Петербургский ноябрь сжимал город в ледяные объятия, превращая туман над Невой в молочную пелену. Алина Сорокина, поправляя шерстяной шарф, в последний раз провела кистью по трещине на колене каменного атланта. Статуя, державшая небо на плечах у входа в Эрмитаж, казалась сегодня особенно беспокойной — гипсовая замазка снова осыпалась, будто исполин сопротивлялся лечению. — Хватит на сегодня, — пробормотала она, собирая инструменты, когда из трещины выпал медный ключ. На потёртой поверхности угадывалась гравировка: «НЭ. 1917». — Интересная находка. Алина вздрогнула. За её спиной стоял Дмитрий Волков, ночной охранник. Его зелёные глаза светились в темноте, как у кошки. — Сувенир из сувенирной лавки, — соврала она, пряча ключ в карман. — Лавки закрылись три часа назад, — он шагнул ближе, и фонарь выхватил из темноты его руку с шрамом в виде двуглавого орла. — Будьте осторожны. Камни здесь… помнят слишком многое. *** На следующее утро, пока туман ещё цеплялся за шпили, Алина спустил