Дождь барабанил по подоконнику так, будто кто-то сверху высыпал ведро гвоздей. Лера стояла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу, и смотрела, как капли сбегают вниз, оставляя за собой кривые дорожки. В комнате пахло мокрой шерстью — старый плед, который она утром вытряхнула на балконе, так и не высох, а теперь лежал комом на диване. Ей нравился этот запах, он напоминал детство: бабушкин дом, сырые осенние вечера и чай с двумя ложками сахара, который она до сих пор пила так же.
— Ты опять молчишь, — голос Андрея донесся из кухни, глухой, будто он говорил через стену. — Лер, я серьёзно, сколько можно?
Она не обернулась. Просто сжала пальцы в кулак, так что ногти впились в ладонь, и выдохнула. Он всегда начинал вот так — с этого тона, который вроде бы спокойный, но уже с подтекстом, как натянутая струна. Лера знала: ещё пара фраз, и он либо уйдёт хлопнув дверью, либо начнёт орать. А она опять будет стоять и молчать, потому что сказать всё, что крутится в голове, — значит разнести эту их маленькую жизнь в щепки.
— Я не молчу, — наконец выдавила она, хотя это было неправдой. — Просто думаю.
— О чём? — Андрей появился в дверном проёме, держа в руках кружку с недопитым кофе. Он всегда пил его до последней капли, даже если остывал, — мелочь, которая её почему-то раздражала. — О том, как мы опять будем до конца месяца считать копейки? Или о том, что ты третий день не разговариваешь со мной нормально?
Лера отвернулась к окну. За стеклом мигали фары машин, и шум улицы сливался с гулом в её голове. Она хотела сказать, что устала. Что эти их вечные «до конца месяца» и его привычка винить её во всём — как заноза, которую не вытащить. Но вместо этого она просто пожала плечами.
— Я не знаю, что тебе нужно, Андрей.
Он поставил кружку на стол с таким звуком, что Лера вздрогнула. Кофе плеснулось через край, оставив тёмное пятно на скатерти.
— Мне нужно, чтобы ты хоть раз сказала, что думаешь. А не вот это вот… — он махнул рукой, будто отгоняя муху. — Ты как мебель, Лер. Сидишь, молчишь, а я должен угадывать.
Она почувствовала, как горло сжалось. Не от обиды, а от какого-то странного, липкого чувства — будто она правда виновата. Может, и правда. Лера теребила край рукава кофты, старой, с растянутыми манжетами, и думала, что надо бы купить новую. Но где взять деньги, если даже на квартплату еле наскребли?
Вечер тянулся медленно, как автобус в пробке. Андрей ушёл в спальню, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно, а Лера осталась на кухне. Она включила чайник, хотя пить не хотела, просто чтобы послушать, как он шипит. На столе лежала стопка счетов, которые она утром вытащила из почтового ящика. Светлана Николаевна, их соседка сверху, вчера снова стучала в потолок шваброй — мол, шумно. А какой шум? Они с Андреем даже телевизор редко включают.
Лера открыла холодильник, посмотрела на полупустые полки и закрыла обратно. Потом достала телефон и набрала Сашу. Подруга ответила не сразу, на фоне слышался детский смех и звон посуды.
— Лерка, ты чего в такую рань? — голос Саши был усталым, но тёплым, как всегда. Она любила называть всех уменьшительно-ласкательно, даже если настроение было паршивое.
— Не спится, — Лера села на табурет и стала водить пальцем по краю стола, где краска уже облупилась. — Слушай, а у вас с Мишкой тоже так бывает? Ну, что вы друг друга будто не слышите?
Саша замолчала. Только слышно было, как кто-то из её мелких, кажется, трёхлетний Ванька, что-то бормотал про машинки. Потом она вздохнула:
— Бывает. У всех бывает, Лер. Только Мишка обычно орёт, а потом цветы тащит. А твой что?
— Мой молчит, — Лера усмехнулась, но получилось невесело. — Или уходит. Сегодня вот дверью хлопнул.
