Туна у нас совсем оТунела, уржасновая. Ладно, она об меня дружить пыталась и вредничала, и вообще. Но она… она… она Бозю обижает, вот! Та приходит к Двуногой и Грозному поспать, на большую лежанку, где нам ругаться Двуногая запрещает. А Туна никого не слушает! Шипит, ругается, Бозю прогоняет. Я слышу, как они друг с другом говорят! — Это мои Две Лапы! Уйди! Ты к ним не урчала, вот и не урчи! — Но они общие. Всегда были общие, мы тут все три живём. Почему я должна уйти? Тут места всем хватит, — отвечает Бозя. — Растерзаю! Уши откушу! Иди отсюда! — рычит Туна. — Странная она какая-то, — вздыхает Бозя грустно. — Играли же, общались, вместе бегали, она меня топ-топ научила сама. А теперь чего рычит? — это Бозя уже мне, когда ушла. — Двуногая говорит, она ревнует, как я. Но я вот так никогда не делала, — ворчу я в ответ. — Но я говорила, что она плохая, а вы все не слушали. А эта… сестра мелкая, её ещё и защищает: — Глупая ты, Сула. Вот как была, так и всегда будешь. Ей просто страшново, чт
Туна у нас совсем оТунела, уржасновая. Ладно, она об меня дружить пыталась и вредничала, и вообще. Но она… она… она Бозю обижает, вот! Та приходит к Двуногой и Грозному поспать, на большую лежанку, где нам ругаться Двуногая запрещает. А Туна никого не слушает! Шипит, ругается, Бозю прогоняет. Я слышу, как они друг с другом говорят!
— Это мои Две Лапы! Уйди! Ты к ним не урчала, вот и не урчи!
— Но они общие. Всегда были общие, мы тут все три живём. Почему я должна уйти? Тут места всем хватит, — отвечает Бозя.
— Растерзаю! Уши откушу! Иди отсюда! — рычит Туна.
— Странная она какая-то, — вздыхает Бозя грустно. — Играли же, общались, вместе бегали, она меня топ-топ научила сама. А теперь чего рычит? — это Бозя уже мне, когда ушла.
— Двуногая говорит, она ревнует, как я. Но я вот так никогда не делала, — ворчу я в ответ. — Но я говорила, что она плохая, а вы все не слушали.
А эта… сестра мелкая, её ещё и защищает:
— Глупая ты, Сула. Вот как была, так и всегда будешь. Ей просто страшново, что её гладить не будут, вот и всё. Надо ей объяснить, что наша Саша всех будет, и когда она поверит, на меня рычать не будет. Но пока не выйдет, ей отрычаться надо. А Саша её прогнала… ну, это и правильно, наверно! Она же правда запретила нам ругаться на лежанке.
— Вот и я говорю. Ты слушаешь, что она запретила, я слушаю, а эта с белыми лапами не слушает. Может нам её из домика выпихнуть как-нибудь, когда двуногие куда-то пойду… — договорить она мне не дала. Лапой залепила. По уху.
— Ты не такая злая, Сула. Вот и не мяукай глупости, — буркнула Бозя, и ушла играть со своими бегалками круглыми. Шарики лапами гонять! Без меня!
А я надеялась, она меня поддержит. Но она только расстроилась и ходит грустновая, а с Туной не играет, и от того как сильно она расстроилась, мне Туну прям покусать хочется. Как бы её так покусать, чтобы она исправилась и больше не обижала мне сестру?
Это моя сестра, её только я должна обижать! Подскажите мне, очень-очень нужно, в телеграммовые: