Лика сидела на краю мягкого кожаного кресла в VIP-зале частной клиники на Патриарших прудах, сжимая в руках конверт с результатами анализов. В горле пересохло, сердце стучало как безумное. Она уже знала, что там: положительный тест на беременность. От любимого человека. Но не от мужа.
За окном светило яркое сентябрьское солнце, по утренней Москве спешили люди. А у Лики рушилась привычная жизнь. В приемной журчал модный настольный фонтан, тихо играла расслабляющая музыка. От стерильного спокойствия этого места ей хотелось закричать.
В голове вихрем проносились воспоминания последних месяцев.
Еще год назад ей и в голову не могло прийти, что она решится на измену. Она вышла замуж в двадцать три за Игоря, которому было уже за сорок. Богатый предприниматель, он красиво ухаживал – дарил пышные букеты, катал на личном самолете в Сочи, осыпал обещаниями звезд. Молодая студентка из обычной семьи, Лика тогда была очарована блистательным вниманием. Родители одобряли: «Не каждый же день принцы встречаются». Свадьбу сыграли пышную, в отеле «Метрополь» на сто гостей. Лика кружилась в танце с мужем под восхищенные взгляды подруг и думала, что попала в настоящий волшебный сон. Она поверила тогда в свою удачу.
Первое время жизнь с Игорем казалась сказкой: вилла в испанском стиле в поселке Миллениум Парк под Москвой, брендовые бутики, ужины в «Белуге», пятизвездочные курорты. Но постепенно гламур померк. Игорь пропадал на переговорах, деловых встречах, возвращался поздно, порой навеселе после банкетов с партнерами. Лика ждала его одна за длинным дубовым столом, разглядывая свое отражение в бокале вина. В их роскошном доме эхом раздавалась пустота.
Через два года брака она поняла, что стала лишь красивым приложением к жизни мужа. Детей у них не было: сначала откладывали «на потом», потом выяснилось, что у Игоря проблемы со здоровьем, и шансы зачать были невелики. Он отмахивался: «Успеется, дорогая». Лика послушно улыбалась, а ночью часто плакала в подушку. Она даже связала крохотные белые пинетки, мечтая о малыше, да только и пинетки, и мечты пылились без дела. Она очень хотела ребенка, да и простого человеческого тепла – а получала вместо этого только кредитки и одиночество.
Однажды, пытаясь развеяться, Лика записалась на вечерние курсы иностранных языков – выучить итальянский, о котором давно мечтала. Игорь идею одобрил без особого энтузиазма: «Хочешь учиться – пожалуйста». Ему было все равно, лишь бы жена была занята и не мешала его бесконечным делам.
Именно на курсах итальянского Лика встретила Никиту. Ему было всего двадцать один, он учился на последнем курсе МГИМО и подрабатывал по вечерам курьером. После занятий они спускались по мраморной лестнице старого корпуса на Моховой и, задержавшись в прохладном вестибюле, разговорились у выхода. Никита вызвался проводить ее до метро «Библиотека имени Ленина». Они шли по вечерней Москве, болтая о пустяках: о преподавателях, забавных одногруппниках, о любимых книгах. Лика тогда звонко рассмеялась шутке Никиты про строгую синьору-преподавательницу. Этот смех прозвучал так непринужденно, что удивил ее саму – кажется, она давно не смеялась от души. Ей казалось, она разучилась искренне радоваться за годы чинной жизни.
Никита проводил ее до метро, болтая о пустяках. Лика поймала себя на том, что ей легко. Легко и хорошо рядом с этим простым, веселым парнем с лучистыми серыми глазами. Он был полон планов, мечтал открыть когда-нибудь свое дело или уехать в Европу. На фоне пресыщенных, циничных богачей, которыми окружал ее муж, Никита казался лучиком света – наивным, честным, живым.
Они начали переписываться – сперва на итальянском, для практики, потом не могли остановиться, обсуждая фильмы, музыку, детские воспоминания. Лика скрывала свое положение в обществе, стеснялась богатства. Она чувствовала: Никита в нее влюбляется просто как в девушку, а не как в «жену олигарха». Да и сама она… с каждым днем сердце отзывалось все сильнее. Она пыталась сопротивляться, напоминая себе, что замужем. Но тоска по нежности оказалась сильнее долга.
В тот вечер, когда она впервые изменила мужу, Лика долго кружила по городу на своем BMW, прежде чем набралась смелости приехать к Никите. Он снимал комнату в коммуналке на Чистых прудах. Дрожа от нервов и промокнув под начавшимся дождем, она постучала в старую облупленную дверь – Никита тут же распахнул ее, будто ждал. Ни слова не говоря, он привлек ее к себе. Лика помнила, как в ту ночь дрожали не только она, но и он – от волнения, от восторга. Они целовались, срывая одежду, шептали друг другу нежности, которые Лике и не снились за четыре года брака. Ей казалось, она попала в другой мир – где нет брендов, счетов и обязанностей, а есть только они вдвоем, молодые, свободные, поющие от счастья под стук дождя за окном.
Но утром реальность ворвалась звонком Игоря. Лежа в объятиях Никиты, Лика смотрела на экран телефона и ощущала лишь легкое сожаление – без паники. Она солгала мужу, будто осталась у подруги с ночевкой, и вернулась в особняк, чувствуя себя обновленной и одновременно виноватой.
Так началась ее двойная жизнь – днем примерная жена, вечером жадно вырывающая несколько украденных часов счастья. Обманываться долго, однако, не получилось. Через пару месяцев Лика поняла, что забеременела. Игорь уже много месяцев не касался ее – она спала в отдельной спальне якобы из-за его храпа. Беременность не могла быть от мужа, и скрыть такое не получится. Да она и не хотела скрывать.
На дрожащих ногах Лика поднялась из кресла в клинике. Пора было сделать решающий шаг. Она вышла в холл и набрала номер мужа. Телефон Игоря долго не отвечал – заседание совета директоров. Наконец сухой голос: «Да?»
– Игорь, нам нужно поговорить. Срочно, – произнесла она тихо, но твердо.
– Может, вечером? Я сейчас занят, – последовал раздраженный ответ.
– Нет, сейчас, – Лика почти удивилась своей решимости. – Это касается… касается нас. Я скоро буду.
Она отключилась, не слушая возражений, и направилась к выходу, даже забыв оплатить кофе у администратора. В голове звучали ее же слова: «касается нас». Словно их действительно еще связывало что-то общее. На деле все общее уже давно распалось. Остался лишь тонкий призрак супружеских уз, который сегодня будет разорван.
…Лика вошла в кабинет Игоря без стука. Секретарь протестующе вскочила, но Лика не обратила внимания. Муж оторвался от разговора с двумя мужчинами в деловых костюмах.
– Лика? Черт… Коллеги, извините, на пару минут, – пробормотал Игорь, заметив выражение ее лица. Он жестом пригласил жену в переговорную рядом.
Как только стеклянная дверь за ними закрылась, он заговорил раздраженно:
– Что за манеры, Лика? Что случилось?
Она вдруг почувствовала комок в горле. Вот он стоит – элегантный, солидный, с идеальной прической, ее муж, которому она когда-то с радостью сказала «да». А сейчас ей предстоит разрушить его мир.
– Я… – голос сорвался. Лика выдохнула и попробовала снова: – Я ухожу от тебя, Игорь.
Он ошеломленно моргнул, будто не расслышал.
– Что? С ума сошла? Это из-за того парня, да? – взгляд Игоря мгновенно потемнел. Он не был дураком – видно, все же что-то подозревал.
Лика кивнула, чувствуя, как по щекам покатились слезы.
– Ты сама понимаешь, что говоришь? – тихо проговорил муж, и эта тихость была страшнее крика. – Ты хочешь разрушить нашу семью ради… кого? Студента? Хочешь сжечь все мосты?
– У нас уже нет семьи, Игорь, – прошептала она. – Давно нет… Прости.
Он мерил шагами узкую комнату, сжимая и разжимая кулаки. На стене тикали строгие офисные часы. Лика стояла, опустив голову.
– Я не собираюсь это терпеть, – наконец бросил он. – Думаешь, просто уйдешь ни за что? Не выйдет, Лика.
В его тоне сквозила угроза, и она вдруг вспомнила, как однажды Игорь сокрушил ударом кулака дорогой итальянский торшер, когда сорвалась крупная сделка. Он умеет быть беспощадным.
– Я беременна, – выпалила Лика на одном дыхании. – От него.
Игорь застыл, будто натолкнувшись на невидимую стену. В глазах его вспыхнуло потрясение вперемешку с болью и яростью. Лика невольно отшатнулась.
– Значит, так… – прошипел он, и губы его побелели. – Вон оно что…
Он шагнул к ней. На миг ей почудилось, что он замахнется – она отпрянула. Но Игорь лишь выдернул из кармана телефон.
– Пожалеешь, – бросил он и, не глядя больше на нее, зашагал прочь, одновременно кому-то звоня: – Алло, Валера? Привет. Слушай, найди-ка мне информацию об одном человеке…
Лика не стала дожидаться продолжения. Всхлипнув, она выбежала из переговорной – мимо остолбеневшей секретаря, мимо удивленных партнеров – и вылетела в коридор. В ушах стоял шум, в глазах – туман от слез. Лика знала: Игорь не станет ее удерживать – он будет мстить.
По дороге к Никите Лика едва справлялась с рыданиями. Она ощущала и облегчение, и страх перед неизвестностью. Никита встретил ее на пороге своей комнаты встревоженным взглядом. Услышав сбивчивый рассказ про разговор с мужем, он ласково обнял ее дрожащие плечи: «Всё позади, моя хорошая. Я с тобой. Нас теперь трое, и мы справимся». Эти простые слова подействовали на Лику как бальзам. Плечи ее затряслись сильнее, но это были уже слезы облегчения.
Уже вечером она сидела на старом диване в съемной комнате Никиты. Здесь все было убого по сравнению с ее недавним миром: обшарпанные обои, скрипучий пол, общий на этаж санузел. Но Лика ни разу не пожалела, что убежала сюда. Никита, узнав о беременности, сиял от счастья. Он кружил ее по тесной комнатке, смеялся, целовал живот, благодарил Бога и обещал, что они будут самой счастливой семьей на свете. Лике хотелось верить. Лежа у него на груди, она слушала размеренное биение сердца.
«Мы назовем мальчика Максимом, если что», – пробормотал Никита, зная, как ей нравится это имя.
«А если девочка?» – улыбнулась она сквозь счастливые слезы.
«Тогда пусть будет Марго, как Маргарита – жемчужина моя», – шепнул он и нежно поцеловал ее в лоб.
Лика уткнулась лицом ему в шею. У нее наконец появился кто-то, кому она нужна – настоящая, а не в роли красивой вещицы. Ради этого стоило рискнуть всем.
На следующий день Игорь прислал сообщение: «Завтра в 10:00 у нотариуса. Подпишешь отказ от всего и получишь развод». Лика взглянула на экран телефона и лишь горько усмехнулась. Отказ от всего – то есть от совместно нажитого имущества, которого, впрочем, не так много было записано на нее. Деньги ее сейчас волновали меньше всего. Она ответила коротко: «Хорошо».
Никита волновался: вдруг муж способен на большее, чем просто лишить ее денег? Лика отмахивалась: «Ник, он гордый, ему проще вычеркнуть меня». В глубине души она надеялась, что так и будет – что Игорь просто исчезнет из их жизни.
Однако Игорь не исчез. Через неделю Никита, вернувшись днем из университета, застал Лику в слезах. Оказалось, им внезапно отказали в аренде той самой комнаты, хотя до конца месяца еще оставалось время. Хозяйка, мявшись, вернула деньги и пробормотала, что нашлись срочные обстоятельства. Пришлось в спешке искать новое жилье – перебрались в маленькую студию на окраине Балашихи.
А несколько дней спустя Никита вернулся из института бледный, с дрожащими руками. В глазах его стояли слезы. «Меня отчислили», – глухо сказал он, протягивая Лике официальное распоряжение ректора. Поводом указали «академическую неуспеваемость», что было сущей нелепицей – Никита до этого был отличником. Все стало окончательно ясно: длинная рука Игоря дотянулась и сюда. Лика с ужасом наблюдала, как день ото дня гаснет прежний задор Никиты. Он еще пытался шутить и ободрять ее, но серия таких ударов методично ломала даже его стойкость.
Однажды поздним вечером, вернувшись с очередной неудачной попытки устроиться на работу (везде, казалось, его резюме было в черном списке), Никита сел напротив Лики. Она как раз гладила пеленки, купленные в секонд-хенде. Беременность приближалась к седьмому месяцу; денег почти не осталось, жить становилось все труднее.
– Лик… – начал Никита хрипло, опустив глаза. – Я тут подумал… Может, тебе попробовать поговорить с мужем? Ну, чтобы он отстал хотя бы…
Она оторвала взгляд от стопки белья. Сердце екнуло.
– Ты о чем?
Никита теребил нитку на джинсах, избегая ее взгляда.
– Ну, просто… Может, если ты к нему вернешься, он тогда хоть ребенка признает. Обеспечит вас… Тебе ведь нельзя сейчас нервничать, да и вообще… – слова комом застряли у него в горле.
Лика медленно поднялась, ощущая, как внутри все похолодело.
– Ты предлагаешь… бросить тебя? Вернуться к Игорю? После всего?
– Я не хочу, чтобы ты страдала, – сорвался он на крик. – Пойми, я же не могу тебя обеспечить! Мне никуда не устроиться – он все ходы перекрыл. Чем я тебе буду платить за роды? За пелёнки эти?!
Он озлобленно пнул картонную коробку, в которой они держали свое скромное хозяйство. Та жалобно треснула. Лика ахнула: впервые видела Никиту в таком бешенстве.
– Ничего, прорвемся… – начала она, подходя к нему, но он отстранился.
– «Прорвемся»? – горько усмехнулся Никита. – Мне уже стыдно смотреть на тебя! Ты из особняка переехала в халупу из-за меня. Ходишь в дешевой одежде, питаешься непонятно чем… А дальше что? Ребенок родится, посмотрит на нас – и заплачет от такого будущего родителей-неудачников.
– Не смей так говорить! – Лика вспыхнула. Она почувствовала, как от всплеска эмоций толкнулся внутри ребенок. Слезы брызнули у нее из глаз, и она закричала: – Мы справимся, Ник! Главное, мы любим друг друга, у нас будет сын или дочка… Это дороже денег!
Никита поднялся, виновато глядя на нее:
– Прости. Прости, милая… Просто я сломлен. Я не могу так… Я не знал, что твой муж – такой монстр. Он уничтожает меня, а через меня и тебя.
Лика обняла его, несмотря на попытку отстраниться. Никита тихо заплакал у нее на плече. Она гладила его по спине, сама еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться во весь голос.
В ту ночь она проснулась одна – холодная половина кровати рядом была пуста. Никиты не было в квартире. Ужас сжал ее сердце. Она тут же набрала его номер – длинные гудки. Ни ответа. Так прошел час, второй. Лика не находила себе места, в голове роились страшные думы. Неужели он попал в беду? А может… может, он решил уйти? Нет, только не это.
Ближе к утру дверь тихо скрипнула. На пороге стоял Никита – с потухшим взглядом, с тяжелой походкой.
– Где ты был?! – она кинулась к нему. – Я извелась вся…
Он опустился на стул, не глядя ей в глаза.
– Ходил, думал… Прости. Я просто понял одну вещь. Твой муж выиграл. Он меня купил.
Лика остолбенела. Никита протянул ей конверт. Внутри виднелась пачка денег. Она замерла, не в силах прикоснуться.
– Это… ты что… – прошептала она.
– Он поймал меня вчера после собеседования. Предложил деньги, чтобы я уехал и оставил тебя. Я сначала послал его… а потом… – Никита горько усмехнулся. – Потом сидел и думал всю ночь. И понял: он прав. Так будет лучше для тебя. Тебе нужен нормальный мир, условия… А не жизнь с таким, как я, в бегах.
– Ты не смеешь! – Лика сорвала с головы платок и швырнула его на пол в отчаянии. – Не смей решать за меня! Мне не нужны его грязные деньги!
Она кинула конверт, купюры разлетелись по полу. Никита все так же сидел, опустив руки.
– Прости, – только и сказал он тихо. – Я тебя люблю, Лика. Но я не вижу другого выхода. Он не оставит нас, пока я рядом. А так… он обещал больше вас не трогать и помочь ребенку потом…
Лика отшатнулась, словно он ударил ее. Сердце будто разорвалось повторно – больнее, чем когда она уходила от Игоря. С Никитой рушились ее надежды на любовь. Не осталось ничего.
Она молча начала собирать вещи. Слезы высохли, осталось лишь онемение. Никита пытался что-то говорить – она не слышала. В ушах стоял звон. К рассвету Лика покинула их крошечную квартирку, хлопнув дверью и оставив на столе свое обручальное кольцо – не важно, что от первого брака. Теперь для нее все кольца потеряли смысл.
В это же время в безмолвном особняке под Москвой Игорь сидел в пустой гостиной, уставившись в бокал коньяка. Ему удалось стереть жену из своей жизни, как досадную ошибку, но почему же на душе не было ни удовлетворения, ни покоя? На втором этаже темнела запертая комната, где так и не сыграла детская музыка…
А Никита тем вечером покидал столицу скорым поездом, с одним рюкзаком за плечами. В кармане брюк шуршали несколько купюр – плата за разбитое сердце. Он сжал кулаки до боли, глядя в промозглое окно вагона, где таяли вдали огни Москвы.
Спустя три месяца Лика сидела на скамейке в небольшом сквере у роддома. На руках тихонько посапывала крошечная девочка. Дочь. Её дочь. Маргарита – так она назвала малышку, едва увидев. Холодный январский ветер покалывал щеки и трепал выбившиеся из-под платка пряди волос. В окнах роддома за ее спиной постепенно гасли огни палат – там осталась позади самая трудная и самая счастливая ночь в ее жизни. Она закутала малышку в старое байковое одеяльце и аккуратно поправила на крошечных ножках белые пинетки, связанные ею когда-то в одинокие ночи. Затем устало откинулась на спинку скамьи. В глазах стояли слезы – на этот раз светлые. За свои грехи она поплатилась сполна, но всё же обрела сокровище.
Лика поцеловала теплый лобик дочки. Горький урок не прошел даром. Впереди ее ждала непростая дорога, но она знала, что ради этого маленького комочка будет жить и бороться. Внутри отозвалась тихая надежда: возможно, еще не все потеряно.
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк