Был июль, конец пятидесятых. Семья готовилась к позднему ужину. Мужчины терпеливо ждали, женщины работали на кухне. Младшая резала хлеб и овощи, старшая подогревала на огне вкусную еду. У печки крутился семилетний мальчик. Собиралась буря. Над деревней висели тяжелые свинцовые тучи, на кухне было душно. Когда все пятеро сели за стол, линию горизонта разрезала первая молния.
— Слава Тебе, Господи. Наконец-то будет чем дышать, — обрадовался дедушка, перекрестившись.
— Лишь бы гроза прошла стороной, — сказала молодая женщина с надеждой.
— У меня с утра дурные предчувствия. И вот стали падать большие капли дождя, а в быстро наступивших сумерках сверкнула очередная молния. Глава семьи отодвинул тарелку и потянулся за сигаретами.
— А молоко для Мурки и котят? — вспомнил вдруг мальчик.
— Молоко прокисло. Если хочешь, отдай им остатки жаркого, — предложила бабушка.
Малыш радостно захлопал в ладоши, схватил миску с последним куском мяса и опустился под стол.
- Кис-кис. Хулиган, Филек, Кнопа, — позвал он котят.
С подоконника соскочили три черных, как смола, клубочка шерсти и мгновенно оказались рядом с ребенком под столом.
— А мышей мне самому потом из амбара гонять? — недовольно пробормотал отец мальчика. Мужчина встал, выбросил сигарету в открытое окно.
-Льет-то как! — сказал он, машинально отступив, когда на небе появился столб белого огня.
— О господи! Как близко-то, — пожилая женщина схватилась за сердце. — Сейчас электричество отключат. Нина, принеси свечи, чтобы не искать. Они в буфете. Сноха не обратила на ее слова внимания, прислушалась.
— Похоже, кто-то идет.
— Тебе показалось. Кто захочет выходить из дома в такую погоду? — с сомнением заметил свекор.
— Мне не кажется. Я слышала шаги во дворе. Вот... Слышите? Словно в подтверждение этих слов в мерный стук капель вкрался настойчивый хоть и негромкий стук в дверь. Хозяин встал, набросил куртку, собираясь выйти. Но жена опередила, закричав:
— Входите, открыто! В дом вошел незнакомый мужчина. На нем был черный плащ, с которого стекала вода. Поднятый воротник скрывал лицо гостя. Сидящий под столом мальчик высунул голову и посмотрел на вошедшего без особого любопытства. Незнакомец сделал два шага и пропал из поля зрения. Только его грязная обувь оставила на полумокрые следы. Шерсть у котят, игравших под столом, встала дыбом, они умчались в другую комнату. Дождь усилился. Свет погас, а кухня погрузилась в странный мигающий полумрак. Мальчик замер. Ему еще не было страшно, но он начал понимать, что происходит что-то плохое. Подполз на четвереньках к дедушке, дернул того за штанину:
— Кто этот дядя? Дед молчал. Мальчик удивился. Подумав немного, ребенок выбрался из-под стола. Потом он рассказывал милиции, что у всех сидящих за столом были каменные лица и пустой, неподвижный взгляд. Малыш такого никогда не видел. Теперь ему стало страшно.
— Как вы это сделали? — спросил он чужого.
— Это колдовство? Незнакомец не обратил на вопрос внимания, подошёл к буфету и взвесил в руке лежавший там нож.
— Сидеть! — приказал он.
К удивлению мальчика, бабушка, мама и папа снова ожили. Они дернулись, словно их ударило током, заняли свои места за столом.
— О Боже! — вздохнул малыш. Незнакомцу не понравилось это замечание.
— Ползи туда, откуда выполз, и не смей выходить! — рявкнул он. В голосе мужчины звучали грозные нотки, которые ассоциировались у мальчика с чудовищем, живущим в старом колодце. Поэтому малыш опустился на пол и залез под стол. Оттуда он видел немногое, но то, что услышал, превратило его сердце в кусок льда. Дождь прекратился, словно армия крылатых ангелов развернула над деревней огромный зонтик, а стонавший, как тысяча грешных душ, ветер вдруг успокоился. В кухне стало тихо — неестественно тихо. Потом скрипнули половицы. Сапоги незнакомца остановились у стула, на котором сидел отец. Вдруг раздался странный звук — словно что-то резали. .
- Кровь невинного, — сказал мужчина. — Жертва принесена. Эти слова напомнили малышу о церкви и добром лице батюшки, но лучше ему от этого не стало. Он знал, что человек в плаще не священник, ведь священники не имеют обыкновения пугать маленьких детей. Мальчик скукожился от страха, внезапно увидев руку дедушки. Она медленно качалась,а потом остановилась. Из глубокой раны на запястье лилась кровь. Она текла на пол, и за несколько секунд там образовалась темная, пугающего вида лужа. Мальчику стало плохо, он всхлипнул. Незнакомец подошёл к матери.
— Кровь невинного, — повторил он.
— Жертва принесена. Малыш знал, что будет дальше, поэтому зажмурил глаза, для верности прикрыв их дрожащими руками. Он перестал на мгновение видеть и слышать, отключился от кошмарной реальности, направив свой разум к местам, где ему всегда было хорошо. Это его успокоило — всего на мгновение. Открыв глаза, ребенок тихонько заплакал, поняв, что ничего не изменилось. Он все еще сидел под столом, а вместо руки и одной лужи крови он видел четыре руки и четыре кошмарных кровавых пятна.
— Мамочка, папочка... — всхлипывал он, потому что сейчас они были нужны ему как никогда. Родители не помогли ему. Они уже отходили в мной мир.
— Мама, — позвал ребенок еще раз.
Вскочил на ноги, ударился головой о столешницу и на мгновение потерял сознание. А когда открыл глаза, то увидел над собой лицо мужчины... Может, страх вызвал галлюцинации, но потом мальчик готов был поклясться, что глаза незнакомца были ярко-красного цвета, а зубы — желтые и острые. Малыш не выдержал и описался от страха.
Незнакомец скривил рот в оскале.
— Да, — сказал удовлетворенно.
— Ты тоже из этого стада, но сегодня я не заберу тебя, потому что четверо принесены в жертву. Таковы правила. Я вернусь, когда ты вырастешь, когда твои дети родят детей. Вернусь, потому что ты — один из избранных...
Мальчик потерял сознание, погрузившись в приятное Ничго, где страх не мог его достать, где жуткий черный человек был над ним не уже властен. Этим мальчиком был мой отец...
До четырнадцати лет я понятия не имела о том, что дедушку и бабушку убили. Я знала, что они умерли неестественной смертью, потому что на надгробиях висела надпись: «Погибли трагической смертью», но я и не думала, что они стали жертвами убийцы-психопата. Правду я узнала от свидетеля тех событий — моего папы. Он рассказал очень кратко, лишенным эмоций голосом, словно читая вслух хронику преступлений из газеты.
— На улице была буря, в дом вошёл незнакомый мужчина, убил.
ножом сидевших за столом людей, — а потом убежал. Я спрятался под — столом. Неизвестно, почему он это — сделал. Скорее всего, был психически неуравновешенным. Через месяц милиция выловила из реки труп. На теле был черный плащ и сапоги. В кармане плаща нашли кухонный нох. Я узнал этот нож. Сотни раз видел, как мама или бабушка резали им хлеб. Личность утопленника так и не установили..Но прокурор и следователи не сомневались, что нашли останки убийцы. Это показала экспертиза. Не удалось установить, совершил ли он самоубийство, случайно ли упал в воду или кто-то ему помог . Не удалось и связать его преступление с другими.
— Так были ещё похожие убийства? Ужас! — прошептала я.
— Одно. Тоже четыре человека. На юге России. Но кроме числа убитых — ничего общего. Вот и все. Я не рассказываю подробностей, потому что просто не помню их.
А меня подробности не очень и волновали. Тогда я переживала другие проблемы — безответно влюбилась в капитана школьной футбольной команды.
Лишь через несколько лет я попыталась узнать что-нибудь о том странном деле, но отец всегда отговаривался забывчивостью. И только раз мне удалось вытянуть из него чуть больше информации.
— Перестань! — потребовал папа.
— Нашей семье не повезло, вот и все. Этот псих мог постучать к соседям, а постучал к нам. Видимо, такова была воля Божья. Давай не будем возвращаться к этому разговору, — попросил он под конец.
Через месяц я уехала учиться, потом вышла замуж, родила ребенка, и меня занимали совсем другие дела. Домой приезжала всего несколько раз в год, и давнее убийство было последним, о чем отец хотел со мной говорить. Однако к концу того лета все изменилась.
Помню, что мы разговаривали по телефону. После первых же слов отец показался мне подавленным.
— Что-то случилось? Ты заболел? Или мама плохо себя чувствует? — спросила взволнованно.
— Все в порядке, — ответил он, чтобы я отцепилась. — Так когда, ты говоришь, вы приедете?
— В пятницу, после обеда.
— Ага, — сказал он безрадостно,
— Папа, ты не рад? Что за тон?
— Рад. Вы с Толиком приедете?
— Ему не дали отпуск, — солгала я.
Не хотелось говорить, что в моем браке наступил кризис. Мужчина, которого я любила и с которым прожила девять лет, завел роман на стороне. Мне не нравилась роль жены, терпящей измены, не убедили и слова о том, что он на мгновение потерял голову.
Я потребовала развода. Толя умолял меня, просил прощения. Я не сдавалась, но потом подумала о ребенке и засомневалась.
Не хотелось принимать импульсивное решение, нужно было время, чтобы спокойно все обдумать, поэтому и решила провести отпуск без мужа.
— Ну что ж, жаль, конечно, — сказал отец, совсем не жалея: Толя ему никогда не нравился. Папе вообще не нравился ни один человек, подвергающий сомнению существование Бога. Мой отец был очень верующим. Через четыре дня, когда мы обедали, он шепнул мне, что нужно поговорить без свидетелей.
Папа нервничал, был рассеян, как-то резко осунулся. Я предложила прогуляться.
— Что происходит, па? Ты нездоров?
— Здоров я. Ничего не происходит— буркнул отец.
Мы вышли во двор, пошли к реке.
— Так о чем ты хотел поговорить со мной? — начала я осторожно, потому что Папа молчал всю дорогу и, казалось, пребывал в другом месте.
Он посмотрел на меня хмуро, сделал глубокий вдох и рассказал всю правду о том страшном вечере.
Было видно, что травма, которую он получил в детстве, оставила в его
психике неизгладимый след.
— Когда я очнулся, оказалось, что уже глубокая ночь. На кухне горел свет. Сначала я услышал громкое жужжание,
а потом увидел мух. Тучи мух. Они сидели на порезанных руках родителей и дедушки с бабушкой.
Сначала я не зная, где я, не помнил, что произошло. У меня болела голова, руки и ноги одеревенели. Хотел встать, схватился за край стола и с трудом поднялся на колени. Вид, открывшийся моим глазам, снова сбил меня с ног. Лица убитых близких были искажены гримасами страдания. Убийца затолкал им в горло сорванные с шеи крестики... Я понял это, потянув за свисающий из маминого рта шнурочек... Я молчала, потому что ужас лишил меня дара речи.
— Я закричал, — продолжил отец через некоторое время. — Наверное, это был истошный вопль. Через несколько минут вся деревня была на ногах. Кто-то взял меня на руки и вынес во двор. Кажется, я потерял сознание... Какое -то время провел в больнице, хотя сначала врачи говорили, что без лечения в психиатрической клинике не обойтись. Но психика ребенка так устроена, что может справиться с самой ужасной жестокостью... Знаешь, когда милиция пыталась узнать, как выглядел убийца, я не мог его описать. Тот вечер остался в моей голове во всех подробностях, но только я не мог сказать, был ли незнакомец в плаще лысый или лохматый, старый или молодой,высокий или низкий, была ли у него борода... Я вообще его не запомнил, а в красные глаза и желтые зубы никто не верил. Говорили, что он использовал какое-то вещество, лишившее родителей сознания. Скорее всего — газ. Я не надышался газа, потому что сидел под столом, а все остальное мне привиделось. Так сказали - следователи. Всему нашли материалистическое объяснение... Он на секунду замолчал... Выглядел отец ужасно — словно за мгновение постарел на десять лет. Я хотела обнять его, как-то утешить, но он посмотрел мне в глаза с отчаянием, которого я у него никогда раньше не видела.
— Теперь он вернулся... Вернулся, — сказал отец, нервно озираясь.
— Обещал, что вернется — и вернулся. Черный человек. Мужчина в плаще...
Отец указал пальцем на другой берег реки. — Он стоял там, на утесе. В этот раз на нем был черный костюм. Поэтому я и не хотел, чтобы вы приезжали. Я почувствовала, что мне стало дурно. Неужели отец сходит с ума?
— Папа, ради бога! Ведь ты сказал, что маньяк умер! — Я на это надеялся, но все говорит о том, что милиционеры выловили из реки кого-то другого.
— И одетого точно так же, как убийца? — сказала я.
— А что, трудно убить пьяницу, нацепить на него свою одежду и утопить? — ответил отец вопросом. Теоретически он был прав, но все вместе как-то не вязалось.
— Откуда ты знаешь, что это он, если ты не запомнил его лица?
— Знаю, потому что меня охватил такой страх, что я чуть инфаркт не получил. Я почувствовал то же что и много лет назад — парализующий ужас. Поэтому у меня к тебе просьба: посидите с Агаткой до воскресенья, а потом возвращайтесь домой. Матери скажи, что тебя вызывают на работу. Она ничего не знает — пусть так и будет.
Я решила, что отец видел кого-то и что этот кто-то открыл в его памяти дверь, за которой прятались призраки прошлого. Но ведь это еще не повод для паники!
— Папа, прошло пятьдесят лет. Если бы этот человек хотел до тебя добраться...
— А если это не человек? — перебил меня отец.
- А кто? — спросила я удивленно. Мне становилось страшно...
Отец прикоснулся к своему кресту, висевшему на шее, поцеловал его.
— Посланник дьявола, — ответил он серьезным тоном...
— Демон, охотящийся на невинные души. Я была, в общем, верующей, потому что с верой легче жить, но явление дьявола считала все же событием вымышленным, что ли. В моем понимании зло не имело рогов, копыт и хвоста, не жило в аду, не кипятило смолу. Зло существовало в людях.
— Это был никакой не демон, а самый обычный психопат, — сказала я жестко. — Ты не читаешь газет? Не смотришь телевизор? В мире полно сумасшедших, которые совершают кошмарные преступления! Но это еще не значит, что все это происки Сатаны!
—Ты говоришь, как те дураки. милиционеры, которые допрашивали меня! — рявкнул отец.
— Может, я и был напуган, но знаю, что видел. Он только сначала выглядел человеком, а потом превратился в чудовище. Вам нужно уезжать. Тут вам грозит опасность. Я хотела возразить, сказать, что не собираюсь портить отпуск . Из-за его бредовых мыслей, но вовремя прикусила язык. Отец упрямый и властный, и если что-то приходило ему в голову, переубедить его было практически невозможно. А ты не думал о том,что это был дух того мужчины?- спросила я, потому, что контакт с представителем другого мира казался мне более вероятным, чем общение с дьявольским отродьем.
— Думал, — медленно произнес - он. — Я верю в жизнь после смертии в скитающиеся по миру души, - но он не был похож на привидение.
— А ты видел много привидений?
— Не издевайся, ладно? — обиделся отец. — И не смотри на меня, как на сумасшедшего. Просто вам необходимо уехать.
— Тогда почему именно в воскресенье?! — Я повысила голос, потому что он вывел меня из равновесия.
— Может быть, прямо сейчас?
— В понедельник шестое число. Тогда тоже было шестое, — ответил папа невозмутимо. — Он сказал, что таковы правила. Четыре жертвы, понимаешь? С тобой, матерью и Агаткой нас как раз и будет четверо. Это не случайно, что он показался именно сейчас. Наверное, ты считаешь, что я сошел с ума? Но я не удивлен. Все подсказывает мне, что в понедельник должно произойти что-то страшное. Я закатила глаза, а из моего горла вырвался бессильный стон.
— А что с мамой? За нее ты не боишься? — Я ударила в самое больное место.
— Мама тоже уезжает. На двухдневную экскурсию в Углич.
— Да? — удивилась я. — Странно, она мне ничего не говорила. Я посмотрела отцу в глаза, и у меня по спине пробежали мурашки.
— Эта поездка — твоих рук дело? — спросила я наконец.
— Давай вернемся, а то нас съедят комары, — ответил он уклончиво и двинувшись медленным шагом в сторону деревни.
Мои рациональные возражения не производили на него впечатления, попытки мягко убедить его тоже не сработали. Отец никогда не простил бы мне, и потому я решила спокойствия ради уехать. Верила, что следующий понедельник будет самым обычным, ничем не отличающимся от других. Только это могло убедить отца в том, что он ошибся, и демон — всего лишь плод его воспаленного воображения.
Догнала отца, схватила под руку.
— Хорошо, папа, я уеду.
— Вот и умница. А обо мне не беспокойся: я с ним справлюсь.
— Как это?
— Зло не войдет в дом, если ты его не пригласишь. Тогда, сорок лет назад, твоя прабабка сделала это. Я не повторю ее ошибку. И еще на моей стороне Господь Бог, — ответил отец убежденно.
В воскресенье вечером я солгала маме, что мне позвонили с фирмы и попросили срочно вернуться на работу. Думаю, она поверила, потому что с неподдельным огорчением на лице прижала к груди измазанную вареньем Агатку.
— Так, может, я откажусь от экскурсии и посижу с малышкой,
как думаешь? — предложила она.
— Пусть остается у нас. Подышит свежим воздухом...
— Нет. Ты же знаешь, какая она у нас. Два дня пройдут спокойно, а потом ей надоедят утки, курочки, коровки, она начнет плакать, звать маму и жизни вам не даст.
— Жаль, — вздохнула мама. - Я надеялась, что утром ты довезешь меня до вокзала. Батюшка сказал, что собираемся в пять тридцать.
— Тут всего три километра, — пробурчал отец. — Сама дойдешь. Прогулка пойдет тебе на пользу.
— Конечно, — ответила мама ядовито. — Ведь я же целыми днями лежу на диване и ничего не делаю.
— Я бы сам тебя отвез, но машина сломалась, а механик сказал, что сможет починить ее только на следующей неделе.
— Я могу уехать утром, — выпалила я, не подумав.
Отец посмотрел на меня, сделав «страшные» глаза.
— Ты меня подвезешь? — обрадовалась мать.
- И тебе не жалко будить ребенка так рано?
— Агатка так крепко спит, что ее ничего не разбудит. Когда мама скрылась за дверью спальни, отец подошёл ко мне.
— Ты сума сошла? Ты же обещала уехать! — гневно прошипел он.
— Да ладно, папа. Ты же не думаешь, что этот... — поколебалась, потому что никак не могла произнести это слово, — демон придет за нами рано утром?
— Не знаю, — протянул отец. Все выходные он вел себя относительно нормально, шутил, играл с внучкой. Я начала надеяться, что безумие было временным, но во время обеда кошмар вернулся. Мы сидели за столом, когда кто-то постучал в дверь.
— Входите! — закричала мама. Отец сразу просто замер на в одно мгновение побледнев. У меня сердце подскочило к горлу. Я затаила дыхание, увидев, как ручка движется, как дверь открывается и на пороге появляется...
— Здрасте! Приятного аппетита, — сказала Маруся, соседская девочка.
— Меня дедушка за сумкой прислал. Сказал, что вы знаете. Мама вынула из сундука мой старый рюкзак, подала его девчушке. Та поблагодарила и ушла. Отец выглядел так, словно вернулся с собственных похорон.
- Умные люди говорят, что спешка нужна только при ловле блох, другие же утверждают, что когда человек спешит — дьявол радуется. И одни, и другие правы. Утро было кошмарным. Мы проспали. Будильник родителей почему-то не зазвонил, а мои биологические часы объявили забастовку в связи с отпуском. Мама металась по дому, повторяя, что опоздает на автобус, отец пытался всунуть ей завтрак и бегал за ней, а моя дочь не хотела вставать и ревела во весь голос. После пятнадцати минут беготни и нервных криков ситуация нормализовалась. Подгоняемые отцом, мы сели в машину и поехали. Во всей этой суматохе я забыла с ним попрошаться. Через три часа, когда сонный муж открыл мне дверь, я к ужасу своему поняла, что оставила у отца - ноутбук.
— Черт! — сказала мужу вместо приветствия. Толя удивленно поднял брови. Вы чего вернулись? Что-то случилось? — Спросил он.
— Мать поехала на экскурсию в Углич, а отец сошел с ума, — объяснила я беспорядочно.
— Потом - расскажу. Я забыла ноутбук. Надо возвращаться.
— Компьютер не заяц, не сбежит. Входи, отдохни, выпей кофе... Как это — отец сошел с ума? Что это значит? Он выгнал тебя из дому? Или ты рассказала ему о моей измене, и он едет сюда с топором? Ничего я ему
не рассказывала. Слушай, мне действительно нужно вернуться. Я могу жить без телефона и без телевизора, но не без ноутбука. Агату оставляю тебе. Справишься?
- Конечно! Она и моя дочь, — возмутился Толя.
Накорми ее, когда проснется. Она не завтракала, — ответила я, быстро покинув квартиру.
В нормальных условиях я бы позвонила папе и предупредила его, что возвращаюсь, но теперь предпочла не делать этого. Отец был в таком состоянии, что дополнительный стресс мог ему навредить. «Через несколько дней он придет в себя, все вернется в норму, — утешала я себя, проезжая деревни и городки.
— Ведь он умный, нормальный человек. Клянусь, что лично отвезу его к врачу. Может, этого и не случилось бы, если бы тогда, много лет назад, ему оказали должную психиатрическую помощь. Люди глупеют и по самым простым причинам: потому что били в семье, потому что в школе их мучил подросток-садист... Отец пережил трагедию, и ему пришлось за это заплатить...» Без пятнадцати двенадцать я подъехала к дому родителей. Солгу, если скажу что меня мучило какое-то дурное предчувствие. Если я чего и боялась — то только реакции папы на мое появление. Кажется, у меня было временное затмение рассудка, потому что, я не обратила внимания на странное поведение овчарки Британца, который сидел в будке и даже не вышел поприветствовать меня. Ненапугали меня и куры, сбившиеся у забора, словно парализованные, не заставил задуматься и кот Мартин, сидевший на самой верхней ветке орешины в компании воробьев и сорок, до которых даже не пытался дотянуться. Лишь когда я прошла во двор, меня удивила царившая вокруг тишина. Я вынула из сумочки ключи и открыла ими дверь. Мне не хотелось стучать. Я помнила, что произошло во время воскресного ужина. — Это я! — прокричала. — Ноутбук забыла. Возьму и сразу поеду! Никто не ответил. Прошла в дом. В кухне на буфете стоял крест, лежала Библия, миска со святой водой и кропило.
— Папа, ты тут?! — закричала я снова.
— У тебя все в порядке? Похоже, он вышел на мгновение — может быть, к соседям, поэтому мне нужно было спешить. Побежалав комнату для гостей, взяла свой ноутбук и уже через мгновение закрывала за собой дверь. На улице царила тишина.
Прежде чем направиться к машине, я осмотрела все постройки.
Что-то было не так. В знакомый вид двора вкралась какая-то аномалия, но я не могла ее понять.
Начала спускаться по ступенькам крыльца, на них появилась моя длинная тень, и тут я поняла, откуда взялось беспокойство. Огромный гараж был покрыт мраком. Странным мраком — ведь небо было ясное, гараж не закрывали другие постройки, а стоявший по соседству сарай утопал в солнечных лучах. Этот глухой мрак просто не мог существовать. Чертовщина какая-то! Я направилась к гаражу. Толкнула приоткрытую дверь. Из глубины до меня донеслась приглушенная музыка. Я не удивилась, потому что в глубине помещения, на одной из стен среди ключей, отверток и прочих инструментов, висел приемник. Отец любил слушать радио, возясь с машиной.
— Папа — позвала снова, и мне снова ответила тишина.
Я вошла внутрь. В воздухе летала пыль. Я посмотрела вглубь гаража, где стояла машина отца, и в моей голове завыла сирена. Не хотелось идти дальше. То, что люди называют шестым чувством, заставляло немедленно бежать. Но я не сделала этого — просто не смогла. Застыла на месте.
Из горла вырвался короткий крик отчаяния.
Капот машины был поднят. Дверца со стороны пассажира открыта. На сиденье в неестественной позе сидел отец, глядя остекленевшими глазами в одну точку. Его рот скривился в гримасе боли. Левая рука сжимала руль. Правая, просунутая под рубашку, лежала на сердце. «Инфаркт, — пришло мне в голову.
— Нечистые силы ни при чем. Это самый обычный инфаркт» .Хотела подойти поближе, нащупать пульс, но... услышала за спиной странный звук. Он прозвучал, как вздох, а у меня на голове дыбом встали волосы. Кто-то стоял у меня сзади. У него было отвратительное, вызывающее тошноту дыхание, словно он питался гнилым мясом. — Здоровый мужик... А тут раз —и сердце не выдержало, — услышала я.
— Не так он должен был умереть. Не так. Но что уж поделать. Ты же обо мне знаешь, правда? Папочка говорил, что я за ним приду? Это был он, я не сомневалась. От него исходило зло — холодная, леденящая кровь энергия. Он вызывал страх, которого раньше я не испытывала — такой леденящий душу страх испытывают только перед лицом смерти.
— Господи, спаси меня и помилуй, — пробормотала я. Подумала о дочери, о том, что больше не увижу ее, и зарыдала. Меня охватило отчаяние — бездонное, лишенное надежды. Вдруг это что-то подошло ко мне, провело — чем-то острым по шее. Я почувствовала, что теплая струйка потекла по коже. Нечто наклонилось ко мне, прикоснулось к кровоточашему месту языком. Я знал это давно, но нужно было проверить, — сказало оно, сорвав у меня с шеи серебряную цепочку с крестиком. — Не носи символы, в которые не веришь, добавило с отвращением, и перестань трястись. Ты не из Его стада, и мне не нужна, Я тебе ничего не сделаю. Смысл этих слов дошел до меня с опозданием. Честно говоря, я вообще их не поняла. Зажмурила глаза и затаила дыхание, Ведущий на радио сообщил слушателям, что пробило двенадцать часов. «Умру в самый полдень», — подумала с горькой обреченностью.
— Не умрешь, глупая. Тебя не выбрали, — возразил демон.
— Не достойна быть агнцем. Тут до меня наконец-то дошло, хоть я и не понимала его слов до конца, что буду жить, что меня не тронут. Тогда я прошептала:
— Кто... что ты такое? Демон захохотал. -Я - рак, пьяный водитель, нож в руке убийцы, я все, что убивает людей... Я собираю жертвоприношения...
Я не успела ответить — потеряла создание. Когда пришла в себя, тишина заполнилась звуками благоухающей жизнью природы. Деревья шумели, шел дождь,Британец выл. Демон исчез. Если бы не ранка на шее, я сочла бы все это галлюцинацией или реалистичным сном. Нашла телефон и набрала номер службы спасения.
— Мой отец не подает признаков жизни. Думаю, это инфаркт... — прошептала в трубку. Скорая приехала лишь за тем, что бы врач смог подтвердить факт смерти. Потом приехала полиция.
— Как это произошло? — спросил один из них.
— Не знаю. Я только что приехала. В доме отца не было, решила заглянуть сюда и... — у меня задрожал голос, глаза наполнились слезами, — нашла его. Он уже ‚не дышал...
Об остальном умолчала. А что я могла сказать? Рассказать о преступлении, совершенном пятьдесят лет назад, о демоне, который вернулся за душой папы, о том, что этот демон даровал мне жизнь, потому что я оказалась человеком слабой веры? После таких показаний меня бы закрыли в психушке. Вскрытие показало, что отец умер от инфаркта. После этого я решила никому ничего не рассказывать. Молчала даже тогда, когда узнала, что в тот же день в соседней деревне в одном из домов внезапно начался пожар и в пламени погибли трое — два старика и их сорока семилетняя дочь. Четверо невинных снова были принесены в жертву...