— А ты чего? Опять в себе копаешься?
Лера не ответила. Саша знала её слишком хорошо — с тех самых школьных времён, когда они вместе курили за гаражами и мечтали свалить из этого города. Не свалили, конечно. Саша вышла за Мишку, родила двоих, а Лера вот уже пять лет жила с Андреa href="#" class="seo-link">бытовая драма с Андреем, который даже не знает, как сказать «прости».
— Слушай, приезжай к нам завтра, — сказала Саша. — Посидим, поболтаем. А то ты совсем скисла.
Лера пообещала подумать, хотя знала, что не поедет. Ехать к Саше — значит смотреть на её шумную, тёплую семью и чувствовать себя ещё хуже. Она положила трубку и долго сидела, глядя на чайник, который уже остыл.
Утром Андрей вышел из спальни, когда Лера варила кофе. Он молча взял свою куртку, надел кроссовки и остановился у двери.
— Я на работу, — буркнул он, глядя куда-то в пол. — Вернусь поздно.
— Хорошо, — Лера помешивала кофе ложкой, хотя там уже ничего не растворялось. Ей хотелось крикнуть: «Скажи что-нибудь ещё! Хоть что-то!» Но она только кивнула.
Дверь закрылась, и квартира снова стала пустой. Лера села на диван, подтянула колени к груди и уткнулась лицом в тот самый мокрый плед. Запах шерсти был резким, но почему-то успокаивал. Она вспомнила, как они с Андреем купили этот плед на рынке, года три назад. Тогда они смеялись, торговались с продавцом и потом пили горячий чай из термоса прямо на улице. Где всё это делось?
В обед позвонила Светлана Николаевна. Её голос в трубке был скрипучим, как старый паркет в коридоре.
— Лерочка, у вас опять вода течёт? У меня потолок мокрый!
— Нет, Светлана Николаевна, у нас всё сухо, — Лера старалась говорить спокойно, хотя внутри уже кипело. — Может, у вас трубы?
— Какие трубы? Это вы там что-то проливаете! Придите, посмотрите сами!
Лера сходила. Потолок у соседки и правда был в разводах, но пахло не водой, а чем-то кислым, как будто кто-то разлил уксус. Светлана Николаевна стояла рядом, уперев руки в бока, и бурчала про молодёжь, которая «ничего не умеет». Лера пообещала разобраться, хотя понимала, что это не их вина. Просто ещё одна мелочь, которая легла на плечи.
К вечеру дождь стих, но небо так и осталось серым. Андрей вернулся, когда Лера чистила картошку над раковиной. Он бросил сумку на пол и сел за стол, глядя в телефон.
— Устал, — сказал он, не поднимая глаз.
— Я тоже, — Лера не хотела, чтобы это прозвучало как упрёк, но получилось именно так.
Он наконец посмотрел на неё. В его глазах было что-то странное — не злость, не усталость, а какая-то тоска. Лера замерла с ножом в руках, и они просто смотрели друг на друга, будто впервые за долгое время.
— Лер, — начал он и замолчал. Повертел телефон в руках, как будто хотел что-то сказать, но не решался. — Как бы я без тебя жил?
Она не ожидала этого. Нож чуть не выпал из рук, но она сжала его сильнее и отвернулась к раковине. Горло сдавило, и она не знала, что ответить. Хотела сказать: «А я без тебя?» Но вместо этого просто кивнула и продолжила чистить картошку, пока слёзы не начали капать в воду.
— Давай поговорим, — сказал он тише. — Не сейчас, а завтра. Нормально, без этого всего.
Лера снова кивнула. Она не знала, что будет завтра. Может, они наконец выговорятся. Может, разойдутся. А может, просто будут сидеть молча, как всегда. Но в тот момент ей было достаточно того, что он сказал эти слова.
Картошка шлёпнулась в миску, и Лера вытерла руки о фартук. За окном зашумели машины, а в комнате всё ещё пахло мокрой шерстью. Жизнь текла дальше — серая, мокрая, но какая-то своя.