Важнейшей особенностью индоевропейской структуры, на которой построены язык и культура индоевропейцев, является вертикальная — трехчленная — организация мира (религиозного, космического, политического, социального и т.д.) и жесткое, контрастное, этическое учение, где разделение между противоположными парами проводится строго и четко. Такой тип этики можно назвать дуальной или контрастной.
В типологизации обществ на основе принципов культурной антропологии и этносоциологии принято различать общества с высокой и низкой дифференциацией и стратификацией[1]. Большинство обществ охотников и собирателей, а также некоторые типы аграрных общин (особенно те, которые не используют крупный рогатый скот для пахоты), имеют невысокий уровень дифференциации. Это сопровождается отсутствием строгих вертикальных мифологических и космологических представлений, приоритетным влиянием хтонических божеств и культами Великой Матери. Этика таких обществ также обычно более гибкая и двусмысленная, оппозиции сглажены и опосредованы. В центре таких «простых обществ» стоит шаман, который не является ни жрецом, ни правителем, так как не представляет собой трансцендентной инстанции, но призван сгладить и излечить асимметрии жизни — примерить рождение и смерть, болезнь и удачу на охоте и т.д. В таких обществах преобладает экономика дара и «тотальные поставки», целью которых является не накопление и приобретение, а поддержание баланса с нулевой суммой (М.Мосс[2]). Изучению такого типа обществ посвящены основные работы К.Леви-Строса[3] и большинства антропологов ХХ века, занятых преимущественно бесписьменными народами. В племенах американских индейцев мы видели яркий пример такого типа обществ и шире, культуры, в мифологической фигуре Трикстера[4].
Индоевропейские общества в самой древней своей форме с самого начала принципиально отличаются тем, что имеют высокий уровень дифференциации и представляют собой общества сложные (комплексные), с подчеркнутой и ярко выраженной стратификацией. Наличие в индоевропейских мифологиях и религиях элементов культуры недифференцированных обществ чаще всего является следом смешения с другими народами и результатом их интеграции в среду индоевропейцев. Собственно индоевропейским признаком является именно эта высокая дифференциация, вертикальность и стратификация мира и общества по принципу антагонистических ярко выраженных пар: верх/низ, правое/левое, здесь/там, свет/тьма и т.д.
Это значит, что индоевропейцы находятся в условиях сложного общества с четко выраженной политической патриархальной вертикалью и создают такое же общество везде, куда они приходят. При этом чаще всего культуры и традиции тех народов, которые оказываются под властью индоевропейцев, интегрируются в структуры смешанного типа, где автохтонный слой становится нижним из всех возможных, тогда как все собственно индоевропейское занимает иерархически высшие позиции.
Так, вертикальное строение мира/общества запечатлено в трех древнейших индоевропейских корнях: *Hṷe(ḭ)- (верх, верхний мир) — *med[h]ḭo- (среднее, средний мир) — *b[h]ud[h]-n- (низ, нижний мир).
К верхнему миру принадлежат небо, птицы, жрецы, светила, дождь, молния, свет, боги, духи и сами индоевропейцы, как «благородные», «высшие», «лучшие» — и прежде всего жрецы и сакральные правители, цари, часто выполняющие одновременно и жреческие функции[5]. Первичное значение основы *Hṷe(ḭ)- — «дуть», откуда «воз-дух», ветер и т.д.
Форма, производная от корня со значением «дуть» (о ветре, воздухе): древнеиндийское váti- «дует», авестийское vāiti, греческое ἄησι «дует». (…) Отсюда и диалектные названия «воздуха», «атмосферы», «погоды», «бури»; греческое ἀ(Ƒ)ήp «воздух», «мрак», «туман», ἄελλα «буря», «вихрь» (…)
От этого же названия «Верхнего Мира» образуется индоевропейское родовое название «птицы»: древне-индийское vi-, латинское auis и др.[6]
Кроме того, этот же корень обозначал орла, что мы видим в хеттском ḫarašMUŠEN — орел, готском ara, литовском erēlis, в русском «орёл».
Верхнему миру противопоставлен нижний мир, измерение глубины. Это область зверей, людей, воинов. К основе *b[h]ud[h]-n- восходят такие индоевропейские фигуры как
- греческий Πύθων,
- ведийский Ahi Budhnyá (Змей Глубин) и т.д.,
- авестийское būna — дно,
- осетинское byn/bun — основание, дно,
- латинское fundus — почва, дно, и fossus — яма, ископаемое,
- возможно, греческое βυθός, бездна и πυθμήν — дно, основание, низ, стебель, ствол,
- немецкое Boden,
- английское bottom и т.д.
В нижнем мире локализуется женское начало, змеи, рыбы, водяные животные, растения, тени, мертвые, насекомые, кроты, черви. К нему же относятся и другие «неиндоевропейские» народы, и прежде всего оседлые культуры с ярко выраженными элементами матриархата.
Средний мир является промежуточным.
Семантема «Средний мир» обозначалась, очевидно, лексемой *med[h]ḭo: древнеиндийское mádhya (средний род) «середина», «промежуточное пространство (между небом и землей)», madhyamá- «средний» (о промежуточном пространстве), древнеисландское Miđgarđr «Средний мир», древнеанглийское middan-geard «Средний мир», «земной круг» (общегерманское *midja-gardaz), сравни литовское mēdžias «дерево», латышское mežs «лес», «дерево», прусское median «дерево», сравни русское диалектное межа «лесок». Такое развитие значения «средний» → «дерево», «лес» явно указывает на первоначальную соотнесенность лексемы *med[h]ḭo- «срединный» со срединной частью «дерева», символизирующего мир. От той же лексемы *med[h]ḭo- в некоторых индоевропейских диалектах образуется эпитет диких животных, на которых охотятся. Такой перенос значения объясним также древней соотнесенностью этих животных со срединной частью «дерева».[7]
Специфика индоевропейского мировоззрения состоит в том, что это строгое деление на три слоя является основой стратификации всех вещей, и на этой иерархии строится вертикальная структура дифференциации. Верхнему Миру соответствует все высшее и божественное, кульминация индоевропейских ценностей. Верхний Мир — обитель богов и Бога. Ниже идет мир людей, зверей и деревьев — отсюда символизм столба, горы, оси колесницы. Средний Мир соединен с Верхним, но подчинен ему. Средний Мир тянется к Верхнему, служит ему, подражает ему, берет из него свой исток. Верхний Мир господствует над Средним Миром. Нижний Мир подчинен и Верхнему и Среднему. Это мир низших существ и среди животных, и среди растений, и среди людей. С ним связана смерть, мрак, бездна, подземные области, корни и т.д. Показательно, что это обитель змея — главного символа хтонического начала.
Верхний Мир — орёл — ведет против Нижнего Мира — змея — непрерывную войну. Свет сражается с Тьмой. Средний Мир есть не что иное как пространство, театр действий этой войны. В иранской традиции концепция Световой Войны, продолжающая общеиндоевропейские представления, выражена самым ярким и радикальным образом[8].
Вертикальной стратификации полностью соответствует контрастная этика, строгое разделение пар противоположностей и в других ситуациях.
Индоевропейские корни оппозиций, составляющие основу такой контрастной этики, наглядно представлены цепочкой индоевропейских основ:
Важно, что именно индоевропейские народы строят свои религиозные, политико-социальные и мировоззренческие системы на предельном обострении пар противоположностей. Между ними постулируется война, заложенная в самой семантической основе языка. Концепты воюют между собой, предопределяя воинственное бытие индоевропейцев, «бытие-в-войне».
Контрастная этика и вертикаль ценностей соответствуют тому, что Жильбер Дюран называет режимом диурна[10]. Все вещи — и телесные, и логические, и эмоциональные — видятся предельно остро, отчетливо, будто они залиты дневным светом, при котором видна каждая деталь, каждое различие, каждая граница. Все предметы выхвачены из подразумеваемой земной, ночной субстанции, оторваны от материнской срастворенности всего всему, отрезаны от первичной матрицы. Образ птицы максимально отделен от среды, от воздуха. Птица парит в пустоте, и ничто не может быть столь же четко отделено от того места, где оно пребывает. Звери — Средний Мир — связаны с землей и окружающим миром теснее. Рыбы и гады земные (прежде всего змеи) погружены в среду полностью, поглощены ей. Режим диурна — система вертикали, полета, чистоты, света, огня и дифференциации. Отсюда этические системы индоевропейцев, ставящие во главу всего именно мифы, символы и гештальты диурна.
