Сергей стоял у окна лаборатории на Литейном проспекте, уставившись невидящим взглядом на серые мартовские сумерки. В руках он сжал тонкую распечатку результатов теста ДНК, пальцы побелели от напряжения.
Буквы и цифры плыли перед глазами, но главная фраза врезалась в сознание, будто клеймо: отцовство исключается — четыре раза подряд. Только по одному ребенку был положительный результат: 99,8% вероятность. Один из пяти.
Мир качнулся. Сергей судорожно вдохнул, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он прижался лбом к прохладному стеклу. За окном гудел вечерний Санкт-Петербург, сверкая огнями фар по мокрому асфальту Невского проспекта. Люди спешили по своим делам, не ведая, что у него в груди сейчас раскалывается вселенная.
«Этого не может быть... Это бред... Ошибка!» — мысленно повторял он, стискивая бумагу. Перед внутренним взором вспыхивали лица — лица его детей. Их пятеро. Пятеро любимых, родных... Он всегда гордился своей большой семьей. И никогда — никогда! — не подвергал сомнению, что все дети от него и Ольги. Да и повода, казалось, не было.
В памяти всплыл день, когда сомнение впервые заползло ему под кожу. Месяц назад младшая, пятилетняя Соня, сильно заболела воспалением легких. В больнице потребовалось срочно сдать кровь, и выяснилось, что у Сони редкая группа — AB отрицательная.
Никто из родителей не подошел как донор: у Сергея первая положительная, у Ольги вторая положительная. Тогда врач в шутку спросил: «Может, папу другого донора поищем?» — Сергей еще тогда напрягся от странного замечания врача, но Ольга лишь нервно засмеялась. Кровь удалось найти через банк доноров, Соне стало лучше.
Но червь сомнения уже начал точить Сергея. AB отрицательная... Эта мысль засела у него в голове. Ведь генетика — упрямая вещь. В тот вечер он впервые полез в интернет проверять, какие группы крови могут быть у детей с такими родительскими. Оказалось, что при их сочетании групп AB у ребенка маловероятна. Тогда он отмахнулся: мало ли, вдруг в роду были особенности.
Однако, вернувшись из больницы, Сергей начал замечать то, на что раньше не обращал внимания. Как-то раз он застал, как средняя дочь, десятилетняя Маша, сидела на полу в гостиной и перебирала старые фотоальбомы. Увидев его, она улыбнулась и показала детскую фотографию: «Пап, смотри, я тут на тебя похожа?»
Сергей взял снимок: трехлетняя Маша стояла рядом с его другом Игорем, который частенько бывал у них дома, держа ее на руках. Улыбки, счастливые времена... Он уже было открыл рот сказать, что, конечно, похожа на папу, но вдруг остро заметил: черты лица Маши — тонкий овал, форма глаз — словно отражали Игоря, не его. Тогда он прогнал эту крамольную мысль, обнял дочку и сказал, что она красавица, похожа на маму. Но осадок остался.
В последующие дни Сергей ловил себя на том, что вглядывается в детей пристальнее, чем обычно. Вот семилетний Кирилл рисует за столом — у него привычка прикусывать кончик языка, когда он сосредоточен. Точь-в-точь как у... Игоря, лучшего друга Сергея. А у восьмилетней Леры проявились ямочки на щеках, когда она смеется — Сергею они никогда не передавались по наследству, их и у Ольги нет. Зато у Игоря именно такие ямочки.
С каждой такой мелочью Сергея накрывало холодной волной. Он чувствовал себя параноиком, спешил отгонять подозрения. Ольга всегда была для него примером верности: они поженились еще студентами, по большой любви, и пятеро детей — плод их согласия и трудолюбия, как любили шутить они с друзьями. Вокруг, конечно, многие удивлялись, как они решились на такую большую семью, но Сергей зарабатывал неплохо, а Ольга была счастлива посвятить себя детям.
«Может, я с ума схожу? — думал он ночами, ворочаясь с боку на бок в супружеской постели, — Не мог же Игорь... Да нет, бред...» Он убеждал себя, что просто устал и накручивает.
Но однажды вечером, копаясь в ящиках комода в поисках документов для налоговой, Сергей обнаружил спрятанный конверт. Внутри лежали результаты какого-то генетического анализа на имя их третьего ребенка, Кирилла, датированные пять лет назад.
Странно, они же никаких анализов тогда не делали... Сердце Сергея екнуло: документ был из клиники "Геном", а в графе "вероятный отец" стояло имя, но зачеркнутое маркером. Он осторожно поскоблил слой маркера ногтем — проявились буквы. Там значилось чужое имя и фамилия. Не его.
Земля ушла из-под ног. В ушах зашумело. Сергей поспешно спрятал бумагу обратно и захлопнул ящик, словно обжегшись. Не может быть. Может, это какое-то недоразумение, ошибка лаборатории. Или глупая паранойя: он уже начал видеть улики повсюду... Но зачеркнутое имя стояло перед глазами. В ту ночь он почти не спал.
И вот сейчас, спустя неделю, он сжимал в руках окончательный вердикт. Сергей тайком отвез образцы ДНК всех детей на анализ: отвел старших под предлогом планового медосмотра, взял их слюну на тампон, а у младших тихонько срезал по прядке волос для анализа.
Три мучительных дня ожидания — и теперь результаты получены. Черным по белому: из всех детей его биологически родным был только один — старший, пятнадцатилетний Денис.
Сергей заставил себя отлепиться ото стекла. Нужно было как-то выйти из здания, вернуться домой...
Домой? В голове не укладывалось: а чей это дом теперь? В котором живут его... дети? Дети ли? Он сжал кулаки, чувствуя, как гнев поднимается из глубин шока. Еще несколько минут назад он был раздавлен, теперь же внутри стремительно разгоралось пламя ярости.
— Как она могла... — прошептал он себе под нос, выходя из дверей лаборатории под моросящий дождь. Капли ударили в лицо, отрезвляя. Нужно увидеть Ольгу. Немедленно.
По дороге до дома на Петроградской стороне он едва помнил себя. Такси мчалось мимо огней питерских улиц, но Сергей лишь стискивал зубы, глядя на размытые огни. В памяти вставали сцены из прошлого: вот Игорь приобнимает заплаканную Ольгу на похоронах ее матери, пока Сергей отводит детей в сторону... Вот Игорь устраивает фейерверк в их дворе на Новый год, подняв на плечи их маленькую Леру...
Вот Ольга и Игорь смеются над чем-то на кухне, когда он вошел неожиданно — они даже вздрогнули тогда, а Ольга залилась краской, сказала, что Игорь показал старый студенческий снимок... Мелочи, мелочи, десятки мелочей, на которые он не обращал внимания годами.
Сергей выскочил из машины, не дожидаясь сдачи, и почти бегом направился к подъезду. Сердце колотилось: от бешенства или от страха — он и сам не понимал.
Дверь квартиры он открыл своим ключом, как обычно. В прихожей темно, лишь из кухни пробивается полоска света. Ольга там, укладывает младшую Соню спать, наверное. В доме тихо, старшие дети у бабушки на выходных или уже легли? Сегодня суббота...
Он прошел на кухню. Ольга стояла у плиты, помешивая в маленькой кастрюльке молоко с медом — Соня всегда пила теплое молоко перед сном. Жена обернулась на звук шагов:
— Сереж? Ты рано... — улыбнулась она, но тут же улыбка погасла, заметив его лицо. — Что-то случилось? Ты бледный...
Сергей молчал. Он просто смотрел на нее. Эта женщина — мать пятерых детей, его жена двадцать лет, — и он не знает ее вовсе. Желваки заиграли на скулах.
— Что случилось? — тихо повторила Ольга, тревога заскользила в ее голосе.
Он сделал еще шаг, бросив на стол мокрую от дождя распечатку.
— Случилось? Да вот, полюбуйся, Оля, — прохрипел он.
Она удивленно взглянула на листок, пробежала глазами.
— Что это?.. — начала она, и вдруг лицо ее побледнело. Она поняла. — Ты... ты что, сделал ДНК-тест?
— Сделал, — эхом отозвался Сергей. — У всех наших детей. Всех пятерых, Оля. Хочешь озвучу результаты или сама видишь?
Ольга судорожно схватила листок, пробегая глазами таблицу. Рука ее задрожала.
— Это... это какая-то ошибка... — прошептала она.
— Ошибка? — голос Сергея сорвался на смешок. — Конечно, ошибка. Четыре ошибки подряд: я, видимо, вообще рекордсмен по невезению, да?
— Сережа... — Ольга сделала шаг к нему, он отступил. — Сережа, милый, дай объяснить...
— Что объяснить? — взорвался он, сгребая распечатку со стола и размахивая ею. — Что я — отец только одному ребенку из пяти? А четверо... Четверо чьи, Оля?! Твои? Только твои, получается! Кто их отец? Один человек? Несколько? Говори!
Он почти кричал шепотом, чтобы не разбудить Соню. Лицо его горело. Ольга расплакалась:
— Тише... Дети...
— Дети?! — Сергей на миг потерял дар речи от ярости. — Какие они мне дети теперь? Чужие дети, Оля!
Она замотала головой, хватаясь за его руку:
— Не говори так, пожалуйста... Ты им отец, ты вырастил их... Они тебя любят...
Сергей выдернул руку:
— Ты знала все эти годы и молчала, смотрела мне в глаза каждый день... Спать со мной ложилась, зная, что четверо детей — не мои...
— Прости... — рыдала она, закрыв лицо ладонями. — Прости меня...
— Кто? — снова процедил он, упираясь взглядом в макушку жены. — Я хочу знать, кто их отец. Один человек? Не молчи!
Ольга опустила руки, посмотрела на него глазами полными боли и стыда. Губы ее дрожали:
— Игорь.
Сергей будто и ждал этого, но все равно удар пришелся по сердцу. Он отшатнулся, словно от физического толчка.
— Игорь... — эхом повторил он. — Друг семьи. Дядя Игорь, черт бы его побрал... Значит, все дети, кроме Дениса... от него?
Ольга опустила глаза и кивнула едва заметно.
В голове вспыхнул образ — Игорь смеется с ним на кухне, чокаются пивом, тот говорит: «Да ты, Серега, плодовит, как кролик! Пятеро, уважуха!» И этот же Игорь тайком, за его спиной...
Сергей сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Хотелось что-нибудь разбить, ударить. Хотелось ударить ее или Игоря, или себя — чтобы проснуться от этого кошмара.
— Как долго? — спросил он хрипло. — Как долго это у вас продолжалось?
— Почти двенадцать лет... — еле слышно сказала она.
У Сергея перехватило дыхание. Двенадцать лет. Практически половину их супружеской жизни. Все последние четыре ребенка — плод их с Игорем связи, значит. Он вдруг вспомнил, как они с Ольгой когда-то мечтали о пятерых детях, смеялись, придумывая имена. Какая ирония...
— Почему... — он провел ладонью по лицу, чувствуя, как подступают чужие противные слезы. — Почему ты это сделала?
Ольга с тоской взглянула на мужа:
— Я не хотела... Не планировала... Всё началось после рождения Дениса. Ты пропадал на работе, я с ребенком сутками одна... Помнишь, у нас тогда кризис был? Мы часто ссорились. Игорь пришел как друг, поддержал... как-то всё завертелось. Я думала, это мимолетное...
Потом узнала, что беременна Машей. Испугалась. Хотела всё прекратить, но каждый раз, когда ты отдалялся — я находила утешение в нём... Это не оправдание, я знаю...
Сергей слушал, будто окаменев. Слова долетали словно издалека.
— А дальше? — спросил он автоматически.
— Дальше... — Ольга всхлипнула, — родилась Маша, потом Лера... Я пыталась порвать, но у нас с тобой тогда совсем всё охладело, ты был вечно занят. А он был рядом. И дети... они же тоже его... я не могла...
— Не могла отказаться от него? — горько усмехнулся Сергей. — Получается, жила с двумя мужчинами сразу.
— Нет... я всегда любила тебя, Сережа... — горячо прошептала Ольга. — Просто... иначе сложилось... Прости...
— Любила? — Он вдруг сорвался на крик-шепот, вновь напоминая себе удерживать голос. — Не смей так говорить! Любила — не предала бы так. Пятеро детей, Оля! Как ты жила с этим? Каждый раз, рожая, смотреть мне в глаза...
Ольга закрыла лицо, а Сергей зашагал по кухне, как тигр в клетке.
— И что ты думала дальше? Вечно так продолжать? Пока я сам не обнаружу? — Он резко остановился. — Или ты понимала, что рано или поздно всё всплывет?
