Каждый, кто слушает рок-музыку, наверное, не раз задумывался, о чем же все-таки «они» поют. Хорошо тому, кто знает английский язык. Тот понимает текст без проблем и у него все «усваивается» органично и музыка, и, параллельно, текст. А некоторым вообще до этого дела нет... Они наслаждаются просто музыкой, а текст идет фоном как дополнительный аккомпанемент к некоему «общему настрою». По правде говоря, так оно обычно и бывает, потому как большинство западных рок-музыкантов, мягко говоря, не являются поэтами и очень даже уступают в текстах российским представителям жанра. Зато наши «бунтари» довольно ощутимо уступают в музыкальном плане и компенсируют этот казус в текстах.
Как гласит отечественное крылатое выражение «Поэт в России больше, чем поэт». Поэтому, к поэзии и, в данном случае, к рок-текстам у нас отношение особое и даже трепетное. Воспитанные на Пушкине, Есенине, Мандельштаме, Гумилеве с одной стороны и на Вертинском, Высоцком, Окуджаве, с другой, рок-эрудиты ожидают точно такой же одаренности от своих западных рок-кумиров. Очень часто разочаровываясь, порой даже не вникая в причины такого «несоответствия». Хотя многие наши знаменитые российские рок-поэты, по их утверждению, находились под значительным влиянием западной рок-поэзии. Серьезно увлекающаяся русским роком публика (по крайней мере моего времени) прекрасно чувствует и понимает стихи Башлачева, Цоя, Кинчева, Летова, Бутусова, Шевчука, Ревякина, БГ и др. При ознакомлении же с текстами их западных именитых коллег возникает ощущение какой-то банальщины и недоделанности. А ведь там, на западе, были и Блейк, и Китс и Уитмен и, помилуйте, Шекспир. Вся тайна этого феномена, конечно же, в переводе. Но, сначала, немного сухой, но важной теории.
Во-первых, львиная доля, так сказать, воспринимаемого адресатом поэтического гения и таланта переводимого поэта, это талантливость и даже гениальность (да-да) переводчика. Во- вторых, переводчик должен быть сконцентрирован на самой личности переводимого поэта, иначе без этого «резонанса» литературного эффекта не будет. И в-третьих, даже с учетом первых двух факторов, какая-то передаваемая часть смыслов все равно и неизбежно может быть утеряна или заменена интерпретацией переводчика. И это еще хорошо, если переводимое произведение является вольным стихом, верлибром. А если требуется выдержанность ритма, рифмы, стоп, троп, надо проявлять поистине титанические интеллектуальные усилия для передачи полной информации. Если даже при обычном восприятии стихотворения на нашем родном языке мы уже что-то почему-то отметаем, что-то «усваиваем», что-то остается непонятым (и ждет своего часа), то что уж тут говорить о текстах, пропущенных еще и через подобное восприятие переводчика. Это при разных творческих обстоятельствах может носить как положительный, так и отрицательный эффект. Если наше восприятие продвинуто и подготовлено для восприятия, оно может само насыщать и обогащать воспринятую информацию, полученную от такого же «восприимчивого» переводчика, который в свою очередь попытался усвоить личностное целостное восприятие самого творца. Такое вот «тройное» сотворчество является оптимальным и продуктивным. Возникает понимание, интерес и даже вдохновение. В противном случае непонятый текст автора, неверно или буквально (в подстрочнике) интерпретируемый переводчиком, попадает в неподготовленное восприятие и просто остается неусвоенным и отвергнутым, в лучшем случае «имеемым ввиду». Это попытка объяснить метаморфозы смыслов в понятиях семантики и теории информации подводит нас к определенным итогам:
Полностью адекватный перевод поэтического текста невозможен.
В качественном переводе происходит утрата части исходной информации и создание НОВОЙ поэтической информации. Главная цель перевода – сохранение целостной информационной системы (сердцевины смыслов) текста ценою потери частностей.
Подстрочник (буквальный прозаический перевод) – неизбежное зло, которое можно свести к минимуму талантливым переводом.
Сила переводчика не только в знании языка, но и в художественном даровании.
