас улыбался, а тут раз - и резко превратился в бандита". Ну и главное, что он руку из-за спины не вытаскивает, спрятал. Валерка тоже спокойно руку за спину заложил, пистолет свой достаёт и ему показывает, говоря: "А теперь что ты мне на это дело скажешь, дружок?" Тот, говорит, на коленки упал, заплакал, закричал: «Ай, не убивай, ай не убивай, извини, извини, я не хотел, я не хотел, просто бес попутал!» Сам на коленках стоит и ко мне ползет, ползет, а руки тянет к пистолету. Я, говорит, потихонечку от него отхожу, отхожу. Ну, стрелять, естественно, не стал, просто напугал его. Говорю: "Всё! мордой в землю уткнись и лежи спокойно пять минут, пока я не уйду!" В общем, потихоньку-потихоньку, бегом-бегом-бегом и убежал-уехал. Молодец он, не испугался, не стал перед ним выплясывать. Ни оружия не отдал, ни документов. Мужество возобладало.
Теперь заглянём в Валерино Военное удостоверение лётчика: 9 октября 1992 года он получил звание лейтенанта. В это же время, согласно записям, он назначен старшим лётчиком-штурманом вертолёта Ми-8. Чтобы стать командиром экипажа, ему предстоит три года сложной, опасной, но такой любимой работы.
Как складывалась лётная карьера Валерия в первом месте службы вспоминает Дмитрий Борисович М., командир экипажа, в котором делал свои первые шаги в профессию Валера: «Мы с Валерием летали вместе недолго. Когда он распределился после училища в Грузию, его назначили ко мне в экипаж. Он летал у меня справа. Где-то года два. Запомнил его как очень светлого, доброго и приятного парня с прекрасным чувством юмора. Он потом уехал в Ставрополь, а я в Тбилиси остался. Потом мы уже с ним встречались в Ставрополе".
Нет никаких сомнений, что именно в начале своей лётной карьеры он выбрал себе в качестве талисмана дракона. Почему именно дракон – сейчас уже не объяснить. На данный момент никто из опрошенных мною сослуживцев об этом даже не знал. Факт этот всплыл случайно.
Возможно, это объясняется тем (прочитано мной на авиационных форумах), что у некоторых лётчиков есть в качестве своеобразных оберегов какие-то фигурки, символизирующие полёт, - птички, бабочки, стрекозы. Считается, что они оберегают от непредвиденных ситуаций в небе да и на земле, наверное, тоже. Пилоты стараются не рассказывать о своих амулетах, т.к. считается, что они перестанут действовать. Не знаю, так ли было у Валеры. Но можно пофантазировать. Я бы, например, объяснила это тем, что дракон обычно крылатым изображается. И ещё он зелёный, как форма у пограничников. В связи с этим любопытна одна фотография, сделанная на заре его службы. На плечах у него дракон, и фотография подписана как «летающий дракон».
На первом месте службы, т.е. в Тбилиси, а затем в Ставрополе (с 1993 года) Валерий находился ориентировочно до первых месяцев 1995 года. Это было время получения боевого лётного опыта. Случались командировки в Таджикистан. По словам командира экипажа, Дмитрия Борисовича, "мы с Валерой в экипаже летали году в 1993 или 1994 в Таджикистан - в командировку (ещё от Тбилисского полка). Ему там понравилось, поэтому он потом и поехал туда служить, набираться летного опыта и боевого тоже. У нас Чечня уже позже началась, а у них в Таджикистане постоянно были стычки с боевиками".
Дмитрий Борисович также рассказал об одной из таких командировок в Таджикистан : "В Таджикистане, когда у нас первая командировка из Тбилиси была, мы летали по горам. Дежурства были у нас. По санзаданию летали. Прилетели мы в самое, наверное, жаркое время. Были в командировке, если мне память не изменяет, с начала июля до конца сентября. Представляете, в самую жару в кабине вертолета так все раскалялось, что ручку управления черного цвета взять невозможно было в руки, потому что она была очень горячая, как сковородка, наверное. Приходилось сначала тряпку водой обливать, класть на ручку, и после этого только ее можно было взять.
И с Валеркой мы летали на боевые вылеты. На боевое применение ходили. Там какой-то лагерь боевиков. Мы стреляли, и вот после разворота с боевого курса, значит, уходили на левую сторону. Валерка еще и с автомата пытался боекомплект свой расстрелять. Из окна стрелял, а потом, когда обратно, автомат свой затаскивал в кабину, схватился за ствол горячий и руку себе ожёг". Такие непростые ситуации бывали в начале пребывания в командировках в непривычно жарком климате. Но со временем ко всему привыкаешь. И герою моих очерков понравилось в Таджикистане.
На мой немного наивный (от незнания специфики) вопрос, каким был Валерий лётчиком, Николай Юрьевич ответил следующее: «Он был хорошим лётчиком. Думаю, он был очень хорошим лётчиком. Мы, правда, с ним в одном экипаже летали только один раз. И всего минут пять. Через какое-то время он умудрился из моего поля зрения пропасть. Оказалось, что он неожиданно перевелся в Таджикистан. Дело в том, что, когда началась Первая чеченская война, очень трудно было сделать карьеру, получить летную квалификацию. Меня поставили командиром экипажа, его тогда не поставили из-за молодости. И он перевёлся в Таджикистан, чтобы получить летный второй класс. Для этого надо было пройти какую-то специальную подготовку по курсу, иметь определенный налет часов в сложных условиях. А у нас это было очень трудно сделать, потому что все работало на первую чеченскую кампанию. Уже в Таджикистане он сделал себе лётную квалификацию, и потом я так же неожиданно увидел его в нашем полку уже командиром экипажа».
И действительно, согласно записи в военном билете от 23 января 1995 года, Валерий был назначен командиром вертолёта Ми-8 вертолётной эскадрильи. Правда, третий лётный класс он получил лишь в апреле 1997 года, а второй – через год – в 1998 году.
По воспоминаниям мамы Валерия, Татьяны Ивановны во время службы в Тбилиси связь с сыном они поддерживали посредством телефонных звонков. Писал он редко, в основном это были поздравления с праздниками или телеграммы. Правда, во время отпусков он приезжал к родителям. Однако о его службе они ничего не знали: «Понимали, что все командировки были связаны с риском для жизни. О чём спрашивать? Когда он все равно не смог бы нам рассказать, что и как. Поэтому ничего не спрашивали».
Татьяна Ивановна так же говорит о том, что о всех его решениях они узнавали спустя уже несколько месяцев: «Звоню как-то в общежитие в Грузию, прошу пригласить Катаева, а мне:
- А Вы кто такая?
– А я мама.
- А ваш сын перевелся.
- Куда?
- В Таджикистан...
Потом он звонит, что у него все нормально, он занимается строительными делами. Московская застава только строилась, ну и, конечно, уже действовала».
Так, с 1995 начинается следующий этап в жизни и карьере моего героя – служба в Таджикистане.