Ольга опустила руки, из глаз хлынули слезы:
— Я каждый день боялась... Ждала, что Господь меня накажет. Когда Соня так сильно заболела, я подумала — вот оно, наказание... Каждый день жила как на пороховой бочке. Но я так любила всех наших детей... и тебя... Мне не хватило смелости признаться. Я трусиха...
В коридоре раздался звук — скрип половицы. Они оба обернулись. В полутьме дверного проема стояла Дарья, их четырнадцатилетняя дочь-подросток. Лицо ее было бледным, губы дрожали.
— Что... что тут происходит? — тихо спросила она. — Папа, почему ты кричишь? Что значит... мы тебе чужие дети?
Сергей остолбенел. Видимо, они разбудили или привлекли внимание дочери. Ольга метнулась к дочери:
— Дашенька, солнышко, тебе послышалось... Иди спать, всё хорошо...
Но девочка не двинулась. Она смотрела прямо на отца, и в глазах ее он увидел ужас. Она слышала...
— Папа... — голос Даши дрогнул, — ты же наш папа? Ты же не уйдешь?
Сергей почувствовал, как сердце сжимается. Какая бы кровь ни текла в этих детях — он растил их, любил. Даша была еще совсем крохой, когда он научил ее ездить на велосипеде; он сидел ночами над каждой из них, когда у них резались зубки, водил всех в первый класс. Они-то не виноваты ни в чем.
Он сделал шаг к дочери и порывисто обнял ее. Даша зарыдала у него на груди.
— Ш-ш, тихо, малышка... — прошептал он, гладя ее по волосам. — Конечно, я твой папа. Я всегда буду вашим папой, слышишь? Всегда.
Ольга, стоя рядом, тоже плакала молча, закрыв рот рукой.
Даша судорожно спросила сквозь слезы:
— Вы... вы разводитесь?
Сергей встретился взглядом с женой через плечо дочери. Ольга стояла как на расправу, ожидая приговора.
Он крепче обнял дочь, чувствуя, что тоже плачет:
— Я... не знаю, Дашенька... Но что бы ни случилось, вы — мои дети. Все пятеро. Поняла?
Даша кивнула, уткнувшись в его рубашку. Сергей закрыл глаза, продолжая гладить дочь. Эта ночь перевернула их жизнь. Он ненавидел обман Ольги, презирал предательство Игоря... Но своих детей он не предаст в ответ, это ясно как день.
— Иди спать, родная, — мягко сказал он дочери. — Мы с мамой все уладим.
Когда Даша, всхлипывая, ушла к себе, Сергей медленно отстранился. Наступила тяжелая тишина.
Ольга первой нарушила ее шепотом:
— Спасибо...
Он устало потер лицо:
— Не благодари. Я сделал это ради них. Ради тебя... пока не знаю.
Ольга кивнула, опуская голову. Через открытое окно доносился шум ночного города: где-то вдали гудел корабельный гудок с Невы, била часовая башня, объявляя полночь.
— Я... спать не буду, пойду в гостиной посижу, — глухо сказал Сергей и, не глядя на жену, двинулся из кухни.
Ольга тихо окликнула его:
— Я всё понимаю... Ты, наверное, не простишь... Но знай — я действительно любила тебя. И люблю...
Сергей остановился на пороге, но не обернулся.
— Любишь? — тихо повторил он. — Слишком поздно. У нас была большая семья, Оля... А теперь её нет. Есть я, есть дети — и есть ты, совершенно отдельно.
Он вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
В гостиной пахло слегка пылью и игрушками — разбросанные на ковре машинки сына напоминали: еще сегодня утром он был счастливым мужем и отцом, а теперь... Сергей опустился на диван и закрыл лицо руками. Сердце ныло. Но рядом с болью жила и странная решимость: дети не должны страдать.
Он во что бы то ни стало защитит их, как защищал всегда. Пусть их родила не любовь, а обман — он-то любит их по-настоящему. Вспомнилось, как всего неделю назад в воскресное утро все пятеро галдели у него на кровати, устраивая "битву подушек".
Он тогда хохотал, запрокинув голову, пока Соня шлепала его маленькой ладошкой по щеке, требуя внимания, а Лера пыталась усесться к нему на плечи. Эти мгновения искреннего счастья теперь отозвались болью, но и напомнили, что их любовь к нему была настоящей.
«Отцом называется не тот, кто дал жизнь, а тот, кто вырастил и не бросил», — горько подумал Сергей, вытирая соленые дорожки со щек.
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк