За окном постепенно сгущались осенние сумерки, сырой ветер гнал по пустынному переулку опавшие листья. Москва готовилась ко сну: редкие прохожие спешили домой мимо жёлтого света фонарей на Патриарших прудах, отражавших пляшущие огоньки в тёмной воде.
Я сидел на скамейке у кованой решётки парка, кутаясь в длинное пальто, и пытался унять дрожь. В отражении тёмного экрана телефона я заметил своё осунувшееся лицо и потухший взгляд – словно мертвеца. В руке – смартфон с открытой галереей фотографий: вот мы с Катей улыбаемся на фоне Эйфелевой башни в Париже, вот она смеётся, укутавшись шарфом на набережной Сены. Казалось, это было в другой жизни.
Воспоминание о том дне, полном счастья и надежд, вспыхнуло перед глазами. Я перенёсся мыслями в Париж, на Монмартр, на площадь Тертр. Поздний вечер, воздух пропитан ароматом выпечки из ближайшей булочной и прохладой весеннего дождя. Мостовая блестит под фонарями.
Я стою на колене, доставая кольцо с тонким сапфиром – Катя прикрывает рот рукой от изумления, её серо-голубые глаза наполняются слезами радости.
— Выходи за меня, — говорю я по-русски, голос дрожит. Где-то сбоку туристы ахают, услышав непонятное им признание, но видя трогательную сцену.
Катя смеётся сквозь слёзы, кивает, и я надеваю ей кольцо под вспышки чужих фотокамер: кажется, даже случайные прохожие ликовали вместе с нами. Потом была долгая прогулка по украшенным огнями Елисейским Полям, шампанское на крыше нашего маленького отеля на улице Клер недалеко от Эйфелевой башни. Мы любовались ночным Парижем, а она всё вертела кольцо на пальце и повторяла: «Не могу поверить, что мы помолвлены!» Моё сердце тогда выпрыгивало от счастья и любви.
Теперь же это сердце сжималось, будто на него накрутили колючую проволоку. Реальность безжалостно вторглась в светлое воспоминание: всего через несколько часов после той волшебной помолвки она изменила мне – впервые. И продолжала делать это вновь и вновь, десятки раз... Возможно, сто – я уже сбился со счёта, когда пытался в панике вычислить их количество.
Я бросил телефон на скамейку рядом с собой и закрыл лицо руками. Внутри всё горело. «За что? Почему?» – беззвучно кричала моя душа. Перед внутренним взором проносились обрывки картин: Катя торопливо выходит из нашего номера в отеле той ночью, думая, что я сплю; она не замечает, что я приоткрыл глаза и краем сознания уловил её силуэт в щёлке двери.
Лёгкий шёлковый халат на её плечах, мокрые волосы – она сказала, что вышла подсушить их феном у администратора, потому что наш в номере сломался. Я полусонно поверил. Тогда я не придал значения ни её длительному отсутствию, ни отрешённой улыбке, когда она вернулась под утро, пахнущая чужими духами. Как же я был слеп!
Теперь правда, подобно осколкам стекла, врезалась мне под кожу. Целый год я выстраивал вокруг себя иллюзию счастливой семейной жизни. После возвращения из Парижа мы устроили помолвку для друзей и близких в московском ресторане на Тверской улице – она блистала в синем платье, принимала комплименты, смеялась, целовала меня при всех.
Её нежные каштановые локоны спадали на оголённые плечи, источая тонкий аромат жасмина. Казалось, счастливее нас нет никого на свете. Я был уверен: вот она – женщина моей мечты, мой ангел.
После помолвки начались хлопоты по подготовке к свадьбе. Бесконечные списки гостей, примерки платьев, выбор банкетного зала. Мы гуляли по Горькому парку под руку, строили планы о детях, о доме за городом. Её улыбка – тёплая, доверчивая – заставляла меня забывать усталость после работы. Я трудился архитектором в конторе на Новом Арбате, часто засиживался над проектами, но каждую свободную минуту спешил к ней.
Иногда, придя поздно вечером, я находил Катю глубоко погружённой в переписку на ноутбуке или говорящей шёпотом по телефону. «Это Мила, подруга, обсуждаем украшения для зала», – легко объясняла она, и я, утомлённый, не задавал лишних вопросов. Я верил ей так, как верят самому себе.
До встречи с Катей моя жизнь была размеренной и немного одинокой. Вспоминаю, как год с небольшим назад увидел её впервые в кофейне на Старом Арбате: стройная девушка с каштановыми локонами застенчиво улыбнулась, случайно задев меня у стойки и пролив каплю латте на рукав моего пальто.