Т.е. речь идет об ассоциативном создании новой информации, не общеобязательной, но естественной для русского читателя. При этом мы, конечно, не будем разбираться в теории информации и семантике в ее терминах (сигнификациях, денотациях и коннотациях), а лучше зададимся вопросом, откуда взять таких талантливых переводчиков, особенно заинтересованных в переводах рок-текстов. Сразу скажу, их очень мало. И надо учитывать, что профессиональный переводчик затрачивает массу интеллектуальной энергии на борьбу с «длиной контекста», транспонирование (лингвистические превращения) и языковую игру. Поэтому остается уповать на них и их выстраданные «вольности», либо довольствоваться подстрочниками, самостоятельно «доводя их до ума», либо переводить и толковать все самому со словарем для себя.
Западный текстовый рок-космос не блещет рок-поэтами, хотя многие, наверное, таковыми себя мнят. Специфика рок-поэзии заключается в ее взаимосвязи с самим роком, как культурным явлением, при этом текст должен быть органично связан с музыкой и по возможности из нее не выпячиваться. Тем не менее, существует ряд рок-исполнителей, которые издают книжные сборники стихов, которые воспринимаются и без музыкального контекста. Именно они по большому счету являются рок-поэтами, так как имеют выраженный литературный талант. Таким образом мир уже знаком с поэзией Боба Дилана (стихи и проза), Джона Леннона (стихи и проза), Джима Моррисона (стихи и проза), Сида Барретта и даже Фила Лайнотта, которого западные литераторы определили как самого грамотного и корректного в плане традиционного стихосложения. Не многие знают, что лидер «The Who» Пит Тауншенд помимо стихов и рок-опер писал изящные прямо-таки «уайльдовские» рассказы, а представитель «темной волны» Ник Кейв помимо сборника стихов «Королевские чернила» издал роман «И явился ослу ангел…» Таким образом, надо признать, что представители этой не самой «культурной» части мировой культуры участвуют в ее становлении и прогрессе.
Всех же авторов рок-текстов можно разделить на пять категорий:
1. Исполнители фолк-рока либо акустического ритм энд блюза, наследники городской «самодеятельной» песенной традиции. (Боб Дилан, Джонни Кэш, Нил Янг, Рой Харпер, Ник Дрейк, Джоан Баэз, и т д.)
2. Ведущие лидеры разностильных групп, определяющие музыкально-текстовую концепцию группы. Это Йэн Андерсон (Jethro Tull), Стив Харли (Cockney Rebel), «Капитан Бифхарт» Дон ван Велийт (Captain Beefheart And His Magic Band).
3. Харизматические персоналии. Это, как правило, представители второй категории, решившие выступать с сольными проектами, почувствовав тесноту или отчуждение в своих родных коллективах. Их подавляющее большинство. Это Сид Барретт (The Pink Floyd), Роджер Уотерс (Pink Floyd), Лу Рид (The Velvet Underground), Питер Хэммилл (Van Der Graaf Generator), Питер Гэбриэл (Genesis), Дэйвид Аллен (Gong), Марк Болан (Ti Rex), Дэвид Бирн (Talking Heads), Фрэнк Заппа (The Mothers of Invention). Но есть и те, у которых не было, по крайней мере, знаменитых альма-матер – Дэвид Боуи, Том Уэйтс.
4. Рок-текстовики, входящие в штат группы, синтетично связанные с ее музыкальной концепцией. На моей памяти – лишь один. Пит Синфилд штатный поэт группы King Crimson.
5. Заштатные текстовики, являющиеся зачастую самостоятельными авторами. Это, например, Питер Браун (тексты для The Cream) или Роберт Хантер (тексты для Grateful Dead), Роберт Палмер-Джеймс (тексты для King Crimson (после Синфилда).
В ряде дальнейших публикуемых статей мы коснемся творчества лишь некоторых, наиболее значимых рок-текстовиков или рок-поэтов, чтобы наиболее убедительно показать, насколько по-разному многие переводчики воспринимают смысловой массив тестового поля и попытаться, при этом, показать, насколько важно учитывать уровень подготовленности индивидуального восприятия в понимании данных переводных текстов.
Спасибо всем, кто читает, понимает, интересуется данной темой, а также тем, кто подписался на мой канал. Рад буду вашим мнениям в комментариях и оценкам в лайках.