оглавление канала, часть 1-я
Мои слова произвели на Сташевского впечатление. Он, не отдавая отчета в своих действиях, сжал шкатулку пальцами, будто я собиралась ее у него забрать. Понятненько… Значит, ключи находятся, скорее всего, именно там. Ведь не бриллианты же он так тщательно стережет, в конце концов! Хотя, думаю, у него этого добра, в смысле, камушков, наверное, лопатой греби. Я, кажется, даже затаила дыхание. И даже чуть не поторопилась сказать, мол, дайте-ка ее сюда, я сама проверю. Но это было бы очень неразумно с моей стороны, подталкивать его к тому, что мне нужно. Старый лис тут же почувствует нажим, и тогда его и бронебойным снарядом будет не взять. Где-то, в самой глубине моего сознания первая Дуська верещала:
- Дура!!! И куда ты лезешь?! Ты ведь ничегошеньки об этих ключах не знаешь!!! Ни об их свойствах, ни о том, что вообще можно с этим делать!!! Ты со своим-то ключом толком не разобралась!!! И способностей никаких «супер-гипер» у тебя не появилось!! Ну отдаст он тебе эту чертову шкатулку, ну, посмотришь ты на эти ключи, и что? Дальше то что делать будешь? Схватишь шкатулку и убежишь?! Вон, Волков на тебя волком смотрит. Дернись только и тут же припечатает до звона в ушах! В твоих ушах, между прочим!!! Не лезь!!! Отдай им ключ, и пускай они сами с братством разбираются!! Какое тебе до всего этого дело?! У тебя до этого ключа была нормальная, спокойная жизнь! Вот, и возвращайся к ней! Не дури!!
Вторая Дуська на первую рычать не стала. Только один вопросик задала истеричке:
- А ты уверена, что, отдав им ключ, нас с Сенькой в живых оставят? - Первая Дуська только смущенно вздохнула, а вторая продолжила: - Вот, то-то же! Поэтому, заткнись и не вякай! А как действовать дальше…? Война, как обычно, план покажет. Я чувствую, что меня ключи «ведут». Правда, пока не понимаю куда, да это и не столь важно, главное, ведут…
Беседу с самой собой пришлось прервать, потому что Сташевский обратился к своему консультанту.
- Ну а ты, что скажешь? Ты ведь в монастыре их главную книгу изучал со своим приятелем, как там бишь его…? Аникеевым Константином, кажется. Умный он. Беседовал я тут с ним. Ну… Чего молчишь? Может такое случиться, как она говорит, если хоть один из ключей окажется фальшивкой?
Сейчас все зависело от Волкова. Его слово решало все. Правда, я бы точно не могла сказать даже и под пытками, какой именно смысл я вкладываю в это короткое слово «все». Но то, что решало, могла бы в этом поклясться. Но я не стала крутить головой, вглядываясь в Михаила, чтобы ни один из моих врагов, упаси, Боже, не смог разглядеть во мне заинтересованности. Даже не буду говорить, чего мне при этом стоило, равнодушно смотреть на огонь и прихлебывать из тонкой фарфоровой чашечки уже чуть остывший кофе. И замечу, что мои руки при этом даже не тряслись.
Волков немного покрутился в своем кресле, отхлебнул глоток коньяка из своего стакана и глубокомысленно протянул:
- Ну… Гарантий, как вы сами понимаете, дать вам в таком деле вряд ли кто сможет. Но, если судить по той информации…
Сташевский, не выдержав, рявкнул:
- Не тяни, Михаил!!! Говори четко: да или нет! И не заставляй меня нервничать, иначе я не посмотрю на то, что ты спас мне жизнь…
В кои-то веки я сейчас была полностью на стороне Сташевского. Мне Волкова хотелось прибить уже прямо тут же, не сходя с места. Мне-то он жизнь не спасал, хоть и оказал кое-какую помощь после того, как я получила в своей квартире по голове. Но, если кто-то думает, что окрик хозяина заставил Волкова как-то ускориться, то он ошибается. С прежней ленцой, усмехнувшись, он проговорил:
- Бронислав Сигизмундович, в этом вопросе не может быть категоричных «да» или «нет». Вы и сами это знаете. Тема до конца не изучена. И если вам интересно мое мнение, то я склонен считать… - Я увидела, как у Сташевского побелели скулы, и даже втянула при этом слегка голову в плечи, ожидая буйства «стихии». Но Казимир сдержался и дослушал тягомотину Волкова до конца с каменным лицом. А тот, словно бы не замечая напряженной обстановки, продолжил, как ни в чем не бывало: - …что Евдокия может быть права. Если среди всех ключей попадется подделка (чего я исключить, увы, тоже не могу), то результат может быть плачевным.
Казимир, чуть охрипшим от сдерживаемой ярости голосом, прокаркал:
- О какой подделке может идти речь, черт тебя возьми! Я сам, понимаешь ли ты, сам, лично, проверил все четыре ключа!! Никаких ошибок быть не может!!! Все ключи изготовлены в одно и то же время и одной рукой, одного мастера из одного материала!!! – На последнем предложении голос у него, все же, сорвался на крик. И он, тяжело дыша и сверкая глазами, словно клочки пламени из камина каким-то чудом перебросило на его лицо, зажигая сатанинский огонь внутри него, выпустил шкатулку из цепкого захвата и, схватив трость, со всей силы стукнул ею об пол. Скажу сразу, что ни трости, ни полу ущерба он не нанес.
Я думала, что Волков сейчас постарается его как-то успокоить, пока Сташевский не вошел в раж и не начал громить тут все подряд, включая и нас с Михаилом. Ничуть не бывало! «Консультант» этого ненормального как сидел, потягивая коньяк, так и продолжил сидеть. Я не вытерпела и чуть изменила свою позу, чтобы видеть, что там у Волкова с лицом. Да, ничего! Глаза с легким прищуром смотрели почти безразлично на разбушевавшегося хозяина дома, а в их глубине плясали веселые искорки. Его выдержке можно было только позавидовать, но завидовать следовало молча. Чем я и занялась, чтобы как-то отвлечься от разбушевавшейся стихии в лице хозяина дома. Подождав, когда Сташевский выплеснет всю ярость, он спокойно проговорил:
- Дражайший Бронислав Сигизмундович… Я соглашусь, что вы лично, проверив ключи, убедились и в их возрасте, и в руке мастера. Но вы думаете, Журавлиное братство – это сборище дурачков? Они придумали такой сложный механизм кодировки просто так, ради удовольствия? Разумеется, нет! – Он, наконец, сменил свою вальяжно-ленивую позу, чуть подавшись вперед, и продолжил уже немного более эмоционально, чем говорил до этого: - Наверняка, тогда же были изготовлены еще несколько ключей, которые не прошли кодировку и были созданы, так сказать, для отвода глаз! Кстати, в одной из глав Журавлиной книги вскользь об этом упоминалось. Даже не то чтобы вскользь, а как бы, легким таким намеком. Я не могу сейчас вам процитировать этот кусок текста, но, уверен, Аникеев сможет, если вы его об этом попросите.
На Сташевского было страшно смотреть. Теперь в глазах у него прямо-таки бушевал огонь ярости, обращенной на… Да кто ж его знает, на кого он был обращен. На самого себя? На братство? На Волкова? Мне тут же захотелось посмотреть, что за картина висит в самом дальнем от этого места углу. Но проход перегораживало кресло Волкова, а лезть на четвереньках между резных ножек меня бы не заставил никакой Сташевский. Вот еще!
Казимир резко поднялся и, пройдя к небольшому столику, на котором стояли разномастные бутылки со спиртным, плеснул, почти не глядя, в стакан немного коньяку. Ну слава тебе… Сейчас выпьет и отойдет чутка. А я себе попеняла, что не о нервной системе Сташевского следовало мне сейчас волноваться, а о собственной судьбе. Я уже знала, что именно последует за этой «новостью». Точнее, какой вопрос задаст Казимир и какой ответ от Волкова он получит. Но жаловаться мне было не на кого. Я сама подвела их к этому вопросу, можно сказать, собственными руками подтолкнула, блин! Бронислав Сигизмундович сделал несколько больших глотков, хмуро глядя на дно опустевшего стакана, словно хотел отыскать там ответы на свои вопросы. По-видимому, не нашел, потому что угрюмо спросил, обращаясь к своему консультанту:
- Ну… И что ты предлагаешь делать? Как отличить, есть ли среди моих ключей подделка?
Михаил, чуть пожав плечами, проговорил спокойно:
- Не только среди ваших ключей. Ключ Евдокии с таким же успехом может оказаться подделкой. Вы же слышали, она не ощущает в себе никаких сил или еще каких-либо других признаков того, что ее ключ является тем самым, настоящим. А носитель всегда должен это чувствовать, как я полагаю, с первого же момента обладания этой вещицей.
Сташевский хмыкнул:
- Ты так говоришь, словно сам испытал это на себе…
А я, со смесью страха и недоумения, уставилась на Волкова. А что, если…? Глупости!!! Вот уж невозможно представить более неподходящего человека на роль «носителя», чем он! Что за бред мне лезет в голову?! Из всей их компании Аникеев и то больше подходит для этого. Хотя и Аникеев еще та темная лошадка. Михаил даже глазом не моргнул. Коротко хохотнув, он проговорил:
- Для этого не нужно быть членом братства. А необходимо всего лишь хорошо разбираться в старинных текстах…
Казимир только рукой махнул в досаде.
- Я тебе говорил, принеси мне книгу…
Волков развел руками.
- Извините… Но это совершенно невозможно. Монахи бдят над своими сокровищами, аки Кащей над сундуком с яйцом, в котором лежит игла с его смертью на конце. Только если убить всех монахов, которые там обитают. Но это, уж простите, без меня…
Сигизмундович опять махнул рукой, выражая всем своим видом крайнюю степень досады:
- Не мели чушь! Лучше скажи, что сейчас мы можем сделать?!
Михаил опять чуть пожал плечами.
- Я лично вижу только один вариант. Нужно показать ключи Евдокии. Только носитель может отличить настоящий ключ от подделки.
Вот оно!!! То, чего я так добивалась!!! Но проблема была в том, что я не имела ни малейшего понятия, что мне с этим делать и как это мне поможет выбраться из этого логова упырей самой и вытянуть Сеньку из последующих неприятностей!? Времени для раздумий или построения мало-мальского планчика (уж о полноценном плане я и не говорю) у меня не оставалось. Взгляды обоих мужчин были устремлены на меня. Они смотрели на меня так оценивающе, как столяр смотрит на доску: подойдет она или нет для его предполагаемого изделия. В горле в один момент у меня пересохло. Ну вот, кажется, и все. Грядет тот самый момент, когда отступать уже будет некуда, да и, как я предполагала, некому. Если я сорвусь с этой тонкой веревки, натянутой над пропастью, выражаясь аллегорическим языком, то головенку мне открутят на счет «раз», не озадачиваясь ни тазиками, ни цементом, хотя, как мне виделось, запасы того и другого в этом доме имелись в достатке.
В зале повисло молчание, нарушаемое только потрескиванием дров в камине. Я сама себе сейчас напоминала кролика, которого два удава загнали в угол, и до сих пор не слопали только потому, что никак не могли определиться, кому достанется задняя часть, а кому – передняя. И тут, словно гром с ясного неба, где-то запиликал веселенький мотивчик на тему современной песни группы Фристайл «Ах какая женщина…». Я заполошно начала хлопать себя по карманам, совершенно забыв, куда я засунула свой телефон. Нащупав его, наконец, нажала на кнопку ответа и услышала какой-то запыхавшийся голос сестрицы.
- Алло! Дуська? Ты там еще живая? Я дома, все в порядке…
Сенькин звонок словно бы снял с моих мозгов какую-то блокировку. Я, вздохнув от облегчения, насмешливо спросила:
- Ты что, бегом домой добиралась?
Сестрица на том конце настороженно замолчала, а через мгновение спросила:
- Почему это, бегом?
«Пустой» разговор с Сенькой мне сейчас был нужен, как глоток воды ползущему по пустыне человеку. Поэтому я охотно объяснила:
- Потому что дышишь так, словно ты запыхалась от бега…
В трубке опять повисла тишина. Но тишина, в смысле сестрициного голоса. А так, каких-то звуков в трубке было предостаточно. Какие-то чириканья или писки, непонятные шуршания, которые, конечно, можно было отнести за счет помех, возникающих в этом каменном мешке, который по недомыслию кто-то назвал домом. Но у меня стали появляться кое-какие подозрения. Но сестра ответила быстро и, почему-то, шепотом:
- Так я не у тебя дома… И не у себя… - Вопрос «где?», чуть не сорвался с моих губ, но я вовремя опомнилась. Просто молчала, ожидая, когда сестра скажет, куда ее черт занес на этот раз. Она и сказала. Опять шепотом проговорила: - Машину оставила у твоего дома. Думаю, на ней установлен маячок. Даже если нет, то, как говорится, от греха подальше. Сама на такси доехала до вокзала, а там пересела на другое такси и рванула к нам на дачу. Так что, как освободишься, давай сюда. Пересидим тут немного, пока все не уляжется. Кстати, когда тебя ждать?
Я, покосившись на мужчин, которые внимательно прислушивались к нашему разговору, быстро проговорила:
- Думаю, уже скоро. Остались… кое-какие формальности. Все. Давай, пока. Люблю тебя. – И, не дожидаясь ответа от Сеньки, нажала кнопку отбоя.
продолжение следует