Вместо раздражения я почувствовал странное тепло от её смущённого взгляда и звонкого: «Ой, извините!» Слово за слово – так началось наше знакомство. Она тогда только вернулась из путешествия по Европе, полная весёлых историй, которыми щедро делилась.
Я, поглощённый работой интроверт-архитектор, вдруг поймал себя на том, что целый вечер напролёт болтаю с этой незнакомкой, не замечая времени. Её смех оживил во мне что-то давно спящее. Уже через месяц после той встречи мы неразлучно гуляли по ВДНХ и бульварам, держась за руки, словно старые влюблённые. Я не сомневался: это судьба, тот самый человек, с которым я хочу прожить всю жизнь.
Однако мелкие тревожные звоночки прозвучали задним числом, уже после того как вся картина рассыпалась. Память – коварный союзник: теперь она вытягивает наружу детали, на которые я не обратил внимания. Вот случай: за месяц до свадьбы мы ужинаем дома, пицца из любимой траттории на Мясницкой остывает, потому что Катя вдруг поднялась из-за стола, услышав звонок СМС, и вышла «на минутку» из кухни.
Я слышал её приглушённый голос в прихожей, быстрые нервные шаги. Вернулась она минут через десять, рассеянно поцеловала меня в щёку и, сославшись на мигрень, пошла спать. Тогда я забеспокоился: всё ли в порядке? Может, предсвадебный стресс? Она отмахнулась: «Любимый, просто голова болит. Завтра столько дел…» Я решил, что действительно переутомление.
Потом была сама свадьба – роскошная, как она мечтала. Белоснежное платье с кружевной спиной, старинная церквушка в Суздале для венчания, затем банкет в особняке на Пречистенке. Танцы до упаду, счастливые улыбки на фотографиях.
Никто бы не подумал, что невеста скрывает тёмный секрет за этой безупречной улыбкой. Никто, кроме разве что её давней подруги Юли, которая, как помнится, пару раз за вечер смотрела на меня странно, будто хотела что-то сказать. Но тогда я был слишком опьянён счастьем, чтобы расшифровать этот взгляд.
Мы прожили почти восемь месяцев после свадьбы, прежде чем правда начала проступать сквозь тщательно сотканную ложь. Инициатором оказался не я – события сами захлестнули меня, словно лавина. Помню тот день с леденящей чёткостью.
Декабрь, предновогодняя суета. Морозным утром я уехал в командировку в Петербург – нужно было проверить ход строительства нашего нового проекта на Невском проспекте. Катя осталась в Москве, сославшись на срочный отчёт на работе (она менеджер в крупной турфирме на Полянке). Вечером после совещаний я вернулся в гостиницу на Лиговском проспекте и обнаружил у себя в телефоне десяток пропущенных вызовов от лучшего друга Паши.
— Андрей, ты где сейчас? — взволнованно выпалил он, едва я перезвонил. (Меня зовут Андрей, если что.)
— В Петербурге, а что случилось? — у меня ёкнуло сердце.
Павел замялся, а затем выпалил на одном дыхании:
— Я... случайно видел сегодня Катю. С другим мужчиной. В торговом центре «Европейский». Они целовались... Извини, что говорю тебе это, но ты должен знать.
Мир покачнулся. Я машинально ухватился за спинку стула в гостиничном номере. В висках застучало: не может быть... какая-то ошибка...
— Ты уверен? — хрипло переспросил я, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Уверен, прости, брат. Я сам глазам не поверил. Хотел подойти, но остолбенел... Она не заметила меня. Они вышли, держась за руки, и сели в такси у главного входа.
Голос друга звучал виновато и расстроенно. Я поблагодарил его за честность, хотя внутри всё кричало. Боль и ярость поднялись во мне бурей. Но даже тогда, положив трубку, я отчаянно искал разумное объяснение. Мало ли, вдруг показалось... Может, это старый знакомый, невинный поцелуй в щёку? Но Паша бы не перепутал дружеский жест со страстным поцелуем.
Ту бессонную ночь в гостинице я провёл словно на иголках, чувствуя, как в душе зарождается мрачная тень подозрения, которая уже не исчезнет. Утром я едва дождался первого же «Сапсана» до Москвы, отменив все дела. Дорога показалась вечностью: за окном мелькали заснеженные леса, я не мог сидеть спокойно – всё время мерещились сцены, которые мог застать дома.
Приближаясь к нашей квартире на Чистопрудном бульваре, я заметил у подъезда припаркованный автомобиль – серебристый BMW с незнакомыми номерами. Сердце снова ухнуло: глупо, но я замешкался, прислушиваясь к интуиции. Вместо того чтобы сразу подняться, набрал Катин номер.
