— Мама, ты где опять поставила тапочки? Сколько раз говорить — в прихожей им не место! — Юля стояла в дверях, поджав губы.
— Прости, Юленька. Я только с улицы пришла, — Тамара Петровна быстро подхватила свои старые тапки и прижала их к груди, словно драгоценность.
— И в магазине что купила? — Юля уже открывала пакеты, стоявшие на тумбочке. — Ты же знаешь, я сама хотела за продуктами сходить! Игорь говорил, что вы экономить пытаетесь.
Тамара Петровна замерла у порога собственной квартиры. Собственной — только по документам. За последние три месяца, с тех пор как сын привёл невесту, дом стал чужим.
— Я на свою пенсию купила, — она попыталась улыбнуться. — Захотелось Игорюше пирог испечь, как раньше.
— Игорюше? — Юля фыркнула. — Он давно не ест мучное. Мы на правильном питании. Я ему смузи сделаю.
Тамара Петровна поставила пакеты на тумбочку и прошла на кухню. Маленькое пространство, где она провела большую часть жизни, теперь казалось единственным безопасным местом.
— Не пойму, зачем ты опять эти дешёвые макароны взяла? — Юля вошла следом, брезгливо держа пачку. — Они же сплошной крахмал. Ты поэтому такая... в теле.
— Игорь их любит с детства, — тихо сказала Тамара Петровна, доставая кастрюлю.
— Любил. Пока ты его не баловала. Теперь у нас другой подход к жизни.
Хлопнула входная дверь. Тамара Петровна инстинктивно выпрямилась. Сын! Единственный человек, который мог... что? Защитить? После смерти отца Игорь изменился. Будто боялся собственного голоса.
— Привет всем! — он заглянул на кухню, но взгляд скользнул мимо матери. — Юль, я документы принёс, которые ты просила.
— Отлично, — Юля мгновенно преобразилась, засияла улыбкой. — Поможешь мне с ними разобраться?
— Только руки помою.
— Мам, — Юля повернулась к Тамаре Петровне, — ты не могла бы к себе пойти? Нам нужно кое-что обсудить. Семейное.
Семейное. В которое она, мать, почему-то не входила.
— Конечно-конечно, — Тамара Петровна поспешно вытерла руки о фартук. — Я к себе пойду, телевизор посмотрю.
В маленькой комнате, служившей ей и спальней, и гостиной, она села на край кровати. Стены давили. Когда-то эта квартира казалась маленькой для троих. Теперь в ней было тесно от невысказанных слов.
Из гостиной доносились приглушённые голоса. Тамара Петровна включила телевизор погромче, но всё равно услышала обрывок разговора.
— ...квартира слишком маленькая для троих. Твоя мама никогда не думала о расширении?
— Денег не было. Отец много болел перед смертью.
— И что теперь? Мы так и будем всю жизнь ютиться?
Тамара Петровна сжала пульт. В шестьдесят два года она впервые почувствовала себя лишней в собственном доме.
— ...может съехать. Моя тётя одна живёт в двушке.
— Игорь, ты в своём уме? Чтобы моя мать жила с посторонней старухой? Я думала о другом...
Слова затихли — они перешли в дальнюю комнату. Тамара Петровна осталась одна со своими мыслями. Съехать? Из квартиры, которую они с мужем получали, стоя в очереди семь лет? Где каждый уголок помнил голос Серёжи, стук его трости в последние месяцы болезни?
Руки сами потянулись к фотографии на тумбочке. Серёжа, Игорь и она — ещё молодая, с густой косой. "Ты не сдавайся, Томка," — словно услышала она голос мужа. "Ты никогда не была половичком, чтобы об тебя ноги вытирать".
На следующее утро Тамара Петровна проснулась от шума на кухне. Электрочайник, миксер, звон посуды — Юля готовила завтрак. Для себя и Игоря, конечно. Странно, как быстро можно привыкнуть к новым правилам. Тамара Петровна старалась завтракать до того, как встанет невестка, и ужинать после того, как молодые уходили к себе.
Она выждала, пока на кухне стихнет, и только потом вышла из комнаты. На столе остались две пустые тарелки. В раковине — гора посуды.
— Доброе утро, мам, — Игорь выглянул из комнаты, пальцы застёгивали рубашку. — Как спалось?
— Хорошо, сынок, — она улыбнулась. — Тебя покормить?
— Мы поели уже. Юля такие оладьи сделала — пальчики оближешь!
Тамара Петровна молча кивнула. Собственные оладьи, которые сын с детства называл "мамкиными облаками", теперь были заменены на "правильные" — без сахара, на кокосовой муке.
— Не забудь про обувь, — Юля появилась в дверях гостиной. — Ну и бардак у нас в прихожей! Мама, вы бы могли хоть иногда за собой прибирать. Это же ваши вещи занимают полприхожей.
Единственная пара зимних сапог и резиновые боты для дачи — вот и все "вещи" Тамары Петровны в прихожей.
— Я сегодня всё уберу, — пообещала она, отводя взгляд.
— Игорёшенька, не забудь про деньги, — напомнила Юля, целуя сына на прощание. — Нам ещё занавески оплачивать в гостиную.
Игорь послушно достал бумажник и отсчитал купюры.
— И то, что мы вчера обсуждали, — добавила Юля тише, но Тамара Петровна всё равно услышала. — Документы посмотри.
Когда дверь за сыном захлопнулась, в квартире повисла тишина.
— Я обед сама приготовлю, — сказала Тамара Петровна, нарушая молчание. — Тебе не придётся...
— Не стоит, — Юля потянулась за телефоном. — У нас с Игорем свой режим питания. И вообще, мы договорились, что каждый сам себя обслуживает. Я вам говорила.
— Да-да, конечно, — поспешно согласилась Тамара Петровна. — Я просто подумала... всё равно готовить буду...
Юля, не слушая, скрылась в комнате, закрыв дверь. Сквозь тонкую стенку Тамара Петровна слышала, как она с кем-то разговаривает по телефону, смеётся. Счастливая молодость, подумала она с лёгкой завистью. Ей бы радоваться за сына, который нашёл такую красивую невесту. Но что-то грызло внутри. Что-то важное ускользало от понимания.
— Тамара Петровна! К вам гости! — раздался звонкий голос соседки.
Тамара Петровна выглянула на лестничную площадку, где стояла Анна Михайловна с кастрюлькой в руках.
— Захотелось борща, а одной столько не съесть, — соседка бесцеремонно прошла на кухню. — Решила с вами поделиться. Всё равно вас вечно дома одну оставляют.
— Да что вы, Юля работает, Игорь тоже... Они занятые...
— Занятые, как же, — Анна Михайловна поставила кастрюлю на стол. — А вчера я вашу невестку в "Европейском" видела. Шубу меряла! Не из дешёвых, между прочим.
Тамара Петровна вздрогнула.
— Наверное, вам показалось. Они с Игорем экономят, еле на квартплату хватает.
— Ага, экономят, — соседка фыркнула. — А на прошлой неделе они с подружкой в ресторане сидели. Моя племянница там официанткой подрабатывает, рассказала. Заказывали — только держись! И за всё расплачивалась ваша Юлечка. Карточкой.
Тамара Петровна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Этого не может быть. У Юли нет таких денег...
— А у вашего сына есть, — Анна Михайловна понизила голос до шёпота. — Вся наша пятиэтажка знает, что Игорь зарплату ей отдаёт. Полностью. Как под гипнозом.
— Анна Михайловна, — Тамара Петровна покачала головой, — не выдумывайте, пожалуйста. Игорь взрослый человек, он не стал бы...
Хлопнула входная дверь. Юля, раскрасневшаяся, с пакетами, ворвалась на кухню, но осеклась, увидев соседку.
— Добрый день, — сухо поздоровалась она. — Тамара Петровна, почему вы приглашаете гостей без предупреждения?
— Я не гость, я соседка, — отрезала Анна Михайловна, нисколько не смутившись. — А вот вы кто? Даже не жена пока, а командуете как хозяйка.
— Это не ваше дело, — Юля поставила пакеты на стол. — Тамара Петровна, мы с Игорем просили вас уважать наше личное пространство.
— Юленька, — Тамара Петровна попыталась разрядить обстановку, — Анна Михайловна принесла борщ...
— Борщ? — Юля поморщилась. — Зачем? У нас есть еда.
— Это не для вас, а для Тамары Петровны, — Анна Михайловна упёрла руки в бока. — Она, в отличие от некоторых, борщ ещё ценит.
— Боже, какая вы дремучая, — Юля закатила глаза. — Извините, но нам пора заняться своими делами. Спасибо за... это.
— Юля, — тихо сказала Тамара Петровна, когда соседка ушла, — она ничего плохого не хотела...
— Передавайте ей поменьше сплетен, — отрезала Юля. — А то наговорите чего-нибудь, а мне потом перед соседями стыдно.
— Я никогда...
— Да-да, — Юля уже не слушала, разбирая пакеты.
Тамара Петровна замерла, глядя на покупки. В пакетах была дорогая косметика, какие-то баночки с кремами.
— Игорь знает, сколько ты на это потратила? — слова вырвались сами собой.
Юля замерла.
— Вы следите за моими расходами?
— Нет, просто... — Тамара Петровна запнулась. — Игорь говорил, что у вас сейчас трудности с деньгами...
— Боже мой, — Юля рассмеялась, — вы правда думаете, что у нас нет денег? Это Игорь так говорит, чтобы вы лишний раз не просили. Вы хоть знаете, сколько он зарабатывает?
— Я никогда не просила денег у сына, — твёрдо сказала Тамара Петровна. — Я сама...
— Да-да, — Юля собрала покупки, — ваша гордость уже всем известна. Только не удивляйтесь, если Игорь сам решит что-то поменять в жизни. Квартира на двоих — не то же самое, что на троих.
С этими словами она удалилась в комнату, оставив Тамару Петровну с холодным борщом и горькими мыслями.
Следующие дни Тамара Петровна провела как в тумане. Она вставала раньше всех, готовила завтрак только для себя и быстро убирала следы своего присутствия на кухне. Время до возвращения молодых она проводила в своей комнате, выбираясь лишь за продуктами и к соседке, которая стала единственным окном в мир.
— Совсем исхудала, голубушка, — сокрушалась Анна Михайловна. — Неужто не кормят тебя?
— Что ты, Миша, — Тамара Петровна называла соседку по-старому, ещё с той поры, когда они были молодыми мамочками с колясками. — Сама не хочу им мешать. У них всё по режиму.
В пятницу Игорь задержался на работе, а Юля ушла «с подругами». Тамара Петровна, пользуясь неожиданной свободой, достала старые фотоальбомы и разложила их на столе в гостиной. Когда-то они с Серёжей любили листать их по вечерам, вспоминая молодость, поездки с маленьким Игорьком на море.
Телефонный звонок нарушил тишину. Тамара Петровна вздрогнула — мобильный Юли лежал на диване. Звонок повторился. На экране высветилось «Ленка». Тамара Петровна отвернулась. Нет, подслушивать чужие разговоры она не будет. Ещё не хватало.
Телефон замолчал, но через минуту раздался сигнал сообщения. Потом ещё один.
Тамара Петровна убирала альбомы, когда телефон снова зазвонил. Поколебавшись, она посмотрела на экран. «Ленка» была настойчива. А если что-то срочное? Может, Юле плохо? Может, авария?
— Алло? — неуверенно ответила она.
— Юлька, ты где пропала? — затараторил женский голос. — Я тебе уже час звоню! Деньги перевела?
— Это не Юля, — растерянно сказала Тамара Петровна. — Это её... свекровь. Юли нет дома, она забыла телефон.
На том конце повисла пауза.
— Ой, извините, — девушка явно смутилась. — Передайте, что Лена звонила. По поводу... документов.
— Каких документов? — спросила Тамара Петровна.
— Ну, этих... на квартиру которые. Она знает.
— На квартиру? — Тамара Петровна внезапно ощутила, как холодеет в животе. — А что с квартирой?
— Как что? — удивилась Лена. — Юлька с Игорем собираются мать... то есть вас... того... в общем, выписать и продать квартиру. Она говорила, что вы не против пожить у тётки какой-то.
Тамара Петровна перевела дыхание. Ей показалось, что комната пошатнулась.
— Я перезвоню, — сказала она и нажала отбой.
Телефон тут же завибрировал, но она уже не обращала внимания. В голове стучало: «выписать... продать... не против». Как они могли? Игорь... её мальчик... мог так поступить с собственной матерью?
Тамара Петровна медленно опустилась на диван. Надо дышать. Просто дышать. Отбросив колебания, она открыла сообщения от Лены. «Юль, ты где? Игорь правда подписал дарственную? Без всяких условий? Вот лопух!».
Следующее сообщение содержало фотографию какого-то документа. Тамара Петровна увеличила изображение. И замерла. Это была копия дарственной. Игорь отдавал Юле свою долю квартиры. Просто так. А мать... её просто вычеркнули из уравнения.
Входная дверь распахнулась.
— Мама? Что ты делаешь в гостиной? — Юля застыла на пороге, глядя на телефон в руках Тамары Петровны.
— Почему ты не сказала? — тихо спросила Тамара Петровна. — Зачем этот цирк с "мы экономим"? Почему нельзя было просто сказать, что ты хочешь меня выгнать?
— Кто тебе позволил трогать мой телефон? — Юля бросилась вперёд и выхватила мобильный. — Ты читала мои сообщения?
— Лена звонила. Спрашивала про документы на квартиру, — Тамара Петровна посмотрела невестке в глаза. — Ты заставила моего сына подписать дарственную? На квартиру, которую покупали мы с мужем? Где каждый угол его руками обустроен?
— Не драматизируй, — Юля поморщилась. — Игорь взрослый человек, он сам всё решил. Ты бы видела эту развалюху, когда я сюда пришла! Здесь стыдно было людей принимать!
— А теперь не стыдно мать на улицу выставлять? — Тамара Петровна сжала руки в кулаки, чтобы они перестали дрожать.
— Никто тебя на улицу не выставляет, — Юля вдруг сменила тон. — Анютина тётка давно одна живёт, ей как раз компаньонка нужна. Будешь за ней присматривать, а она тебе комнату выделит. Все в выигрыше!
— А Игорь? Он тоже так думает?
— Игорь любит меня. И делает то, что для нас лучше, — Юля посмотрела на часы. — В конце концов, мы молодые, нам нужно пространство для жизни. Ты своё уже прожила.
Тамара Петровна поднялась. В этот момент ей вспомнилось, как Серёжа хлопнул дверью в их первую серьёзную ссору. И что он сказал потом? «Томка, ты права была. Но когда ты молчишь, соглашаешься со всем — мне страшно».
— Я никуда не поеду, — тихо, но твёрдо сказала она. — Это мой дом. Моя квартира.
— Нет, милая, это уже наша квартира, — Юля развела руками. — У меня дарственная на руках. Право собственности скоро будет оформлено.
— Дарственную ещё нужно заверить, — голос Тамары Петровны становился увереннее. — Игорь должен подписать передаточный акт. Или ты и этим успела заняться?
Юля нахмурилась.
— Откуда ты знаешь такие подробности?
— Я сорок лет в БТИ отработала, — Тамара Петровна впервые за долгое время улыбнулась. — Думаешь, я не знаю, как оформляется собственность?
В прихожей послышался шум.
— Мам, я дома! — голос Игоря разбил напряжённую тишину.
Он вошёл в комнату и остановился, увидев их.
— Что случилось? Почему вы обе такие...
— Твоя мать копалась в моём телефоне! — Юля указала на Тамару Петровну. — И теперь устраивает истерику!
— Мама? — Игорь растерянно перевёл взгляд.
— Сынок, — Тамара Петровна шагнула навстречу, — скажи честно. Ты правда хочешь отправить меня жить к чужой женщине? Чтобы я ухаживала за ней вместо родного сына? Это твоё решение?
— Какое ещё решение? — Игорь нахмурился.
— Юля не объяснила тебе, зачем нужна была дарственная? — Тамара Петровна положила руку на плечо сына. — В чьё имя оформляется квартира, сынок?
Игорь замер, а потом медленно повернулся к Юле.
— Дарственная была для ипотеки, — сказал он неуверенно. — Мы же обсуждали...
— Конечно, для ипотеки, — быстро сказала Юля, бросая злобный взгляд на Тамару Петровну. — Твоя мать просто всё неправильно поняла. Как обычно.
— А планы насчёт Анютиной тётки я тоже неправильно поняла? — спросила Тамара Петровна. — И расходы на шубу, рестораны? Это тоже для ипотеки?
— Шубу? — Игорь окончательно растерялся. — Какую шубу?
Юля схватила сумку.
— Значит, так, — процедила она. — Либо она, либо я. Решай, с кем ты хочешь жить.
Но Игорь уже не смотрел на неё. Его взгляд был прикован к матери, которая стояла прямо, расправив плечи, как в молодости.
— Мам, ты прости меня, — тихо сказал он. — Я... я не знал.
— Жаль только, что твой отец этого не видит, — Тамара Петровна улыбнулась сыну. — Ему бы понравилось, как ты вырос.
Юля громко хлопнула дверью, но они даже не обернулись.
Тамара Петровна прошла на кухню и включила свет. На старенькой плите она поставила чайник. Из шкафчика достала две чашки. Как в старые добрые времена — с Серёжей, потом с маленьким Игорем.
— Будешь чай, сынок? — спросила она. — У меня ещё твоё любимое варенье осталось. Только тебе скажу, где прятала.