Когда горы забирают — они не возвращают. По крайней мере, не сразу. И не всех. 3 мая 1985 года, на склонах горы Бабха в Хамар-Дабане, весеннее солнце освещало нетронутый снег, пока в одно мгновение всё не превратилось в ад. Девятнадцать человек. Один склон. Один крик. Одна лавина.
Что же произошло в тот день? Почему группа студентов, влюблённых в горы, оказалась в ловушке, из которой выбрались лишь двое? Почему опыт и здравый смысл уступили место азарту и самонадеянности? И как трагедия, произошедшая в тихой сибирской глуши, до сих пор отзывается в душах тех, кто там был?
Погрузимся в историю, где каждый шаг по снегу может стать последним, а одно неверное решение — приговором.
Здесь всё иначе
Юго-восточная Сибирь. Хрустальные воды Байкала. И Хамар-Дабан — хребет с почти мистическим именем. В переводе с местных языков «хамар» означает «нос» или «орех», а «дабаан» — перевал, хребет. Местные называют его «местом силы». Туристы — «погодной рулеткой». А спасатели — «могильником самонадеянных».
Здесь почти полтора метра осадков в год. Здесь бурые медведи спускаются с гор к озёрам. Здесь сосны упрямо цепляются за склоны, и кажется, будто сама природа проверяет, кто выстоит дольше.
Бабха — одна из самых популярных вершин. Всего 2061 метр — смешные цифры для альпиниста. Но не высота делает гору опасной. Весной 1985 года это докажет группа студентов из Иркутска, решивших покорить пик...
Туриада, которой не было
Майские праздники. В советские времена это не только шашлыки на даче, но и время масштабных туристических мероприятий. Одним из них была так называемая «Майская туриада» — массовое и официальное мероприятие, где десятки групп с инструкторами отправляются на вершины.
В 1985 году желающих было настолько много, что организаторам пришлось ограничить число участников. Критерий был простой: в горы идут только наиболее подготовленные. Остальных просили вернуться домой. Формально. А неформально — многие почувствовали себя отверженными.
Те, кто остался «за бортом», восприняли это как вызов. У кого-то уже были собраны рюкзаки, оформлены отгулы, куплены билеты. Отказ означал потерянный шанс, испорченное ожидание, несбывшийся май. Особенно для студентов, для которых такие походы были не просто отдыхом, а частью романтики молодости.
Они решили идти самостоятельно. Без руководителей. Без официального маршрута. Без регистрации. Фактически — в «диком» походе. В советской терминологии таких туристов называли «самовольно вышедшие группы», и отношение к ним было настороженным. Но для ребят из Иркутска это был способ не сдаться.
Галина Мишарина вспоминала:
«27 апреля мы узнали, что в туриаду участвовать не будем, и решили самостоятельно отправиться в поход»
Это настроение увело девятнадцать человек на поезде в Слюдянку, потом в Утулик. А дальше — пешком. Впереди была Бабха, снег, песни, костры, шоколад... Природа встречала их радушно — солнце, весенний лес, хрустящий под ногами снег. Но то, что казалось лёгкой авантюрой, уже влекло за собой цепочку роковых обстоятельств.
Точка невозврата
10 утра, 3 мая. Отличная погода: солнце, лёгкий ветер, +10°C. Снега много, но идти можно. Иногда кто-то проваливался, смеялись. До вершины добрались к часу дня.
«Мы были счастливы, — писала потом Галина. — Пели песни, ели конфеты. На вершине оставили записку. Написали на фантике от шоколада: "19 человек-парашютистов удачно приземлились на пик Бабха. Температура +12°С, сняли записку пешеходников. Летим дальше – ветер, солнце, поднялись со стороны. На вершине проваливались"».
Они задержались на вершине около трёх часов. Потом — вниз. Но не по тому же маршруту. Решили спуститься через перевал и оставить ещё одну записку.
Это и стало их точкой невозврата. В буквальном и переносном смысле.
Группа была на пике настроения — солнце, шутки, чувство победы. Но за этим — усталость, обезвоживание, отсутствие горячей пищи и воды. Никто не пил. Не было термосов. Организм на высоте теряет влагу быстро, а при ярком солнце и разреженном воздухе это опаснее, чем кажется.
Выбор другого пути для спуска — решение, которое сейчас выглядит странно. Но тогда — казалось логичным. Интерес. Романтика. Желание оставить свой след. Написать ещё одну записку. Но именно этот путь привёл их в зону, где снег уже подтаял.
«Лавина!»
Первыми пошли Михайлов и ещё несколько человек. Снег становился всё рыхлее. Группа растянулась. На спуске туристы всё чаще проваливались по колено, местами и по пояс. Но никто не воспринимал это как угрозу — скорее как досадную преграду. И тут раздался крик:
«Лавина!»
Снег сорвался почти мгновенно. Волна накрыла всех. Галина была ближе к концу колонны:
«Вдруг снег просел, все поехало, ноги подкосились. Стало больно в глазах, поднялась неожиданно снежная пыль. Закружилось, дышать стало трудно. Вертело, ударило о камни. Летела в воздухе.»
Она оказалась ближе к краю, где лавина уже теряла силу. Но всё равно оказалась погребена. Очнулась — не сразу поняла, где находится. Пыталась дышать через слёзы и снег, через страх. Ей повезло: её не прижало камнями, и рядом оказалось немного воздуха. Так же, как и Александр Потапейко. Вместе они осмотрелись: никого больше не было. Только белая безмолвная гладь. Гора взяла своё. Мгновенно. Холодно. Без предупреждения.
Спасение... через сутки
Поиски начались только на следующий день. Момент, который до сих пор вызывает споры. Почему не сразу? Почему двое выживших — Мишарина и Потапейко — не могли вызвать помощь раньше? Ответ прост: связи не было. Радиосвязь отсутствовала, а ближайший населённый пункт был далеко. Путь до туда пешком в истощённом состоянии занял часы.
Когда весть о трагедии всё-таки дошла до организаторов и местных властей, реакция была мгновенной. Но время уже было потеряно. А в случае лавины каждый час может стоить жизни. На помощь вышли 150 опытных альпинистов, большинство — участники той самой туриада, которой не случилось.
Работа шла непрерывно. Люди сменялись, но снег — нет. Весенний, тяжёлый, плотный. Такой не копается, а рубится. Пробивались лопатами, зондами, ледорубами. Делали «шахматы» — сквозные ходы, в надежде наткнуться на тело или хотя бы на лавинный шнур.
Надежда умирала медленно. В каждой лунке — мысль: «А вдруг жив?». Увы. Все семнадцать — погибли. Тела были найдены на глубине до пяти метров. Некоторые — сидя, с закрытыми глазами. Как будто спали. Их не успело искалечить — снег просто задавил их весом, лишив дыхания.
Среди спасателей были и совсем молодые, и те, кто повидал многое. Но почти каждый позже признавался — такого шока не испытывал никогда. Особенно, когда начали вытаскивать девушек — с косичками, в розовых варежках, в походной одежде, от которой ещё пахло хвоей и дымом. Всё выглядело так, как будто они просто заснули. Только слишком глубоко.
Почему они погибли?
Вопрос, который звучит до сих пор. В «Советской молодёжи» писали:
- Они шли не по гребню, а по склону — и подрезали лавину.
- Нарушили дистанцию — группа шла слишком плотно.
- Не оформили маршрут — значит, никто не знал, где они.
- Не было инструктора, не было знаний по лавинной безопасности.
- Ходили весной, когда сход лавин особенно вероятен. До 25 мая в Хамар-Дабан вообще запрещены массовые выходы.
Каждый пункт — штрих к трагедии. В совокупности — смертельный приговор.
Итог: 17 жизней. 2 выживших. 1 ошибка
Горы не прощают самонадеянности. Не важно, насколько красив пейзаж. Не важно, насколько ты молод, вдохновлён, полон сил. Лавине всё равно.
Семнадцать человек. Погибшие от желания не сдаваться. От любви к природе. От духа приключений. От неумения сказать себе «стоп».
Прошли десятилетия, но уроки той трагедии актуальны до сих пор. Это история о том, как порой стремление к свободе и желание доказать себе что-то может обернуться непоправимым. Горы не злы — но они беспристрастны. И если ты не соблюдаешь правила, они рано или поздно напомнят, кто здесь хозяин.
Для тех, кто идёт в поход: никогда не пренебрегайте подготовкой. Уважайте природу. Помните, что опыт и дисциплина — не формальность, а ваша страховка от беды. Порой отказаться от маршрута — это не слабость, а мудрость.
И ещё: важно помнить тех, кто не вернулся. Не просто списком в архиве, а как живых, весёлых, поющих на вершине ребят, которые верили в лучшее. Их ошибка — не повод осуждать. Это напоминание. Чтобы мы с вами были осторожнее. И чтобы трагедия на Бабхе больше не повторялась.