Пока мы ехали куда-то, я всё время смотрела на кубики. Они были деревянными, и на них были только три картинки из трёх мультиков: «Красная Шапочка», «По щучьему велению» и «Золушка». У нас в детском доме обожали эти мультики, и я их не могла спутать ни с чем. Остальные стороны кубиков были закрашены чёрным фломастером.
– Абсолютно не связанные между собой мультики и сказки! – я это объявила сама себе, потом опять себе же сказала. – Но ведь зачем-то Ираклий Евграфович их достал. Почему же он закрасил остальные стороны? Что он хотел сказать?
Я несколько раз сложила картинки, и мне стало что-то стучать в голову. Как ни складывай картинку, во всех картинках обязательно были дырки от пропавших кубиков. Даже если кто-то украл другие кубики, то они ничего не значили без всей картинки. А если их не украли? Если они просто были не нужна?
Двигая кубики и так, и эдак, я поняла, что решение под носом. Увы! Я его не видела. Отложила кубики и стала уговаривать себя представить, что там не хватает и закрыла глаза. От всего этого замерзла ужасно и поэтому, не раскрывая глаз, спросила в пространство:
– А у нас есть что-нибудь попить, или горячего, или сладкого? У меня полный умственный запор.
– Держи! – прозвучал голос Хаука.
Мне ткнулся в руки стакан с горячим сладким чаем, я взяла его и обожглась, поэтому облилась, мне сунули в руки что-то сухое и мягкое. Я раскрыла глаза и стала вытираться полотенцем и обнаружила, что это наше старенькое полотенце с кухни, с дыркой, которую нечаянно прожёг дядя Сеня. На полотенце было вышито большое слово. Дырка изменила его смысл на забавный. И тут я поняла!
Подняла голову и ахнула. Мы все были у нас дома, в столовой. Вокруг меня сидели Митя, Хаук, тетя Бася и дядя Сеня.
– А где Кирилл? Он что, занят?
– Занят. Говори, что придумала! – пророкотал Хаук.
Тётя Бася немедленно подсунула мне новую порцию крепкого чая.
– Пей, сладкое полезно! – сообщила она.
– Смотрите, как получается, если сложить любую картинку! Каждый раз получается одна и таже картина пропаж, – поделилась я открытием.
Хаук немедленно погладил меня по голове, а Митя подбодрил:
– Что ты едва телишься? Что значит картина пропаж?
– Сами смотрите, что получается! – схватила какую-то квитанцию и фломастер. – Я запишу пропавшие кубики словом «нет», а те, кто остались «да». Начнем с картинки из мультика «Золушка». Вот что получается – «да-нет-да». Следующая строчка – «нет-да-нет». Следующая – «нет-нет» и потом всегда закрашенный кубик, то есть это не пропажа, а не нужная информация, и опять – «да-нет-да». Теперь складываем «Красную шапочку» и опять получается точно такое же расположение кубиков и пропавших кубиков, и самое смешное опять на том же месте есть закрашенный кубик. Тоже самое и со сказкой про Емелю.
Они смотрели на меня, явно не понимая.
– Поясни! – потребовал дядя Сеня. – Мне не стыдно признаться, что я не бум-бум!
– Это какое-то записанное слово, а сочетание кубиков и пропаж – это буква. Митяй, ты понимаешь?
Митяй подпрыгнул на стуле.
– Ты мне сразу понравилась! Маленькая, а башковитая. Говори дальше!
– Надо поискать! – я полезла в интернет, после нескольких минут поисков объявила. – Получилось! Я так и думала. Это – азбука Морзе. Конечно, это и по возрасту Илария Евграфовича подходит. Просто азбука Морзе!
– Поясни! – опять потребовал дядя Сеня раздал всем парням по рюмке водки, они хряпнули и заели солёным огурцом, и стали меня сверлить взглядом.
– Это – просто! Нет кубика – это обрыв, значит точка. Есть кубик – это тире. Получается четыре буквы, две повторяются. Вот «Тире-точка-тире, точка-тире-точка, точка-точка, тире-точка-тире».
– Ну? – они спросили это хором.
– Получается слово «Крик»
Дядя Сеня озадачено похлебал чая.
– Два толкования, однако! Это значит, либо покричать где-то надо, ну или услышать чей-то крик.
Хаук и Митяй озадаченно стали мести всё, что было на столе, засовывая бутерброды и нарезанную помидору в рот, как дрова, в печь. Судя по всему, им можно было дать и бумагу, они бы и её сожрали. Тётя Бася от сопереживания к их состоянию со скоростью мясорубки рубила колбасу и сыр и подсовывала им. Видимо, калории подействовали, потому что Митяй отвалился от стола и провозгласил:
– Это какой-то ориентир на местности. Смущают меня верёвочки и шишки. Ну не верю, что это для отвода глаз. «Шелк, лен и конопля!! За 500 лет они должны были сгнить, значит это тоже что-то типа стрелки. Смотри какая замечательные пары получаются: «Пихта-шелк», «Сосна-лен», «Ель-шерсть». Про цвет ниток лучше не говорить, у меня пока нет соображений на этот счёт, но я буду думать.
Я покивала, но в голову мне ничего не приходило кроме одного:
– Нельзя Нелю Степановну одну оставлять, но и нарушать завещание тоже нельзя!
– А это уже не твое дело! Она будет приходить жить до вечера и потом уходить. У неё работа будет такая. Днём они не посмеют напасть, ну, а на ночь, мы сторожей поставим, – Митяй засветился от радости. – Я такое придумал. Они у меня заиками станут.
Хаук заинтересовался.
– Митяй, ты кота используешь?
– Нет, что ты! Там финиковая пальма огроменная. Неля Степановна её из косточки вырастила. Называет своей деткой. Вот я с этой деткой договорюсь. Она так всё обставит, что грабителям белый свет с овчинку покажется.
– Так! Эту секильду в душ, она мокрая, как мышь, упавшая в ведро с водой, и поехали к нам. Надо обсудить детали, да и новости узнать, – заявил Хаук.
– Это почему же меня в душ? Я на крышу, как ты, не лазила! – возмутилась я.
Митяй сердито фыркнул:
– Он и не потел в отличие от тебя. Ты воняешь от избытка переживаний.
Тетя Бася гневно рявкнула на него:
– Ты что её смущаешь?
– Ничего не смущаю, она воняет, как бомж, а я смущаю? – возмутился Митяй.
Обидно, конечно, но надо исправлять. Правильно его Хаук зовёт Митяем. Лопоухого! С другой стороны, кто его знает, может и вспотела от усердия. Тетя Бася мне притащила спортивный костюм и обещала всё моё барахлишко постирать.
Хаук с интересом воззрился на меня:
– У тебя что, больше ничего нет?
– А зачем, если я дома за компом работаю? Джинсы, пара маек и толстовок, ну и спортивный костюм, – отмахнулась я.
Тётя Бася меня предала:
– Зато знаешь, какое у неё дорогущее белье?! Умереть не встать! А главное разноцветное!
Я была в душе, когда Митяй это как-то прокомментировал, но из-за шума воды я не слышала, а они так ржали.
– Ну и пусть! Я гордая и не буду спрашивать! – но крикнула это громко, пусть им будет стыдно.
Через час мы уже сидели в квартире Илария Евграфовича. Мы все расположились за столом в столовой. Неля Степановна ради такого случая накрыла стол старинной кружевной скатертью.
Кирилл несмотря на то, что мы ему доложили о нашем открытии, имел очень сумрачный вид. Я молча кушала какое-то фруктовое суфле – произведение Нели Степановны и ждала, что он скажет. Кирилл, поковыряв ложкой в своей розетке с суфле, сообщил:
– Проблемы растут. Есть ещё один наследник! К нам обратился его адвокат. Он подъедет сюда через полчаса. Нет, неправильно сказал! Все наследники подъедут.
Я испытала облегчение. Наконец, я не буду связана с этим наследством! Кирилл сморщил нос, и мне это не понравилось. Я приготовилась к худшему.
Когда в комнату вошли несколько человек, мне сразу поплохело. Обе внучки, чей-то адвокат, судя по безукоризненному костюму, Миша, знакомый нам нотариус меня не волновали, но с ними был блондинистый здоровяк.
К сожалению, я этого здоровяка знала. Это был друг Викентия, который когда-то давным-давно, пятнадцать лет назад, решил снять на телефон, как меня натравливают, как собаку, на хулиганов. Он имел заковыристое имя – Виссарион. В их компании все имели странные, если не сказать забавные имена, но они ими очень гордились. Этот Виссарион как-то сказал, что такие имена, как у них – это признак породистости. Он это сказал, что бы мы знали свое место, а мы тогда очень смеялись над этим, потому что были уверены, что этот термин применим только к домашним животным, о чём мы, конечно, сразу и сказали им. Нам понравилось, как они были шокированы, ведь нам детдомовским было известно, что впереди жизнь, которую надо прогрызать зубами. Причём тут порода? В жизни главное – это твоя вера в себя и, ну и, наверное, надежда на судьбу.
Теперь я понимаю, что все мы тогда решали свои подростковые комплексы и проблемы, но, как оказалось, мы были добрее и сильнее, чем эти детки из приличных семей. Мы были щенками волков, которые оказалось брошенными и знали, что всё равно найдём свою стаю, а они домашними животными и чувствовали это. Они старались походить на нас, не понимая, что наша дерзость, это – единственный способ выживания, а честность друг с другом – это правило жизни, апробированное борьбой за существование. После того разговора больше мы к этому не возвращались, потому что никогда и не встречались с ними надолго. Мы даже фильмы смотрели, которые нам нравились, а не те, которые были модными, и их все смотрели. Это вызывало у них кривые усмешки и злость.
Я, похоронив свою первую любовь, перестала смотреть на парней из обычных семей, как на людей, а вот Виссарион дружил как с компанией Викентия, так и с нашими детдомовскими. Возможно, из-за того, что он был очень силён и ходил на какую-то борьбу, и наши парни смотрели на него с уважением.
Когда все расселись за стол, нотариус угрюмо зыркнул на всех, сел во главе стола, выпил стакан холодного компота и провозгласил:
– Приветствую! Небывалый случай в моей практике, но выполняя волю невинно убиенного я должен огласить новое завещание. Итак, новое и последнее завещание появляется только в случае, если до захоронения всплывёт ещё один наследник. Ираклий Евграфович, когда это оговаривал, меня очень смутил, но он настоял на этом и объяснил почему. Я тогда просто поверил, а теперь поражаюсь его прозорливости!
– Ну, Слава Богу! Надеюсь, что больше никто меня в это предприятие не втянет, – произнесла я.
– Не торопитесь! – нотариус приосанился. – Сначала выслушаем претендента. Опять же по закону и по требованию невинно убиенного.
Видимо, нотариусу было очень не по себе, и поэтому он очень витиевато говорил об убитом. Виссарион встал, поклонился и опять сел.
– Здравствуйте! Я задам пару вопросов. Молодой человеке, почему Вы решили, что Вы наследник, это первое! Второе, расскажите, как Вы о наследстве узнали? Не лгать, потому что мы проверим! – ледяным тоном проговорил Кирилл.
Виссарион смерил меня взглядом полным презрения.
– У меня умерла прапрабабушка, и мы решили продать её квартиру. Нашли старинный альбом и там родословная. Вот, можете ознакомиться!
Кирилл мрачно кивнул и забормотал в телефон какие-то цифры, потом провел рукой над альбомом и опять что-то забормотал (я не знаю этого языка, но точно не европейский), потом все сфотографировал и куда-то отослал. Он поднял голову и объявил:
– Через десять минут пришлют результаты экспертизы.
Виссарион скривился.
– Я так понимаю, что здесь заинтересованные лица, но причем тут эта – шантрапа детдомовская? – Кирилл даже бровью не повёл, а Виссарион продолжил. – Ладно, поговорим об этом позже. Информацию я узнал от знакомой, которая в «Одноклассниках» покупает какие-то средства для похудения у Снежаны. Она мне рассказала о наследстве и, как страдает законная наследница – Снежанна, а всякие приблуды примазываются к наследству. Я нашёл страницу этой Снежаны, и решил приехать и поподробнее разобраться. Не то, чтобы я был супер-пупер наследник, но и они тоже, так себе наследники – седьмая вода на киселе, но всё-таки не голь перекатная и не нищеброды, как некоторые!
Нотариус громко прокашлялся, загадочно улыбнулся, но промолчал. Виссариона, видимо, невероятно раздражало моё присутствие. Он стряхнул пылинку с идеально белой рубашки, подчёркивающей его мышцы и внимательно осмотрел всех.
– Так я хотел…
– Хотелку попридержи! – немедленно среагировал Митяй. – Всё равно, раньше, чем через полгода ничего не получишь, да и послушать надо.
– А мне хотелось бы знать, в здравом ли уме находился почивший родственник, когда так шифровался? – пробормотал Виссарион.
– Жесть! – Михаил подскочил и бухнул перед ним документ. – Уважаемый наследник, смотрите! Врач и экспертиза установила, что Иларий Евграфович находился в абсолютно здравом уме, и, кстати, не почивший, а убиенный.
– Простите! – Виссарион, наконец, покраснел.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: