- Как так можно? Со своим отцом… И даже не извинишься?
- За что? Я ведь тебе ничего не обещал.
***
Виктор Сергеевич, отец Васи, был сапожником до мозга костей, мастером от бога, как говорили соседи, восхищенно цокая языками. Золотые руки, мол, даны ему свыше. Сначала он колдовал над обувью в крошечной квартирке, где Вася не мог нормально дышать от запахов и тесноты. Потом, когда заказов стало больше, а спина начала ныть от сидячей работы, Виктор Сергеевич решил расшириться. Нанял пару рукастых помощников, разложил инструменты, купил новое оборудование - и вот перед миром предстала полноценная мастерская с гордой, но не очень оригинальной вывеской, написанной витиеватым шрифтом: “Обувь на заказ от Виктора”.
Вася же мечтал о другом.
Он мечтал быть журналистом. Он перечитал все журналы, что были дома, был редактором школьной газеты, отправлял свои сочинения на конкурсы...
Но отец, словно чувствуя его тягу к миру журналистики, осадил его:
- Сынок, это семейное дело. Кому я оставлю свое мастерство, если ты станешь журналистом? Не чужим же дядькам. Ходи со мной на работу. Учись, пригодится. Обувь всегда люди носили и носить будут. Это работа на века.
И Вася учился.
Даже, можно сказать, пахал как вол. И в школьные годы, и после. Как получил аттестат, так устроился к папе на постоянку. И пахал-пахал-пахал. С утра до вечера, семь дней в неделю, без выходных и проходных. За смешные деньги.
- Ты же учишься, Вася, - говорил отец, добродушно похлопывая его по плечу, - Платим опытом. Вот освоишься, тогда и о зарплате поговорим.
Опыт, конечно, был бесценным. Спору нет. Но вот только за этот бесценный опыт нельзя было купить ни новую куртку, чтобы не стыдно было показаться на улице, ни билет в кино с понравившейся девушкой, которая работала в соседнем магазине, ни, тем более, съездить отдохнуть на море, чтобы хоть немного смыть с себя запах клея.
Вася даже не заикался об отпуске. Он знал, что это пустая трата времени. Виктор Сергеевич сам любил махнуть с Тамарой, матерью Васи, в санаторий “подлечиться” и “набраться сил” перед новым сезоном. И тогда вся мастерская ложилась на плечи юного Василия.
Вася злился.
Злился на отца, который, как ему казалось, его эксплуатировал. Он видел, как отец постепенно копит деньги, покупает новую “Волгу”, потом меняет ее на подержанный, но все же “Мерседес”, а ему, Васе, все “за опыт”.
Злился на себя за то, что не мог сказать “нет”, за то, что позволял на себе ездить.
Злился на девушек, которые не задерживались в его жизни. Кому нужен вечно занятой парень с зарплатой чуть выше прожиточного минимума, даже если у его отца, как всем казалось, “свой процветающий бизнес”?
Вся жизнь Васи свелась к ожиданию.
Он ждал, как манны небесной, когда отец наконец-то отойдет от дел, и мастерская по праву перейдет к нему. Вася мечтал, как модернизирует ее, купит новые станки, наймет хороших, квалифицированных мастеров, выведет на новый уровень, откроет филиал в другом районе. И тогда все наконец-то изменится. Тогда он отдохнет, женится на красивой девушке и наконец купит себе свою квартиру…
Но когда Васе исполнилось сорок лет, отец огорошил его новостью, от которой у него зазвенело в ушах:
- Вася, сынок, мы с Тамарой посовещались и решили продать мастерскую.
Вася завис.
Просто осоловело смотрел куда-то в сторону.
Ему не послышалось? Отец говорит о продаже мастерской? Не о передаче по наследству, а о продаже?
- Как… Как продать? - наконец прохрипел он, - А я? Я же здесь… Всю жизнь…
- А что ты? – изобразил непонимание отец, - Мы с матерью хотим пожить для себя. На пенсии. Хватит корячиться, спину гнуть. Нам тоже хочется посмотреть мир на старости лет, пока есть силы и здоровье. Продадим мастерскую и на эти деньги поживем.
- Но это нечестно! - заорал Вася, срываясь на истерический крик, - Я не пошел учиться туда, куда хотел. Я работал не там, где хотел, да еще и за гроши… Я отказывал себе во всем! Ради чего?! Ради вашей пенсии?! Чтобы вы на мои деньги по заграницам катались?!
- Вася, я тебе ничего не обещал, - промолвил отец, - Да, я предполагал, что оставлю все тебе, но не обещал.
- Мне надо было на диктофон записывать? Обещал!
- Не было такого.
Естественно, теперь-то можно сказать, что такого не было.
- Ну что ты так нервничаешь, как будто у тебя кто-то умер? - Тамара, до этого молчавшая, старалась не вмешиваться в мужской разговор, попыталась поговорить с сыном, - Работу всегда найдешь. Ты же у нас мастер на все руки. А мы тебе поможем, чем сможем. Денег дадим на первое время.
Помогли.
Тысячей долларов, купюрами, скрученными в тугой рулончик, который Вася, не говоря ни слова, швырнул им обратно.
Он ушел, оставив за спиной годы разбитых надежд. Ушел, не простив предательства.
Отца для него больше не существовало. Слышать о нем не хотел. Даже имя его вызывало у него неприятное чувство. Вася знал только, случайно услышав об этом от одноклассника, что Виктор Сергеевич с Тамарой сразу после продажи мастерской укатили в шикарный круиз по Средиземному морю.
“Зажили”, как и мечтали…
А Вася… Вася, скрепя сердце, переехал в другой город, подальше от родных мест. Снял небольшое, полуподвальное помещение, больше похожее на чулан, чем на мастерскую, и открыл свое собственное дело. Поскольку делать ничего больше он не умел, то, конечно, мастерил обувь.
И опять Вася работал без отдыха.
Каждую свободную минуту он посвящал изучению новых технологий, читал специализированную литературу, смотрел видеоуроки. За несколько лет его мастерская, благодаря его упорству и таланту, стала довольно известной в городе. Вася наконец-то начал зарабатывать. Конечно, не миллионы, но вполне достаточно, чтобы жить достойно, ни в чем себе не отказывать и даже откладывать немного денег на будущее.
Но радости это почти не приносило.
Его преследовала навязчивая мысль о том, что он потратил лучшие годы своей жизни, работая на отца за копейки, и что он получил взамен.
У Васи была доля в родительской квартире. Всего треть, но все же. Он мог бы продать ее и выручить неплохие деньги, которые могли бы стать хорошим подспорьем для его бизнеса. Но не мог. Жалел мать. Она, конечно, не защитила его от отца, не вступилась за него, когда он уходил, но все же… мама.
А, когда Тамара неожиданно умерла от скоротечного воспаления легких, не успев даже толком попрощаться, Вася молча, с каменным лицом, не теряя времени, сразу после поминок выставил на продажу свою треть квартиры и то, что унаследовал от матери.
По закону, конечно, он обязан был сначала предложить долю другим собственникам.
- Если ты не заметил, то я все еще жив! – отец тряс его за плечи, как куклу, - Как ты можешь?! Как дети могут делить квартиру, когда отец еще жив?!
Но Васю таким уже не проймешь.
- Так же, как ты мог, отец, - вспомнил он свои обиды, - Как ты мог годами выезжать на мне, когда я там был и за подмастерье, и за твоего заместителя, пока вы отдыхали, а потом взять и продать мастерскую на сторону, чтобы дальше шиковать. Шиканули?
Именно в прошедшем времени. Потому что за эти годы Виктор сильно подрастратился, возя себя и жену по курортам, и Вася об этом знал.
- Но, Вася…
- Ничего, отец, - прервал его извинения Вася, - Ты всегда говорил, что опыт бесценен. Вот и я получил бесценный опыт. Опыт предательства. Опыт того, как не надо поступать со своими детьми.
- Как так можно? Со своим отцом… И даже не извинишься?
- За что? Я ведь тебе ничего не обещал.
Деньги, вырученные от продажи доли в квартире, Вася, не раздумывая, вложил в дальнейшее развитие своей мастерской. Он купил современное оборудование, расширил штат сотрудников, и бизнес пошел в гору, заказы посыпались как из рога изобилия.
Когда Вася, казалось, почти забыл об отце, полностью поглощенный работой и новыми заказами, ему неожиданно позвонили из городской больницы №5. Из городской больницы его родного города.
- Здравствуйте, - услышал он в трубке взволнованный, сочувствующий женский голос, - Это Василий Викторович?
- Да, это я. Слушаю вас.
- Вас беспокоят из городской больницы №5, - повторила женщина, - Ваш отец, Виктор Сергеевич, находится у нас. Ему срочно нужна медицинская помощь.
- И что? - бесцветно спросил он.
- Ему… ему нужен постоянный уход, - запинаясь, ответила женщина, - Он не может сам себя обслуживать. Он… он просит вас забрать его домой.
- Так у него есть дом. Он, кажется, не бездомный. Причем тут я?
- Но… вы… сын…
Все будто разом вспомнилось. Отец, склонившийся над верстаком... Запах клея в мастерской, который с Васей всегда… Усталость… Мечта о журналистике, так и оставшаяся мечтой. Круиз по Средиземному морю, о котором он узнал от знакомого. Проданная мастерская...
Нет, ничего он не чувствовал к отцу.
- Нет, у меня он жить не может.
- Но он же ваш отец!
- Да, - ответил Вася, - Но я ему ничего не обещал.
И, не дожидаясь ответа, со злостью повесил трубку, словно отбрасывая от себя все прошлое.
- Он это заслужил, - сказал Вася, - Справедливость, наконец-то, восторжествовала.
***
Дальнейшей судьбой отца Вася не интересовался.
Прошло еще полгода.
Вася с самого утра сидел в своей мастерской, склонившись над очередным сложным заказом. Он был полностью погружен в работу, стараясь не думать о грустных мыслях, которые преследовали его в последнее время. В дверь мастерской кто-то тихо постучал.
- Войдите, - автоматически сказал он, не поднимая головы от работы.
В мастерскую, робко оглядываясь, вошла пожилая седая женщина.
- Здравствуйте, - сказала она тихим дрожащим голосом, запинаясь на каждом слове, - Вы… Вы Василий Викторович?
- Да, это я, - ответил он, решив, что это новая клиентка с какой-то проблемой, - Чем я могу вам помочь?
- Я… я ухаживала за вашим отцом в больнице… и после тоже… - сказала женщина, - Он… он умер… Его похоронили…
Для Васи он давно умер.
- Сколько я вам должен? – Вася потянулся за кошельком.
- Он мне завещал комнату свою… Я хотела извиниться перед вами.
- В чем же вы провинились? Вы досматривали, вы и получили наследство. Я не в претензии. Мне от него вообще ничего не надо.
- Он… он просил передать вам кое-что…
Она поставила сумку на пол, открыла ее и достала конверт.
В конверте была фотография и конверт поменьше.
На ней был изображен Виктор Сергеевич, молодой, подтянутый, а в руках он держал маленького Васю, который тоже улыбался во весь рот, демонстрируя выпавшие молочные зубы.
Вася пристально рассматривал фотографию, пытаясь разглядеть в лицах на ней что-то, что он упустил в свое время. И ничего не находил. Ничего.
- Там… еще конверт поменьше, и в нем для вас письмо… Он… он очень любил вас…
- Извините, но вы его мало знали.
- Я…
- Спасибо, уважаемая. За то, что нашли время на поездку сюда, я понимаю, это в вашем возрасте неблизкий путь. Спасибо еще раз. Могу предложить вам чай или кофе.
- Нет, у меня электричка…
- Тогда не смею задерживать.
Вася, проводив ее взглядом, только усмехнулся. Любил. Ага.
Фотографию Вася оставил в семейном альбоме, для истории. А письмо сжег, не читая.