Мальчику было навскидку лет десять. На самом деле точнее трудно определить. Он был совсем маленький, будто семилетний. Но взгляд настолько мудрый, что парнишка казался значительно старше своих лет. Он приходил в сон регулярно, по пятницам и средам, будто по расписанию. Каждую неделю весь месяц. Приходил и молчал. Просто смотрел. Я несколько раз пыталась взаимодействовать, но его образ размывался и пообщаться никак не получалось. Лишь однажды мальчик задержался. Он нарисовал что-то типа молнии рукой и затем пропал. Я долго пыталась понять, что это значит. Может, это буква М или И? Может, его зовут так? Максим? Миша? Иван? Илья? Думая, что это поможет, в следующий раз, когда он пришёл, я попыталась назвать его несколькими именами. Мальчик склонил голову, будто прислушался и потом отчаянно замотал головой и снова нарисовал какой-то зигзаг, а потом ещё один… и растаял. На долгих два месяца.
Это была одна из обычных пятниц. Накануне у меня выдался непростой день. Много работы домашней и семейной. Одна очень непростая сессия с давним моим клиентом. Я ощущала удовлетворение, но одновременную усталость. Так, будто из меня выкачали воздух. Всё-таки пятница, преддверие выходных. Перед сном сделала любимую медитацию, постаралась отпустить все мысли, поблагодарила день за добрый опыт и расслабилась. Сон накрыл сразу, будто сторожил за дверью, был крепкий и долгий. Пока едва заметные лёгкие сполохи розоватым заревом не отразились на оконных шёлковых занавесках. Чуть глубже задышав, я попробовала поудобнее устроиться для чистых рассветных снов. Не тут-то было. То, что это не просто сон, поняла сразу. Изнанка мира встретила меня приветственной тишиной и плотностью. Потоптавшись немного, сонастроилась с нужной частотой и шагнула в вязкое марево. Изнаночная реальность подалась, расплылась и пропустила меня на работу.
Я с любопытством разглядывала большое белое круглое здание с широкими подъездными пандусами, уходящими вверх, примерно до второго этажа. Оно слегка напоминало какой-то современный дворец из стекла и бетона. Однако, многочисленные классические колонны, резные балясины и нависающие изящные портики придавали до странности нелепый вид всему зданию. И при этом, оно удивительно гармонично вписывалось в весь пейзаж. Многочисленные зеленые лужайки, группки цветущих растений. Потайные уютные беседки, разбросанные по территории, запрятанные в изящных развесистых кустах выгнутые лавочки. Люди здесь ходили степенно. Многие были одеты в белые кофточки и короткие до голени изумрудные штаны. Я видела много молодёжи с книгами в руках, сосредоточенным шагом проходивших мимо меня. Здание стояло на небольшом холме и будто слегка возвышалось над всем остальным миром. Мне стало интересно, что же это за здание в нашей реальности. И где оно на самом деле находится, и так ли выглядит с нашей стороны. Попыталась найти ему аналоги. Университет? Какая-то большая больница? Исследовательский центр? Напряглась, попыталась разорвать изнаночную ткань. Но ткань была очень плотной. Немного истончила её до состояния рыхлой толстой марли. Сквозь кисею изнанки удалось рассмотреть достаточно большое здание с совпадающей конфигурацией в окружении плотной городской застройки. Затем изнанка спружинила, как диафрагма, откинув меня назад и весьма ощутимо прихлопнула по лбу остаточным зарядом. Я потёрла лоб и поняла, что придётся разбираться самой. Здание казалось огромным. Принюхалась, стараясь различить хотя бы какой-то интуитивный отклик. Сама себе напомнила большую ищейку, которая пытается вынюхать золотую рыбку в синем море. Безнадёжно махнув рукой, просто решила идти куда ноги ведут.
Ноги водили долго. Сначала я обошла часть территории вокруг. Наткнулась на несколько непонятных технических площадок, а также на пару входов, ведущих в подземные гаражи. Здесь люди почти не попадались. Поэтому я вернулась на общую территорию и решила зайти в здание. Холл был огромен. Он поражал масштабами. Казалось, я попала в какой-то храмовый комплекс. Особенно впечатлила меня совершенная копия гигантского человеческого мозга, висящего в центре холла под самым потолком. Мозг медленно вращался. От него во все стороны шли серебристые импульсы и голубые волны. Иногда конструкция рождала целый сноп искорок, рой которых зависал под куполом потолка и отражался в бесчисленных хрустальных ячейках окон. Может, это исследовательский центр? Полюбовавшись невиданным зрелищем, я внимательно осмотрелась. В холле было почти пустынно. Несколько белых фигур в изумрудных штанах торопливо промелькнули по направлению к лифтам. Моя интуиция одобрила такой вариант. Лифт был очень большой и похож на грузовой. Что-то он мне смутно напоминал. И когда пара девушек прямо за мной закатили в лифт громоздкую каталку на резиновых старинных рессорах, сомнения мои развеялись. Скорее всего это больница.
Лифт плавно рванул вверх и очень быстро остановился. Я вышла вслед за своими попутчиками в просторный коридор, залитый серебристо-белым прохладным светом. Здесь было очень тихо. Однако, людей предостаточно. Похоже на коридор поликлиники, где сидящие люди дожидались своей очереди. Я потихоньку пошла вдоль коридора, всматриваясь в людей. Впрочем, на меня никто не обращал внимания. Как водится, в изнанке никто не вступает в диалог. Для них я была что-то типа голографической проекции. Беглый взгляд, и тут же потеря интереса. Пошатавшись туда-сюда без особой цели, я уже решила, что мне нужно снова довериться судьбе и попытать счастья на другом этаже, как вдруг одна из близких дверей распахнулась, и оттуда выскользнула девушка с озабоченным лицом. Она профессионально обогнула меня по широкой траектории и очень быстро исчезла в боковом ответвлении коридора. Дверь осталась чуть приоткрытой. Я полюбопытствовала и заглянула внутрь. Это был небольшой уютный кабинет. Огромный аппарат, стоявший посередине, слегка напоминал мне магнитно-резонансную исследовательскую трубу. Однако, выглядело сооружение более внушительно и фантастично. Никого не было. Ведомая предчувствием, я заглянула в трубу. Внутри, свернувшись калачиком, лежал мальчик. Я видела только худенькую спину и короткие полупрозрачные штанишки. Мальчик выглядел спящим. Я задумчиво отошла от трубы и уже повернулась, чтобы выйти, когда внезапно наткнулась на него – худенький ребёнок в нелепой мягкой шапочке.
Моментально узнала в стоявшем передо мной пареньке моего старого ночного гостя, пропавшего на долгих два месяца. Парнишка широко улыбнулся, приложил палец к губам и, махнув в приглашающем жесте, выскользнул за дверь. Когда я вышла в коридор, там никого не было. Я удивлённо посмотрела по сторонам. Коридор был пустынен. Однако паренёк снова вынырнул откуда-то сзади меня и улыбнувшись, махнул рукой. Я быстро прошла за мелькнувшей искоркой и оказалась в боковом незаметном коридорчике. Это был очень уютный маленький слепой отросток. Здесь стояло два небольших диванчика. Разлапистый фикус в кадке был странного фиолетового оттенка. А ещё огромное окно с широчайшим подоконником. Мой знакомец сидел уже на подоконнике, его улыбка ослепляла. Ногами он забавно болтал в воздухе, весь лучась озорством и таинственностью. Я помимо воли расплылась в улыбке и присела на диванчик. Некоторое время мы внимательно изучали друг друга. Затем он протянул узкую ладошку и необычно звонким голоском весело сказал: «Привет, я косточка» Я поперхнулась от удивления. Какая косточка? Однако, он заливисто рассмеялся и поправился: «Костя я! А косточкой меня мама зовёт». Я недоумённо хмыкнула. «Ага, - снова весело кивнул парнишка, - так и говорит, «косточка ты моя родная». Парнишка был подвижным как ртуть. В мгновение ока он соскочил с подоконника, перетёк в коридор и моментально снова вернулся, будто взлетев на подоконник. Его оба озорных карих глаза внимательно изучали моё лицо. Чуть помолчав, я спросила о том, что за зигзаги и молнии он рисовал мне в прошлые разы. Мальчонка вдруг вытянул губы в трубочку и страшно округлил глаза, прошипев мне прямо в ухо ухающим шёпотом, нараспев «Моооозгииии!». Затем в миг стащил нелепую мягкую шапочку со своей головы и затрясся в беззвучном смехе.
От неожиданности я отшатнулась. Его голова была плотно замотана чем-то и казалась непропорциональной и несоразмерной. Нелепой была не шапочка, плотно сидящая на его голове. А сама голова – напоминавшая неестественный, странный кокон. Моё лицо, видимо было настолько серьёзным, что парнишка перестал смеяться, неловко натянул шапочку обратно. «Давно болеешь?» - аккуратно задала я вопрос, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. «С рождения», - ответ больно резанул возникшую тишину. Я понимающе качнула головой. И всё-таки недоумевала. Мне была пока непонятна моя цель. Мальчонка явно жив, хоть и нездоров, и судя по активности и озорству, дела его идут вполне себе… И в этот момент боль таким резким толчком вошла в моё сердце, что я сложилась пополам. Поняв, что совершила ошибку, моментально сделала скан, и сердце снова совершило кульбит, ухнув в чёрную бездну. На сканере вместо головы до самого уровня плеч полыхал ярко-алым болезненный активный пульсар. Его сполохи сползали вниз и выглядели как потёки остывающей магмы. Бесчисленные темные нити, переплетаясь и змеясь, уходили с верхней части глубоко в нижнюю, пронизывая всё тело. Снизу ноги уже почти потеряли связь с землей, стёршись примерно до коленей.
Я пыталась не дышать, стараясь не высказать своего волнения, когда вернула своим глазам обычное зрение. Костя смотрел на меня внимательно и серьёзно. В глазах гасли озорные огоньки. Пробросила свой взгляд напрямую к трубе, заглянула внутрь. Худенький мальчик в нелепой шапочке лежал, свернувшись клубочком. В дверь, резко распахнувшуюся от сильного толчка, вкатилась знакомая каталка на больших резиновых рессорах. Пара дюжих парней в ярких изумрудных костюмах бережно вытащили мальчика из трубы. Труба сразу дрогнула и начала терять очертания. От крепких рук санитаров исходило яркое золотистое свечение. Они уложили Костю на каталку. Каталка тут же выгнулась как мягкая колыбель, приняв в своё чрево нового постояльца. В этом здании даже предметы, взаимодействующие с пациентами, были живыми. Двери закрылись. В помещении осталась едва уловимая россыпь золотистых искорок.
Я встала и вопрошающе посмотрела на Костю. Он отвернулся к окну. А потом легонько качнул ногой и снова его худенькое лицо озарилось улыбкой. В глазах скользнули смешинки. Он склонил голову набок и сказал: «Это раньше у меня было времени мало, так я быстро исчезал, а теперь у нас хоть весь день. Я слышал, как врачи шептались». Но мне как-то не улыбалось. Костя снова сник и тряхнул слегка своей несуразной головой. Затем серьёзно сказал: «Мне надо, чтобы ты маме и папе помогла. Я знаю, что скоро уйду. А у мамы сердце больное. Так ты им помоги. Я сюда в этот мир совсем на недолго пришёл, а потом понравилось. И ещё из-за мамы решил задержаться. Но больше нельзя». Он протянул ко мне руку и мягко коснулся моей. Стало тепло и немного щекотно. Его рука была совершенно невесомой, но странным образом я ощущала её плотность и силу. Костя нагнулся и испытующе заглянул мне в глаза снизу: «Обещай, что поможешь!». Для меня такая ситуация была впервые. Дух пришёл для того, чтобы просить за других. Глаза мальчика были бездонно глубокими. Совсем не детские глаза и даже не совсем человеческие. Где-то в самой их глубине нетерпеливо вспыхивала и пульсировала раскручивающаяся спираль новой Галактики. Я кивнула. Конечно, помогу. Костя выпрямился, и его лицо просияло лучезарной улыбкой. Он спрыгнул с подоконника, текучий и юркий как ртуть. Выскочил в коридор и, приплясывая, снова метнулся ко мне. «Меня там сейчас ждут уже, так ты помни, что пообещала им помочь». Он как-то неловко замялся, как будто не решаясь что-то спросить. Я ободряюще кивнула. Однако, мальчик стоял, будто что-то обдумывая, потом схватил меня за руку: «Пойдём, я лучше тебе покажу».
Мы зашли в ближайший лифт и некоторое время молча ехали. В лифте царил полумрак, и я исподволь ещё раз взглянула на лицо своего провожатого. В слегка мерцающем освещении мне показалось, что черты лица мальчика, как и сам его облик всё время подрагивают, будто внешней оболочке очень трудно удержать то, что находится внутри её. Я аккуратно поддёрнула краешек изнанки и заглянула внутрь. Будто ток прошёл по всему телу. Внешняя образная оболочка разошлась по швам как старая тряпка. Изнутри вырвался столб плазменной энергии настолько мощной интенсивности и света, что внутри меня всё зажмурилось. Было ощущение, что в пространстве раскрылась новая сверхновая. Стало понятно, почему физическая оболочка ребёнка не смогла справиться с энергией такого заряда. Я поспешно опустила край изнанки обратно и смущённо хмыкнула. Костя насмешливо глянул на меня, и в глазах его снова закрутились галактические спирали. Двери лифта гостеприимно распахнулись. Здесь было тоже очень светло, и очень уютно. На полу лежали упругие синие дорожки, слабо опалесцирующие приятным изумрудным отсветом. Вдоль стен стояли уютные диванчики. Место уже мало походило на больницу, скорее это было пространство санатория. Костя потянул меня вдоль коридора с многочисленными одинаковыми дверями и остановился у одной из них, матово поблескивающей приятной кремовой белизной. Поверхность двери дрогнула и стала прозрачной. За ней я увидела немолодую женщину с пучком седых волос, аккуратно забранных под медицинскую шапочку. У окна, нервно комкая в руках платочек, стояла невысокая круглолицая женщина в одноразовом халатике. А в высоком опрокинутом как чаша кресле, полулежала девочка подросток. Часть её головы покоилось в серебряном коконе, от которого шло приятное успокаивающее гудение. Глаза были прикрыты.
Лицо девочки было сероватым, с пятнами нездорового румянца на щеках. Женщина врач что-то переключала на большом пульте, настраивая свой инструмент. Кокон завибрировал более глубоко и мелодично. Затем врач повернулась к нервно застывшей женщине и мягко сказала: «Сейчас всё проверим. Не нужно заранее так волноваться». Я вопросительно повернулась к Косте. Он лишь отрицательно помотал головой. Просканировав поле девочки, я увидела жирную маленькую кляксу в районе правой лобной доли головы и тоненькие жгутики, уходящие от неё вглубь тела. От самого тела исходило мягкое тёплое свечение. Это была очень сильная девочка с бурно развивающейся энергетической структурой. Несколько активно растущих пластов наскочили друг на друга как раз в районе правой передней доли мозга, создав зону повышенной активности. Костя отвлёк меня от сканирования, взяв за руку. Я повернулась к нему. «Ей можно помочь. У неё много дел здесь», - спокойно и уверенно сказал он. А потом с прощальной улыбкой растаял в воздухе. Я глубоко вздохнула, настроилась и спокойно шагнула в комнату. Постепенно волна за волной стала наращивать вокруг исцеляющее золотое поле. Энергетическое тело девочки дрогнуло и душа мягко присоединилась ко мне. Подхватив её и крепко прижав к себе, я привычно поднялась в воздух. Энергия закружила нас в своём танце. Время остановилось. Мы кружились, и музыка исцеления достигла моего слуха. Это была прекрасная мелодия. Она всегда прекрасна. И в этот раз мелодия была какой-то особенно завораживающей в своей чистоте и глубине звучания.
Постепенно золотистые оттенки энергии сменились на более прозрачные, серебряные. Затем их спектр перешёл в белый и прохладный с розово-нежной короной. Музыка становилась всё тише, все более активно вибрируя, пока не истаяла вовсе, превратившись в единый тонкий вибрирующий пульс. Затем всё стихло. Мы с девочкой ещё какое-то время плавали в белёсой нежной прозрачности, пока душа чуть заметно дёрнулась в моих руках, пошла рябью и растворилась как кусочек сахара в тёплом чае. Когда всё свершилось, я аккуратно отступила за дверь и запустила время. Серебристый кокон приветственно загудел успокаивающе и деловито. Я наблюдала, пока врач регистрировала что-то и ставила себе пометки. Затем она кивнула сама себе и спокойно сказала, обернувшись к застывшей у окна маленькой женщине: «Ну вот, всё хорошо. Последствия травмы, конечно, есть. Но в целом всё выглядит неплохо. Она поправится. Назначим реабилитацию…» Я уже дальше не слушала. Удовлетворённо улыбнувшись, отступила ещё на шаг назад и позволила изнанке мира сна отпустить меня восвояси. Постепенно ощущая, как рассеянный утренний сон уже готовится принять меня в свои объятия, услышала тихий Костин голос: «Ты обещала присмотреть за родителями». Конечно, косточка ты моя родная, присмотрю….