Холодный ветер ворвался в прихожую, едва я открыла дверь, и принёс с собой запах мокрой листвы. Лампочка над головой мигала, отбрасывая неровные тени на потёртые обои. Где-то в глубине квартиры монотонно гудел холодильник. Я сняла ботинки, и пол отозвался лёгким скрипом — знакомым, почти родным.
В углу у окна стоял Денис, спиной ко мне, и теребил шнурок от толстовки. Пальцы нервно дёргали ткань, словно он не знал, куда деть руки. Тишина была густой, как туман, и я сразу поняла: он ждал меня не просто так.
— Почему ты молчишь? — его голос был хриплым, как будто он простудился. Или не спал всю ночь. А может, и то, и другое.
Я сглотнула. В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Мне хотелось пошутить, сказать что-нибудь лёгкое, но слова застряли в горле. Вместо этого я потянулась к чайнику на столе — старому, с облупившейся эмалью. Взяла его за ручку, просто чтобы занять руки.
— Юль, я серьёзно, — Денис повернулся ко мне. Глаза покраснели, под ними тёмные круги — как у человека, который слишком долго думает о том, чего не хочет знать. — Ты вчера была с Николаем?
Чайник в моих руках вдруг стал тяжёлым. Пальцы сжались крепче. Вода внутри тихо плеснула. Я подумала: вот бы заварить чай, сделать вид, что всё по-прежнему. Две ложки сахара для него, одну для меня. Но он смотрел так, что врать дальше было невозможно.
— Да, — выдохнула я.
Слово вырвалось само собой, короткое, как выстрел. И сразу стало легче дышать, хотя сердце забилось быстрее.
Денис шумно выдохнул, словно его ударили под дых. Он отвернулся к окну, провёл рукой по волосам — жест резкий, почти злой. За стеклом шумели машины, где-то лаяла собака. Обычная суббота, а у нас тут рушится всё, что было.
— И что? — его голос стал тише, но в нём зазвучала угроза. — Что дальше, Юля? Ты теперь с ним, да?
Я поставила чайник на стол. Руки дрожали. Я спрятала их в рукава кофты, как будто это могло меня защитить.
— Я не знаю, — честно сказала я. — Я правда не знаю, Денис.
Он фыркнул — коротко, горько. Потом достал сигарету из пачки, но зажигалку искать не стал. Просто вертел её в пальцах, сминая фильтр.
— А я думал, мы… — он запнулся и махнул рукой. — Ладно, проехали.
Я смотрела на него и вдруг вспомнила, как два года назад он принёс домой этот дурацкий чайник. Купил на барахолке за сто рублей, смеялся, что он «с характером». Тогда мы только съехались, и всё казалось таким простым — чай по утрам, его дурацкие шутки, мой смех. А теперь я стою здесь и не знаю, как объяснить, что Николай — это не предательство, а просто… что-то другое. Что-то, чего я сама не понимаю.
— Я не хотела, чтобы так вышло, — начала я, но он перебил меня:
— Не надо, Юль. Не начинай. Если бы я хотела, то сказала бы раньше.
Он был прав. Я могла бы рассказать ему ещё месяц назад, когда Николай впервые позвал меня «просто поговорить». Когда мы сидели в его машине у реки, и он долго молчал, глядя на воду, а потом вдруг сказал: «Ты заслуживаешь большего». Тогда я отмахнулась. Но эти слова засели у меня в голове, как заноза.
Денис бросил сигарету на подоконник и пошёл к двери. Я шагнула за ним, сама не зная зачем.
— Ты куда?
— Прогуляюсь, — буркнул он, натягивая кроссовки. Левой рукой он так сильно дернул шнурок, что тот чуть не порвался. — Тебе тоже стоит подумать.
Дверь хлопнула. В комнате пахло вчерашним кофе. Я подошла к окну и посмотрела вниз. Денис шёл через двор, сутулясь, руки в карманах. Остановился у мусорного бака, пнул банку, и она покатилась в сторону.
Я села на диван. Телефон мигал — два пропущенных звонка от Николая. Я взяла его, повертела в руках, но открывать не стала. Что я ему скажу?
В тот вечер я заварила чай. С одной ложкой сахара. Пила медленно, глядя, как над кружкой поднимается пар.
Денис вернулся через три дня. Без звонка, без предупреждения. Просто вошёл, бросил куртку на стул и сказал:
— Я думал, ты уйдёшь к нему.
— Я тоже так думала, — ответила я.
Он кивнул, достал новую пачку сигарет.
— Давай попробуем ещё раз. Но ты должна говорить мне правду. Всегда.
Я посмотрела в его усталые глаза. И поняла, что не знаю, получится ли у меня.
— Хорошо, — сказала я. — Я должна сказать правду.
И это было началом. Не красивым. Просто… настоящим.