Перевод статьи "No Pain, No Fame" написанной Стивеном Кингом для журнала Entertainment Weekly в 2003 году
В 1988-м — кажется, в 88-м — мой старший сын попросил отвести его на бой Тайсона и Спинкса. Может, помните тот бой — он длился примерно пять ударов и 38 секунд. Когда мы приехали в "Трамп Плаза", где проходил поединок, какой-то функционер, отвечавший за «звёзд», направил меня с сыном в комнату, где, по его словам, мы могли отдохнуть, перекусить канапе и пообщаться с себе подобными. То есть с другими знаменитостями.
Не помню, упоминал ли этот тип что-то о приватности помимо канапе, но если и упоминал — то сволочь соврала. Комната — которую мой сын запомнил размером с банкетный зал — была набита фотографами и журналистами из жёлтой прессы, которых всегда больше интересует, кто пришёл, а не то, что происходит. Каждый раз, когда новая знаменитость появлялась на пороге, папарацци сбивались в стаю, как тунцы, рвущиеся к кормушке, и орали: «Опра!» или «Джек!» (Первое, что теряют звёзды — это фамилии.) В какой-то момент — примерно тогда, когда я уже подумывал увести сына оттуда, потому что атмосфера напоминала истерику перед началом суда Линча — в зал вошёл Шон Пенн, держа за руку Мадонну.
Репортёры и папарацци взбесились. «Шон! — орали они. — Сюда! Мадонна! Эй, улыбнись, детка!» Комната будто сжалась в вспышках софитов — ослепительных, но в то же время как-то плоских, словно всё вокруг видишь в горячечном бреду.
Мадонна наслаждалась вниманием — так, по крайней мере, запомнил мой сын. Но мы оба согласны, что мистер Пенн был застигнут врасплох. Как и я, он, видимо, наивно полагал, что «место для отдыха вдали от толпы» подразумевает хоть какую-то приватность.
Они сделали круг по залу под нескончаемый гул преследующих их журналистов, мистер Пенн тащил свою пассию за руку. Они прошли совсем рядом со мной, и я отчётливо разглядел ужас на его лице. Это было лицо молодого человека, который наконец начал понимать, во что вляпался.
Эта сцена всплывает в памяти всякий раз, когда я слышу, что жёлтая пресса нанимает самолёт, чтобы сфотографировать «звёздную свадьбу», или вижу на первых полосах таблоидов снимки знаменитостей, которые либо сильно растолстели (намёк на душевную боль), либо резко похудели (намёк на рак, с обязательным словом «храбрый» — типа «ХРАБРАЯ [ИМЯ ЗВЕЗДЫ] БОРЕТСЯ С РАКОМ ПРИ ПОДДЕРЖКЕ БЫВШЕГО… И БОГА!»). Я вспоминаю мистера Пенна и его ошалевший «как-бы-выбраться-отсюда» круг по «звёздной комнате», когда читаю сплетни о том, кто что купил (и за сколько — это всегда важно), а потом не оставил чаевых официанту. Я подумал о нём недавно, когда заметил, что один очень популярный журнал — не этот, к счастью — придумал прозвище «Беннифер» для Бена Аффлека и Дженнифер Лопес… будто их роман — это всё, что нам нужно о них знать. Талантливы ли они? Умеют петь, танцевать, играть? Неважно. Когда дело касается знаменитостей, талант — это второстепенно.
Я знаю, что некоторые актёры и певцы обожают внимание, но для других истеричная натура такого освещения сначала становится раздражающей, а потом ужасающей, когда они понимают, что выхода нет — нормальная жизнь для них теперь закрыта. Можете представить мистера Аффлека и мисс Лопес (для вас она «Джей Ло», приятель) спокойно ужинающих вдвоём в местном ресторане? Или вообще представляете их живущими где-то по соседству?
Многие не понимают такой точки зрения. «Звёзды вроде "Беннифер" живут так, как простые смертные могут только мечтать, — говорят они. — Едят икру в частных самолётах, пока мы стоим в очередях в аэропорту, чтобы нас обыскали на контроле». Если только их финансисты не облажаются, звёздам не нужно смотреть на ценники или считать, сколько стоит обед. Хотите виллу на Арубе? Пожалуйста. Новый Porsche? Забирайте. Жизнь для них — сплошной бесплатный сыр, так с чего бы им жаловаться?
Верно. И все будут смеяться, если вы, чудак, выйдете на улицу в вуали — назовут вас «Чокнутым Джеком». И вы никогда не увидите ценник, потому что не сможете просто зайти в магазин — разве что его закроют специально для вас. Когда вы уедете на новом Porsche, в зеркале заднего вида будут мелькать «фотки», щёлкающие вас без остановки. Для всего мира вы просто уродец с красивым лицом.
Жизнь звёзд — это банкет, где официант с радостью возьмёт автограф вместо чаевых (особенно если сможет потом продать его на eBay за хорошие деньги). Но за всё приходится платить. Думаю, я запомнил печальное лицо Шона Пенна потому, что видел его в ту ночь, когда он осознал: цена слишком высока. Ешь сколько влезет, конечно. Но слишком часто к концу трапезы понимаешь, что десерт — это ты сам.