Да, да и ещё раз - да! Именно вторую, а не первую. Первую я совершил ещё утром, когда прибыл в Вечный город с товарами и сестерциями. Неписаный обычай требовал, чтобы человек моего положения первым же делом заспешил к Великому Цирку, что что располагался между Авентинским и Палатинским холмами, и принес положенные благодарственные жертвы своему покровителю - Меркурию.
Но именно в тот злосчастный день я решил, что с благодарностью я ещё успею, а вот торг лучше начать как можно скорее.
За это оскорбленный небесный проказник и решил сыграть со мной злую шутку, нашептав на ухо, что матрона, не смотря на свою свиту, скорее всего не местная, а потому, почему бы ей не предложить второе ожерелье под видом первого, тем более что оно так ярко сверкает под солнечными лучами...
Если бы под вечер я, подобно любому прохвосту, бросился бы бежать к храму с щедрым подношением, меня, возможно, и миновала злая участь, но я, довольный успешно провенутой сделкой, решил отложить этот ритуал до утра. И в результате опоздал на целую жизнь! Ровно в полночь в мой дом вломилась стража. И на мою беду то была вовсе не третья, а, как оказалось, Quinta Virgilia*1 - пятая стража, которой официально как бы и нет. А утром, стоя перед судьёй, я к своему ужасу узнал, чью именно супругу мне удалось обмануть, тем самым смертельно оскорбив императора. В такой трактовке ни о каком штрафе в качестве кары и речи быть не могло. Только смерть, причём позорная.
И эту чашу всеобщего презрения я и начал испивать под свист тысяч зрителей и... (ой! ) получать от них дополнительные... (зараза!) подношения. Вроде тех четырех комков грязи, что просветители мимо, и тех двух, что метко попали мне в спину. В полном отчаянии я устремил свой взор напротив ложи императора, туда, где сидели две юные особы с миловидными лицами. По древнему обычаю, кроме супруги императора, среди зрителей имели право присутствовать только мужчины. За одним-единственным исключением. Для девственных весталок.
Да, то были именно они. То ли сестры, то ли поразительно друг на друга похожие, как две капли вина, девушки в белых туниках, в красных, обволакивающих их головы и доходящих до плеч покрывалах, меж грудей которых красовались самые настоящие золотые буллы*2, ярко сверкавшие, когда на них падал солнечный свет. Но насколько же их лица были хмуры в этот миг, какой шторм бушевал в их взоре, а большой палец правой руки каждой... Красноречиво подтверждал единодушный приговор общества. Туда его, мол, к Плутону, вслед за вором, да побыстрее.
Вновь затрубили в свои тиблии музыканты, призывая зрителей к порядку, и только гул толпы смолк, как неизменная троица герольдов продолжила вешать творением новоявленного и неизвестного мне подражателя Стация*3.
Сегодня мы сами пошутим,
Бой насмерть с безжалостной тварью
Он примет в своё наказание,
Имея с руке только нож.
Толпа взревела от радостного нетерпения, когда увидела, что ко мне подошёл преторианец с деревянном блюдом в руках, на котором покоился... тот самый кинжал, который Марк Плут украл в соседней лавке. Именно в тот момент, когда я его схватил, ворота вновь открылись и...
Мне конец! Пара волов, явно натруждаясь, еле-еле волокла за собой клетку, чуть ли не в два раза выше той, в которую загнали льва-победителя. Сама клетка была полностью покрыта длинной материей, укрывая от взглядов зрителей моего противника.
- Кто же это может быть? - с ужасом размышлял я. - Минотавр? Циклоп? Цербер?
Взмах руки императора. Сдернутое руками четырех стражей покрывало, нараспашку открытая дверца клетки, мой рык, с которым я хотел дорого продать свою жизнь и....
- А-ха-ха! - восхищённо загомонила толпа, надрывая животы от шутки императора.
На песок арены отважно ступила своими лапами... Самая обыкновенная курица. Сделала шаг вперёд и... Тут же заспешила снова забиться в свою клетку.
Торжественно взревела трубы и троица герольдов, вновь устремив взоры к солнцу, провозгласили:
- По праву победителя в бою с диким зверем, бестиарий да будет по императорской милости отпущен на свободу. Пусть он идёт туда, куда глядят его глаза...
Не веря в своё спасение, я сделал на не гнущихся ногах несколько шагов в сторону, ожидая удара преторианца в свою беззащитную спину. Но его не последовало. Зато смешки, подобно граду смертоносных камней, продолжали осыпать меня со всех сторон. Очень уж любит народ торговцев и, подозреваю, будет к нам проявлять свою любовь и тысячелетиями спустя. Ибо нет ничего приятнее, чем злорадно посмеяться над тем, кого в иных случаях защищает закон.
Я побежал. Побежал подобно убегающему со своей добычей вору, стараясь как можно скорее добежать до своего дома, чтобы дальше... дальше... А дальше, шедший навстречу мне Фабий Брук, мой собрат по ремеслу и ценитель, как и я в былые года, Горация, сначала остановился как столб, а затем шарахнулся от меня, как от прокаженного. Йэх! Прямо передо мной на дорогу выплеснулись из окна второго этажа самые настоящие помои. И я вновь побежал, стараясь поскорее укрыться от людских взглядов и переждать, когда они забу...
Не забудут! Это я к своему ужасу осознал предельно ясно, когда заметил, что дверь моего дома вездесущие римские мальчишки выбрали прекрасной целью для упражнений в меткости по метанию конского дерьма. Увидев меня, они рассмеялась, крикнули хором обидное: "цыплячий воин" и отошли в сторону, но не столь далеко, демонстрируя свою храбрость.
Зайдя внутрь моего оскверненного жилища я, бросив взгляд на своё оружие, до конца осознал всю грациозность плана изощрённой императорской мести. Весь город, а нундину спустя и вся империя будет славить остроумие императора, а вот мне житья точно не будет. Я уже умер как человек в глазах римлян. Значит так тому и быть! По счастью, этот ворованный кинжал, (ох, не случайно выбор в качестве моего оружия пал именно на него!), отточен на совесть...
*1 В Риме ночных страж было ровно 4 , но народная молва шепотом сулачила о Пятой страже, полном аналоге нынешнего правопреемника НКВД.
*2 Именно буллы, а не луции. Золотой круглый медальон с изображением Весты был отличительным атрибутом жриц-весталок.
*3 На самом деле стихотворение написано автором этих строк.