Можно ли считать служение молитвой?
Вопрос, с одной стороны, легкий, но в то же время и трудный. Ведь многие верующие понимают его по-разному. Часть думает, что молитва может существовать и без дел, т.е. служения, закрывая глаза на то, что такая молитва и такая вера, без служения, признается Богом «неосновательной», «мертвой» (Ик.2,14-26). Кто-то воспринимает молитву (и справедливо) как необходимое обращение к Всевышнему перед началом какого-либо дела или служения. И, наконец, есть люди, для кого молитва – это постоянный диалог с Богом, в том числе и во время служения.
Как кажется, наиболее адекватный подход к вопросу взаимоотношения молитвы со служением можно найти в псалмах. Здесь молитва – это не просто некое «попрошайничество» у Бога (от греч. proseuch – молитва, прошение), а своего рода священнодействие, включающее в себя и жертву, и обет: «Жертвы и приношения Ты не восхотел; Ты открыл мне уши; всесожжения и жертвы за грех Ты не потребовал. Тогда я сказал: вот, иду; в свитке книжном написано о мне: я желаю исполнить волю Твою, Боже мой, и закон Твой у меня в сердце» (Пс.39,7-9).
В другом месте Сам Бог обращается через псалмопевца к человеку, отделяющему молитву от служения: «Грешнику же говорит Бог: Что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои, а сам ненавидишь наставление Мое и слова Мои бросаешь за себя? когда видишь вора, сходишься с ним, и с прелюбодеями сообщаешься; уста твои открываешь на злословие, и язык твой сплетает коварство; сидишь и говоришь на брата твоего, на сына матери твоей клевещешь; ты это делал, и Я молчал; ты подумал, что Я такой же, как ты. Изобличу тебя и представлю пред глаза твои [грехи твои]. Уразумейте это, забывающие Бога, дабы Я не восхитил, - и не будет избавляющего.
Кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня, и кто наблюдает за путем своим, тому явлю Я спасение Божие… Принеси в жертву Богу хвалу и воздай Всевышнему обеты твои, и призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня» (Пс.49,14-23).
Как видно, соблюдение заповедей и благодарение Господа – это один из предписанных Богом видов священнослужения. Об этом же говорится и в учении Мессии, Помазанника Господа, Иисуса Христа: «Что вы зовете Меня: Господи! Господи! – и не делаете того, что Я говорю?» (Лк.6,46). «Не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!", войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного... И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7,21-23).
Но является ли принесение обетов исключительно делом иноков-монахов, как считают некоторые, или это актуально для любого христианина?
Стоит отметить, что при крещении каждый христианин уже дает обещание перед Богом исполнять все Его заповеди. Это настолько необходимый и логичный путь для христианина, что если он не дает Богу обетов принесения «духовных жертв», то тут же перестает быть членом «Святой Церкви», т.е. «посвященного Богу» «собрания, общины», «рода избранного, царственного священства, народа святого, людей, взятых в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего… из тьмы в чудный Свой свет» (1Пет.2,9), реализуемого в Новом Завете по образцу древней практики назареев. На время исполнения назареями обета они уравнивались с левитами и храмовым священством в праве вкушать «хлебы от жертвенника» (Мф.12,14; Мк.2,26; Лк.6,4; 1Кор.9,13; 10,18), называемые кадош кодашим (евр. «святое святых») – именно так, как именуются на Евхаристии и Святые Дары, к которым собираются для приобщения участники христианского богослужения. Получается, что без принятия на себя и исполнения обетов, «духовных жертв», христианин лишается права вкушения «Святого Хлеба» - и тогда для многих Таинство переосмысляется из вполне конкретного служения Богу в некую прагматичную «магию» для «телесного и душевного здоровья», неопределенного «спасения» и «получения благодати» и успеха в личной жизни, «на всякий случай».
Другой вопрос: все ли свободны в принесении любых обетов?
Тут стоит отметить рекомендацию Мессии: «Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным. Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф.5,33-37), для предотвращения чрезмерной ритуализации и «показушности» принесения обетов христианами, учениками Мессии, без личного желания их исполнять.
