Нина Петровна вздрогнула от неожиданного звонка. Незнакомый номер. Интуиция подсказывала — ничего хорошего такие звонки не предвещают.
- Алло? - неуверенно ответила она.
- Здравствуйте! Валентина Михайловна беспокоит, соседка Павла Степановича. Вы ведь его племянница, Нина?
- Да, это я. Что-то случилось?
- Вашего дядю вчера в хоспис перевезли. Врачи сказали, что ему осталось недолго...
- Господи, - выдохнула Нина, опускаясь на табуретку в прихожей.
- Мам, что такое? - Светлана заглянула через плечо матери.
Нина жестом показала дочери, чтобы та подождала.
- Он сам все организовал, - продолжала Валентина Михайловна. - Пансионат хороший, частный, заранее заплатил. И просил меня обязательно всех вас собрать.
- Всех? Вы имеете в виду...
- Он просил связаться с вами, с Ольгой из Коломны и Виктором, который в Москве живет. Сказал, что надо вам встретиться в его квартире. У меня ключи есть.
- Что с дядей Павлом? - не выдержала Светлана.
Нина прикрыла трубку ладонью:
- В хосписе он. Плохи дела.
Нина Петровна договорилась с соседкой дяди о встрече через два дня. Отпросилась с работы, купила билет. Сердце щемило от странного предчувствия.
Через два дня она уже стояла перед дверью дядиной квартиры. Валентина Михайловна, женщина с уставшим лицом, открыла ей дверь своим ключом.
- Вы первая приехали, - сказала она. - Остальные тоже скоро будут.
- Как дядя Павел?
- Без изменений. Врачи говорят, что он в сознании, но очень слаб. Посетителей пока не принимают.
Нина кивнула. В горле стоял ком.
- А что за срочность? Почему он просил нас собраться?
- Он мне только сказал, что нужно вам всем встретиться здесь. И передал конверт, - Валентина Михайловна покачала головой. - Я предлагала ему связаться с вами раньше, но он все откладывал. А как слег, сразу решил.
Квартира встретила Нину запахом лекарств и застоявшегося воздуха. Обои в мелкий цветочек выцвели, на стене — пожелтевший ковер с оленями. В углу старый телевизор «Рубин», накрытый кружевной салфеткой. На круглом столике — стопка газет и потертый томик Чехова.
Не прошло и получаса, как в дверь позвонили. На пороге стояла Ольга — все такая же громкая, только с крашенными в рыжий цвет волосами и заметно увеличенными губами.
- Нинка! - Ольга всплеснула руками. - Совсем не изменилась.
Нина Петровна натянуто улыбнулась, зная, что это неправда. Время не пощадило ни одну из них.
- Проходи, Оля.
- Как там Павлик? Совсем плох?
- Я его не видела. Он в хосписе, посетителей не принимают.
- Надо же, - Ольга оглядела квартиру. - Все по-старому, даже ремонт не сделал. А ведь мы предлагали помочь.
- Когда предлагали? - не удержалась Нина.
- Ну, давно, - замялась Ольга. - Слушай, а что с его квартирой будет?
Нина Петровна вздохнула. Конечно, дело не в заботе о дяде.
- Не знаю. Наверное, муниципалитету отойдет, она же не приватизирована.
- А вот и нет, - Ольга торжествующе улыбнулась. - Я узнавала. Кто-то из нас должен прописаться в этой квартире до его... - она запнулась, - пока он жив. Тогда после можно оформить договор соцнайма, а потом приватизировать.
- И откуда ты все это знаешь?
- У меня соседка в управляющей компании работает, - отмахнулась Ольга. - Главное, кто-то должен прописаться здесь прямо сейчас, а потом все вместе дадим согласие на приватизацию.
Звонок в дверь прервал их разговор. На пороге стоял Виктор — в дорогом пальто, с модной стрижкой и тонким портфелем из натуральной кожи.
- Здравствуйте, родственницы, - он окинул их оценивающим взглядом. - Вижу, уже собрание проводите?
- Витя! - Ольга бросилась обнимать брата. - Как же ты похудел.
Нина Петровна поджала губы. Виктор не похудел, а заметно располнел, но Ольга всегда умела льстить.
- Проходи, - сухо сказала Нина.
Виктор прошел в комнату, оглядываясь по сторонам.
- М-да, музей советского быта, - он усмехнулся. - Документы на квартиру где?
- Какие документы? - Нина нахмурилась.
- Договор социального найма, технический паспорт, все такое.
- Откуда мне знать? Я только пришла.
Виктор поморщился:
- Ладно, давайте искать. Нужно понять, как быстрее переоформить квартиру.
- Как дядя? - наконец спросил он.
- В хосписе, - ответила Нина. - Тяжелое состояние.
- Жаль старика, - Виктор покачал головой. - Кто бы мог подумать...
- Так, - деловито сказала Ольга, - я выяснила, что кому-то из нас надо срочно прописаться здесь. Только тогда можно будет потом оформить договор соцнайма.
- Кому-то? - Виктор поднял бровь. - Логично, что мне. Я в Москве живу, могу заниматься оформлением.
- А почему не мне? - возразила Ольга. - Я могу временно пожить здесь.
- Ты в Коломне работаешь, - отрезал Виктор. - И потом, у тебя нет опыта в таких делах.
- А у тебя есть? - Ольга скрестила руки на груди.
- Конечно. Я каждый день решаю подобные вопросы.
Нина молча наблюдала за перепалкой. Внутренний голос подсказывал, что доверять брату нельзя. Что-то здесь не так.
- А если я хочу прописаться? - вдруг спросила она.
Ольга и Виктор уставились на нее как на сумасшедшую.
- Ты? - Виктор хмыкнул. - Ты же в Туле живешь. Как ты будешь заниматься оформлением?
- Буду приезжать, - спокойно ответила Нина. - И у меня сын в Москве работает, он поможет.
- Какой сын? - удивилась Ольга. - Димка, что ли? Он же был такой оболтус.
- Дмитрий теперь юрист в строительной компании, - с гордостью сказала Нина. - И он поможет мне со всеми документами.
Виктор и Ольга обменялись взглядами.
Валентина Михайловна тихо кашлянула, привлекая внимание:
- Извините, что вмешиваюсь, но Павел Степанович просил передать вам это, когда вы все соберетесь, - она протянула конверт. - Он мне за неделю до больницы отдал. Сказал, чтобы я вам только лично в руки передала, когда все трое будете.
Родственники уставились на конверт. Нина взяла его дрожащими руками.
- Спасибо, Валентина Михайловна.
Когда соседка ушла, Виктор нетерпеливо сказал:
- Ну, открывай.
Нина аккуратно вскрыла конверт. Внутри был лист бумаги, исписанный мелким, аккуратным почерком дяди Павла.
- Читай вслух, - потребовала Ольга.
Нина откашлялась и начала:
- «Дорогие мои племянники! Когда вы это читаете, я, вероятно, уже покинул эту квартиру навсегда. Не печальтесь, я прожил долгую и в целом счастливую жизнь. Жаль только, что в последние годы мы редко виделись. Я знаю, что вы приедете, когда узнаете о моей болезни. И догадываюсь, что вас заинтересует моя квартира. Что ж, это естественно. Но я хочу поставить условие. Эта квартира достанется тому, кто нуждается. Не для продажи, не для наживы, а для жизни. Поэтому предлагаю вам самим решить, кто больше заслуживает стать нанимателем. И вот моё условие: решение должно быть единогласным. Если вы не сможете договориться, пусть квартира останется государству. Помните, как в детстве вы играли вместе? Как защищали друг друга? Куда все это делось? С любовью, ваш дядя Павел».
В комнате повисла тишина. Нина почувствовала, как к горлу подкатывает ком, и отвернулась к окну, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.
- Вот старый хитрец, - наконец произнес Виктор. - Даже из хосписа пытается нами манипулировать.
- Не смей так говорить о нем, - резко обернулась Нина. - Он хочет, чтобы мы помирились. Чтобы снова стали семьей.
- Семьей? - фыркнула Ольга. - После всего, что было?
- А что было-то? - Нина развела руками. - Обычные родственные ссоры. Мы сами раздули их до небес.
- Ты забыла, как твой муж обозвал моего отца на юбилее бабушки? - Ольга покраснела от возмущения.
- А ты забыла, как твоя мать сказала, что моя мама вышла замуж за отца только из-за квартиры? - парировала Нина.
- А ты, Витя, помнишь, как не пригласил нас на свадьбу дочери? - добавила Ольга.
- Потому что вы бы все испортили своими скандалами, - огрызнулся Виктор.
И тут все трое замолчали, осознав абсурдность ситуации. Они стояли в квартире умирающего дяди и препирались из-за обид двадцатилетней давности.
Нина вдруг расхохоталась:
- Боже мой, мы как в плохом сериале. Взрослые люди, а ведем себя как дети.
Ольга поджала губы, но в уголках ее глаз появились морщинки от сдерживаемой улыбки:
- Да уж, дядя бы посмеялся.
- Он бы сказал: «Балбесы вы мои дорогие», - Виктор вдруг произнес это с такой точной интонацией дяди Павла, что все снова засмеялись.
Напряжение немного спало. Они сели за старый круглый стол, на котором когда-то в детстве играли в лото.
- Так что будем делать? - спросила Ольга. - Письмо Павлика ясно говорит — или единогласное решение, или никому ничего.
- Давайте подумаем логически, - предложил Виктор. - Кому из нас действительно нужна эта квартира? Не для продажи, а для жизни.
Они посмотрели друг на друга.
- Мне она не нужна для жизни, - честно признал Виктор. - У меня трехкомнатная на Соколе.
- У меня в Коломне своя квартира, - пожала плечами Ольга. - Но я бы хотела перебраться в Москву. Сын в институт поступает.
- А у меня дочь тоже в Москву собирается, на работу, - тихо сказала Нина. - Ей бы пригодилась крыша над головой.
Снова воцарилось молчание. Каждый думал о своем.
Зазвонил телефон. Нина достала мобильный из сумки:
- Да, Света? Да, я все еще у дяди... Что? Когда?
Ее лицо изменилось, она побледнела.
- Что случилось? - встревоженно спросила Ольга.
Нина закончила разговор и опустила телефон:
- Моему мужу стало плохо. Его забрала скорая. Сердечный приступ.
- Господи, - Ольга прижала ладонь ко рту.
- Мне нужно срочно ехать домой, - Нина начала торопливо собирать вещи.
- Конечно, иди, - Виктор встал. - Держи нас в курсе.
Нина остановилась в дверях и обернулась:
- Вы решайте тут без меня. Мне сейчас не до квартиры.
Когда она ушла, Ольга и Виктор переглянулись.
- Как думаешь, правда с мужем плохо или просто уловка такая? - подозрительно спросила Ольга.
Виктор покачал головой:
- Нина не станет так шутить. Если говорит, что сердечный приступ, значит, так и есть.
Они сидели молча, не зная, что делать дальше.
- Слушай, - наконец сказал Виктор, - а ведь у Нины с Василием никогда много денег не было. Я помню, он на заводе работал.
- Ага, и Нинка учительницей в школе, - кивнула Ольга. - Сейчас, наверное, на пенсии оба.
- А если у Василия проблемы с сердцем, это ж какие расходы на лекарства, на уход...
Ольга задумчиво покусала губу:
- Да, им бы деньги не помешали.
- И Светка ее в Москву собралась. Квартиру снимать — это ж какие деньги.
Они смотрели друг на друга, медленно приходя к одной мысли.
- Виктор, а давай... - начала Ольга.
- Давай Нине квартиру отдадим, - одновременно с ней произнес Виктор.
- Серьезно? Ты думаешь о том же?
- Ну а что? Им сейчас труднее всего. И потом, я не бедствую, а тебе в Москву переезжать не с руки — твой Николай из Коломны никуда не уедет.
- Это точно, - вздохнула Ольга. - Он как привязанный к своему заводу.
Виктор достал телефон:
- Давай Нине позвоним, скажем о нашем решении.
- Подожди, - Ольга задумалась. - А что мы взамен попросим?
- В каком смысле?
- Ну, может, поставим условие, чтобы она Светку у себя не прописывала? Чтобы потом квартира нам всем досталась?
Виктор посмотрел на сестру долгим взглядом:
- Оля, ты ничего не поняла, да? Дядя Павел хочет, чтобы мы снова стали семьей. Без условий, без подвохов.
Ольга покраснела:
- Ну да, ты прав. Просто подумала...
- Я знаю, о чем ты подумала, - Виктор усмехнулся. - Я сам такой же. Но, может, хватит уже? Сколько можно жить с оглядкой и подозрениями?
Он набрал номер Нины. Разговор был коротким.
- Она не поверила, - сказал Виктор, отключаясь. - Думает, мы шутим.
- Еще бы, - фыркнула Ольга. - После всего, что было.
- Придется доказать, что мы серьезно, - Виктор потер подбородок. - Слушай, а давай... давай дядины вещи разберем? Как раз до приезда Нининого юриста-сына все подготовим.
Ольга кивнула, и они принялись за работу. Среди старых книг, посуды и одежды они находили настоящие сокровища памяти: фотоальбомы, письма, дневники дяди. На черно-белых снимках они узнавали себя — маленьких, смешных, беззаботных.
- Смотри-ка, - Ольга достала помятую фотографию из альбома, - это же мы на даче у бабушки. Тебе лет пять, мне семь, а Нинке уже все десять.
Виктор взял фотографию. На ней трое детей сидели на крыльце деревянного дома. Девочка постарше обнимала малышей за плечи, и все трое улыбались так счастливо, как умеют улыбаться только дети.
- А помнишь, как мы на чердаке клад искали? - вдруг спросил Виктор. - И нашли старую шкатулку с царскими монетами.
- Конечно помню. Мы думали, что разбогатеем, а оказалось, бабушка их просто как память хранила.
- А как Нинка нас от соседского пса защитила? Схватила палку и бежала на него, хотя сама до смерти боялась собак.
Ольга улыбнулась:
- Она всегда была храброй, наша Нина.
Они продолжали перебирать вещи и воспоминания, и с каждой найденной фотографией, с каждой историей лед между ними таял все больше.
Когда через два дня в квартире дяди Павла собрались все трое — Нина, Виктор и Ольга, а также Нинин сын Дмитрий с папкой документов, решение уже было принято единогласно.
- Ну что, мама, - Дмитрий положил бумаги на стол, - я подготовил все для временной регистрации. Тебе нужно прописаться здесь, пока дядя... - он запнулся, - пока еще можно это сделать. Всем нужно подписать согласие.
Нина все еще не верила в происходящее:
- Вы точно уверены? - она переводила взгляд с брата на сестру. - Я даже не знаю, как вас отблагодарить...
- Отблагодаришь потом, - Ольга махнула рукой. - Когда Василий поправится, пригласишь нас в гости.
- Мы решили, что тебе эта квартира нужнее, - просто сказал Виктор. - А мы всегда можем приезжать в гости. Как раньше, помнишь?
Нина кивнула, не в силах сдержать слезы:
- Как раньше.
Дмитрий, наблюдавший за родственниками с легким недоумением, покачал головой:
- Знаете, в моей практике я часто вижу, как наследство разрушает семьи. А у вас наоборот получилось.
Виктор усмехнулся:
- Спасибо дяде Павлу. Он всегда был мудрее нас всех вместе взятых.
Они стояли у окна, глядя на старый московский двор, где когда-то бегали детьми. Осенний день уже клонился к вечеру, и теплый свет заходящего солнца окрашивал все вокруг в золотистые тона.
- Знаете, - вдруг сказал Виктор, - а ведь дядя Павел нам не просто квартиру оставляет.
- А что же? - спросила Ольга.
- Он нам семью возвращает.
Они стояли молча, три немолодых человека, которые потеряли и вновь обрели друг друга. За окном Москва жила своей жизнью — шумной, суетливой, равнодушной. А здесь, в маленькой квартире на пятом этаже старого дома, происходило настоящее чудо — возрождение семьи.
И где-то в палате дядя Павел наверняка улыбался бы, узнав, что его план сработал идеально.