В перестроечные времена я зарабатывала тем, что решала контрольные работы по физике и математике для заочников. Работа была прибыльной и... местами романтичной. Особенно если к тебе домой за заказом заходит мужчина лет тридцати, одетый «как из другого мира», с благородным акцентом и внешностью, способной украсить киноплакат 80-х годов.
Так в моей жизни появился Зураб.
Загадочный иностранец из химиков
Зураб вошёл в мою жизнь с методичками и лёгким запахом иностранного лосьона. Позже выяснилось: он вовсе не студент, а "передающий контрольные", а ещё позже — химик. Не по профессии, а по уголовному статусу. Так в те годы называли осуждённых, отбывающих наказание на принудительных работах.
Он был грузин. Родом из Гори, как и сам Сталин, чем Зураб искренне гордился, хотя о Сталине знал мало, но считал его великим — по принципу географической солидарности.
Влюбиться в принцип — и охладеть
Зураб не торопился. Он был сдержан, галантен и таинственен. У него была трагическая история: партия отомстила ему за честность, приписав кражу двух кресел и торшера, которых он якобы не крал. А может, и крал — но разве в этом суть, если у человека принципы?
Он считал себя благородным. Таким, знаете, "мышкинского типа". Поесть яблоко ему совесть не позволяла — вдруг его сын в Туруханске остался без фруктов?
Он не спал со мной. Зато предложил переехать ко мне жить. В квартиру, где в трёх комнатах ютятся мои родители, младшая сестра и сын. Он — женат, я — почти не разведена, но кого волнует такая мелочь, если он считает, что это было бы... красиво?
Когда я вежливо поинтересовалась, как он себе это представляет, он ответил не менее вежливо, что в общежитии ему тяжело, и что у меня тепло, уютно и мы друг друга понимаем.
Финал выдали книги
Сломался наш союз из-за книги. Да, я сама не верю, что всё было настолько символично.
Моя коллега одолжила мне для сына Саши редкий в то время роман — "Борьба за огонь". Саша читал, был в восторге. Зураб увидел — и взял почитать. Книга сгорела на стройке вместе с прорабской, где он работал.
Он расстроился — но не слишком. Позже он взял ту же книгу у знакомых, чтобы дочитать. Я попросила её на время — для сына. Ответ был строг:
— Я не могу её тебе дать. Она не моя. Принципы.
То есть взять книгу у меня, которую я взяла у коллеги, — можно. А вернуть в любом виде — нельзя. Потому что, вы понимаете… принципы.
Что я поняла?
Иногда человек действительно живёт по принципам. Но есть тонкая грань между моральной стойкостью и удобной избирательной честностью. Зураб не врал мне напрямую, но и не говорил правду. Он не просил — намекал. Не предлагал будущего — но ожидал, что я его обеспечу. И всё это — под прикрытием красивых слов о совести и долге.
Он ушёл из моей жизни так же красиво, как и вошёл. И я — да, я даже немного скучаю. Не по нему. По времени, когда мне казалось, что волшебные спички из повести "Шёл по городу волшебник" существуют. Когда было можно верить, что человек с благородным акцентом и честным взглядом действительно добрый и честный.
Но знаете, что? Эти спички — обгоревшие, как та книга. Хороши только в детстве. Во взрослом мире лучше иметь в запасе не спички, а ясность.
И новую копию "Борьбы за огонь".