Кроме того, любой «общественный» обет требует корректировки через призму уже данного каждому верующему служения своей «домашней церкви». Так, взрослый мужчина, особенно глава семьи, имеет право давать любые обеты, не наносящие ущерб интересам семьи. За исполнение же обетов жены (или отмену их) отвечает её муж, как глава «домашней церкви», а девушки – ее отец, по той же причине. По объяснению ап. Павла «всякому мужу глава Христос, жене глава – муж, а Христу глава – Бог… Впрочем ни муж без жены, ни жена без мужа, в Господе» (1Кор.11,3,7). Потому и любой обет жены или девушки за рамками домашней церкви иерархически недействителен (беззаконен) без благословения главы Дома. Ведь именно от статуса «Отца Господа нашего Иисуса Христа» «именуется всякое отечество (отцовство) на небесах и на земле» (Еф.3,14-15).
Что же происходит с человеком, когда он стяжал Духа Святого?
Если молитва органично сочетается со служением, Дух Святой, несомненно, помогает всем нуждающимся и просящим помощи Божьей в служении. Однако на самом деле не так много в церковной истории зафиксировано людей, о которых можно было бы определенно сказать, что они на самом деле имели «трансперсональный», т.е. внеличностный, духовный опыт. В беседе с фарисеем Никодимом Мессия дает четкие критерии присутствия Духа Святого в человеке: «Дух дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа» (Ин.3,8).
По описанию преп. Макария Великого, «Совершенные христиане, сподобившиеся войти в меру совершенства и сделаться приближенными Царю, всегда посвящают себя в дар кресту Христову. Как при Пророках, всего досточестнее было помазание, потому что помазуемы были Цари и Пророки, так и ныне люди духовные, помазуемые небесным помазанием, делаются христианами по благодати, чтобы им быть царями и пророками небесных тайн. Они суть и сыны, и господа, и боги, связуемые, отводимые в плен, низвергаемые, распинаемые, посвящаемые в дар. Если помазание елеем, какой получаем от земного растения, от видимого дерева, имело такую силу, что помазанные беспрекословно получали сан (ибо всеми признавалось, что они поставлены в цари, и поставленный Давид тотчас подвергся гонениям и скорбям, а через семь лет стал царем), то кольми паче те, у которых ум и внутренний человек помазуются освящающим и радостнотворным, небесным и духовным елеем радования, приемлют печать оного нетленного царствия и вечной силы, залог Духа, – Самого Духа Святого и Утешителя (разумей же, что Утешитель и утешает, и исполняет радости сущих в скорбях)».
«Если же увидишь, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он причастник благодати, то хотя бы и знамения творил он, и мертвых воскрешал, но если не признает души своей бесчестною и уничиженною, и себя нищим по духу и мерзким, скрадывается он злобою, и сам не знает того. Если и знамения творит он, — не должно ему верить; потому что признак христианства — и тому, кто благоискусен пред Богом, стараться таить сие от людей, и если имеет у себя все сокровища царя, скрывать их и говорить всегда: „не мое это сокровище, другой положил его у меня; а я — нищий; когда положивший захочет, возьмет у меня". Если же кто говорит: „ богат я, довольно с меня и того, что приобрел; больше не нужно", — то таковой не христианин, а сосуд прелести и дьявола».
«Сподобившиеся стать чадами Божьими и родиться свыше от Духа Святого, имея в себе просвещающего и упокоевающего их Христа, многообразными и различными способами бывают путеводимы Духом, и благодать невидимо действует в их сердце при духовном упокоении…Иногда бывают они обвеселены, как бы на царской вечери, и радуются радостью и весельем неизглаголанным. В иной час бывает, как невеста, Божественным покоем упокоеваемая в сообществе с женихом своим. Иногда же, как бесплотные Ангелы, находясь еще в теле, чувствуют в себе такую же легкость и окрыленность. Иногда же бывают как бы в упоении питьем, возвеселяемые и упоеваемые Духом, в упоении Божественными духовными тайнами… Но иногда как бы плачут и сетуют о роде человеческом, и молясь за целого Адама, проливают слезы и плачут, воспламеняемые духовною любовью к человечеству. Иногда такою радостью и любовью разжигает их Дух, что, если бы можно было, вместили бы всякого человека в сердце своем, не отличая злого от доброго. Иногда в смиренномудрии духа столько унижают себя пред всяким человеком, что почитают себя самыми последними и меньшими из всех. Иногда Дух постоянно содержит их в неизглаголанной радости. Иногда уподобляются сильному воителю, который, облекшись в царское всеоружие, выходит на брань со врагами и крепко подвизается, чтобы победить их. Ибо подобно сему и духовный облекается в небесные оружия Духа, наступает на врагов и ведет с ними брань, чтобы покорить их под ноги свои.
Иногда душа упокоевается в некоем великом безмолвии, тишине и мире, пребывая в одном духовном удовольствии, в неизреченном упокоении и благоденствии. Иногда умудряется благодатью в уразумении чего-либо, в неизреченной мудрости, в ведении неиспытуемого Духа, чего невозможно изглаголать языком и устами. Иногда человек делается, как один из обыкновенных. Так разнообразно действует в людях благодать, и многими способами путеводствует душу, упокоевая ее по воле Божьей, и различно упражняет ее, чтобы совершенной, неукоризненной и чистой представить небесному Отцу.
Сии же перечисленные нами действия Духа достигают большей меры в близких к совершенству. Ибо исчисленные разнообразные упокоения благодати различно выражаются словом и в людях совершаются непрерывно, так что одно действие следует за другим. Когда душа взойдет к совершенству Духа, совершенно очистившись от всех страстей, и в неизреченном общении пришедши в единение и срастворение с Духом Утешителем, и сорастворяемая Духом, сама сподобится стать духом; тогда делается она вся светом, вся оком, вся духом, вся радостью, вся упокоением, вся радованием, вся любовью, вся милосердием, вся благостью и добротою».
«Сверх того, иным во свете являлось знамение креста и пригвождалось во внутреннем человеке. Иногда также человек во время молитвы приходил как бы в исступление; казалось, что стоит он в церкви пред жертвенником, и предложены ему три хлеба, как бы вскиснувшие с елеем, и в какой мере вкушал их, в такой хлебы возрастали и поднимались. Иногда также являлось как бы светоносное некое одеяние, какого нет на земле в веке сем, и какого не могут приготовить руки человеческие. Ибо как Господь, с Иоанном и Петром вошедши на гору, преобразил ризы Свои и соделал их молниевидными, так бывало и с оным одеянием, и облаченный в оное человек удивлялся и изумевал. В иное же время свет сей, явясь в сердце, отверзал внутреннейший, глубочайший и сокровенный свет, почему человек, всецело поглощенный оною сладостью и оным созерцанием, не владел уже собою, но был для мира сего как бы буим и варваром, по причине преизобилующей любви и сладости и по причине сокровенных тайн, так что человек, получив в это время свободу, достигает совершенной меры, бывает чистым и свободным от греха. Но после сего благодать умалялась, и нисходило покрывало супротивной силы; благодать же бывала видима как бы отчасти, и на какой-то низшей степени совершенства».
И, чтобы ни у кого не было ощущения ложной скромности, при которой не выполняются заповеди по причине того, что «это же дело таких великих святых людей», а я «вот какой же немощный грешник», Преподобный добавляет:
«На деле же бывает так: подобно сгущенному воздуху, какая-то как бы примрачная сила лежит на человеке и слегка прикрывает его. Светильник непрестанно горит и светит; однако же как бы покрывало лежит на свете; и посему человек признается, что он еще несовершен и не вовсе свободен от греха; почему, можно сказать, что средостение ограды уже разорено и сокрушено, и опять в ином чем-нибудь разорено не вовсе и не навсегда. Ибо бывает время, когда благодать сильнее воспламеняет, утешает и упокоевает человека; и бывает время, когда она умаляется и меркнет, как сама она домостроительствует сие на пользу человеку. Кто же, хотя на время, приходил в совершенную меру, вкушал и опытно изведывал оный век? Доныне не знаю ни одного человека-христианина совершенного или свободного. Напротив того, если и упокоевается кто в благодати, доходит до тайн и до откровений, до ощущения великой благодатной сладости; то и грех сопребывает еще внутри его. Такие люди, по преизобилию в них благодати и света, почитают себя свободными и совершенными; но погрешают в сем, по неопытности вводимые в обман тем самым, что действует в них благодать. А я доныне не видал ни одного свободного человека, и, поелику в иные времена сам отчасти доходил до оной меры, то доведался и знаю, почему нет совершенного человека».
автор: Лагутов Николай Викторович, доктор теологических наук, гранд доктор философии (доктор психологических наук),проф. НГИСУ-АГиОН
Запись на онлайн курсы или индивидуальное психологическое консультирование осуществляется в свободной форме на эл. почте ngisu.rf@yandex.ru