Вертикальность индоевропейской картины мира имеет динамический и этический характер: Верхний мир берется за высшую ценность и действующий фактор, противопоставляя себя Нижнему миру, как его этическую противоположность (то есть как зло), и в размеченной таким образом космологии и даже онтологии, сам порядок космоса мыслится как прямой результат борьбы и победы Неба над землей, Дня над Ночью. Космологические явления в своей совокупности не нейтральны. Бытие-в-мире не допускает простых констатаций — это воинственное, воюющее присутствие, в котором Верх борется с Низом. И вертикальность мыслится не как данность, но как задание: она есть должное и благое, но далеко не всегда наличествующее и никогда не гарантированное. Сознание индоевропейца всегда обеспокоенно тем, что эта вертикаль может в какой-то момент ослабнуть, исказиться и даже рухнуть. Именно поэтому режим диурна соответствует избытку упорядочивающей заботы, проявляющейся в непрерывной борьбе на стороне Дня против могуществ Ночи.
Мир сам по себе не контрастен, он становится таковым благодаря участию в его конструировании индоевропейцев, откуда и берет свой исток этика, составляющая основу индоевропейской идентичности.
Источники и примечания
[1] Дугин А.Г. Этносоциология. М.: Академический проект, 2014.
[2] Мосс М. Общества. Обмен. Личность. М.: Восточная литература, 1996.
[3] Леви-Строс К. Мифологики. 4 т. М.: ИД "Флюид", 2007; Леви-Строс К. Путь масок. М.: Республика, 2000.
[4] Дугин А.Г. Ноомахия. Цивилизации Нового Света. Прагматика грез и разложение горизонтов. М.: Академический проект, 2017.
[5] Еще одна индоевропейская основа для обозначения Верхнего Мира, противопоставляемого Среднему и Нижнему —*Hek’or-, *Hk’oe/or-, *Hk’or-. От нее древнеиндийском образованы слова ágra, «вершина», «верх», «верхний край», «начало» и girỉ, «гора», хеттское ḫekur — «вершина», славянское «гора». Ей соответствует авестийское aγra- «вершина, «начало», «первый», «верхний», и т.д. В греческом эта же основа дала δειρός, «холм» и гомеровское прилагательное βόρειος, «горный», откуда ὐπερ-βορέοι «гипербореи», «живущие по ту сторону северных гор».
[6] Иванов Вяч. Вс., Гамкрелидзе Т.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ языка и протокультуры. Т. II Указ. соч. С. 489.
[7] Иванов Вяч. Вс., Гамкрелидзе Т.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ языка и протокультуры. Т. II. Указ. соч. С. 485 — 486.
[8] Дугин А.Г. Ноомахия. Иранский Логос. Световая война и культура ожидания. Указ. соч.
[9] Иванов/Гамкрелидзе объясняют это так: «Обращает на себя внимание при почти полном единообразии в индоевропейских диалектах для лексемы «правый», восстанавливаемой для общеиндоевропейского в праформе *t'ek[h]-s- невозможность реконструкции общеиндоевропейской праформы в значении «левый». Семантема «левый» выражается общими лексическими формами лишь в отдельных диалектных объединениях (греческо-итало-славянский, индоирано-кельто?-славянский, тохаро-анатолийский). Причину этого нужно искать, очевидно, в символическом значении семантемы «левый» в индоевропейском, табуировании ее и частой замене соответствующих лексем в отдельных диалектах и диалектных объединениях. Табуирование лексемы «левый» объясняется символической связью противопоставления «правый» — «левый» с оппозицией «благоприятного» ~ «неблагоприятному», «праведного» ~ «неправедному», «хорошего» ~ «дурному»». Иванов Вяч. Вс., Гамкрелидзе Т.В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Реконструкция и историко-типологический анализ языка и протокультуры. Т. II Указ. соч. С. 784.
[10] Дугин А.Г. Воображение. Философия, социология, структуры. М.: Академический проект, 2015.