Она ответила не сразу, спустя несколько длинных гудков.
— Привет… Ты уже вернулся? — её голос прозвучал напряжённо.
— Подъезжаю, — солгал я, стоя внизу. — Как ты? Чем занимаешься?
— Ой, знаешь, устала на работе, только пришла. Думаю лечь пораньше… — она явно торопилась закончить разговор.
Я отключился и, стараясь не думать ни о чём, стремительно вошёл в подъезд и поднялся наверх. Дверь нашей квартиры была не заперта. Я тихо вошёл и услышал приглушённые голоса из гостиной.
...На ковре перед камином в полумраке силуэты сливались в одно: моя жена и какой-то темноволосый мужчина в расстёгнутой рубашке. Его руки обвивали её талию, губы прижимались к её шее. Катя тихонько засмеялась и сказала игриво:
— Подожди, это же опасно… вдруг Андрей…
В этот момент я сделал шаг вперёд:
— Андрей уже здесь, — прозвучал мой голос, хлещущий, как плеть.
Они отпрянули друг от друга, точно ошпаренные. Мужчина вскочил на ноги – высокий, широкоплечий, лет тридцати пяти, явно не ожидал столкновения с разъярённым мужем. Катя тоже поднялась, лицо её мгновенно утратило краски, глаза расширились от ужаса. Она машинально запахнула халат, небрежно накинутый на её обнажённое тело.
Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.
— Так, значит, это правда, — прохрипел я, сжимая кулаки. В горле пересохло, грудь сдавило так, словно из меня вытягивали воздух.
— Андрей… — начала Катя еле слышно, делая шаг ко мне, — это не то, что ты…
— Не то, что я думаю? — выкрикнул я неожиданно громко. — Ты целуешься с любовником на нашем ковре, а я, по-твоему, должен думать, что вы Библию изучаете?!
Мужчина попытался вставить слово:
— Послушайте, давайте без драм…
Но во мне уже прорвало. В два шага подскочив к нему, я схватил незнакомца за ворот рубашки.
— Кто ты такой? — процедил я, свирепо глядя ему в глаза с расстояния нескольких сантиметров.
— Вадим, — бросил он, морщась. — Успокойся, мы просто…
Я сильнее дёрнул его, хотя удары рвались из меня с ужасающей жаждой:
— Просто что? Спишь с моей женой?!
Он молчал, только сглотнул нервно. Катя разрыдалась:
— Андрей, отпусти его, прошу тебя!
Её плач вместо того чтобы смягчить меня, лишь подлил масла в огонь.
— Как долго это продолжается? — я обернулся к ней, не выпуская любовника из рук.
Катя закрыла лицо руками, её плечи вздрагивали.
— Несколько месяцев… — прошептала она. — Прости меня…
— Несколько месяцев?! — эхом отозвался я. — С тех пор как мы женаты, да? Или ещё раньше?
Она молчала, но её молчание было красноречивее слов.
Я выпустил Вадима, и он отскочил, потирая помятый ворот рубашки. Я осознал, что ладонь моя кровоточит – должно быть, ударил рукой о дверной косяк, когда входил. Боль немного отрезвила меня.
— Вон из моего дома, — тихо, но угрожающе сказал я ему. — Пока я не сделал чего-нибудь непоправимого.
Вадим вскинул подбородок и бросил короткий взгляд на Катю:
— Позвони мне, если что, — сказал он ей и быстро пошёл к выходу, стараясь не смотреть на меня. Дверь хлопнула.
Мы остались с женой наедине. Она осторожно приблизилась, протягивая руку к моей, но я отшатнулся, будто её пальцы были ядовиты.
— Андрей… — её голос захлёбывался слезами, — я виновата, я всё объясню…
— Объяснишь? — хрипло рассмеялся я. — Ну попробуй.
Внутри поднялась горькая, обжигающая волна. Слёзы сами текли по щекам, но я их не стыдился – вся моя жизнь рушилась в этот миг.
— Это был первый раз? — спросил я тихо, почти спокойно. — Или твои объяснения включают и предыдущие измены?
Она заморгала, видно было: вопрос поставил её в тупик.
— Предыдущие? Нет, что ты, я… — она пыталась взять себя в руки. — Только он. Больше никого.
— Только он, – повторил я задумчиво, – а Павел вчера видел тебя с другим мужчиной.
Катя побледнела ещё сильнее, если это было возможно. На мгновение она окаменела, понимая, что второй любовник раскрыт. По её глазам я понял: угадал.
— Со сколькими их у тебя было, Катя? — голос мой сорвался на стон. — Двое? Трое? Десять?..
Она сникла, опустилась на диван, уткнув лицо в ладони.
— Я не знаю… — еле слышно выдавила она сквозь пальцы.
— Не знаешь?! — у меня захватило дух. — Ты даже счёт потеряла?!
Она всхлипнула, покачав головой.
Разум отказывался это принимать. Сердце отчаянно искало хоть какую-то отговорку: может, она больна, не в себе?
— Ты… любила меня вообще? — спросил я глухо. — Зачем тогда всё это? Зачем свадьба, помолвка… если ты всё равно бегаешь налево?
Катя вдруг перестала плакать и посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными муки:
— Потому что я боялась… — выдохнула она. — Я так боялась тебя потерять, что врала и врала дальше, всё глубже запутываясь. Я…
— Боялась потерять меня?! Потому спала с другими? Логика железная…
Она затрясла головой:
— Понимаешь, ещё в начале… В самый первый раз… это была ошибка, случайность! Я была пьяна тогда, в ночь нашей помолвки…
У меня внутри всё обмерло.
— В ночь нашей помолвки? — переспросил я медленно, не веря ушам.
Катя прикусила губу и кивнула, глядя в пол:
— Тогда, в Париже… помнишь, я выходила сушить волосы?
— …У администратора, — машинально закончил я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Спина облилась холодным потом.
— Я встретила внизу того художника, он весь вечер рисовал нас на площади…
Он пригласил меня выпить на террасе… А ты заснул… Мне дурь в голову ударила: шампанское, эйфория, романтика ночи… Я сама не понимаю, как это случилось… — она говорила торопливо, как на исповеди, не поднимая глаз. — С ним ничего не значило, правда. Утром я себя возненавидела и решила, что это разовая ошибка, что буду идеальной невестой и женой…
Я слушал остолбенело, не узнавая собственную жизнь. Оказывается, пока я счастливый спал, держа билет в новую жизнь, моя будущая жена отдалась первому встречному на крыше отеля под звёздами. Желудок скрутило, во рту появился вкус горечи.
— Потом, уже после свадьбы, — продолжала она слабым голосом, — когда всё закрутилось… Понимаешь, мне постоянно не хватало чего-то… острых ощущений, страсти как в кино. Ты такой надёжный, добрый, но…
Она осеклась под моим леденящим взглядом.
— Но скучный, да? — подсказал я с горькой усмешкой.
Катя снова разрыдалась:
— Нет… не то… Я пыталась остановиться, правда! Но стоило одному появиться, как всё летело под откос… Потом другому… Я не искала специально… Это как зависимость какая-то. Каждый раз клялась себе, что последний…
Она тянулась ко мне, но я отстранился.
В голове стоял невыносимый шум. Слова жены звучали отдалённо, словно через ватную стену. Взгляд выхватил мелочь: на журнальном столике наша свадебная фотография в серебристой рамке – мы улыбаемся, такие счастливые…
Рядом брошен галстук Вадима – яркое материальное свидетельство её предательства. Всё обрело жуткую ясность. Она никогда не будет верна. Это не случайность, не единичный срыв – это образ жизни, скрытая часть её души, которую я не разглядел.
Меня била мелкая дрожь. Я понял, что стою перед выбором: либо погубить и себя, оставаясь в болоте лжи, либо вырваться на берег, как бы ни было больно. Я медленно наклонился, поднял с пола её телефон, выпавший из кармана халата, и дрожащими пальцами пролистал сообщения. Она даже не пыталась помешать. Там был клубок переписок под разными мужскими именами.
С десяток чатов, многие подписаны как подруги, но по контексту понятно – любовники. Сердце сжалось: в строчках – страсть, вожделение, чего не было в наших будничных смс о покупках и делах. Последнее сообщение от «Мила-подруга» пришло час назад: «Ну, как он уехал? Жду, целую всю.» Желудок снова свело судорогой от отвращения.
Я поднял взгляд на жену. Она казалась маленькой, съёжилась на краю дивана, лицо в слезах, плечи поникли. Впервые я видел её не прекрасной, а жалкой, сломленной. И почему-то это зрелище внезапно погасило во мне пламя гнева, оставив только пепел.
Вселенская усталость навалилась на плечи.
— Ты права, — выговорил я охрипшим шёпотом. — У тебя зависимость. И я не лекарство от неё.
Катя замотала головой, пытаясь возразить, но я тихо поднял руку:
— Не надо. Хватит.
Не сказав больше ни слова, я развернулся и пошёл к выходу. Позади раздался её испуганный голос:
— Куда ты? Не уходи, пожалуйста! Мы всё исправим, я изменюсь, обещаю!
Я горько усмехнулся, но не обернулся:
— Это неизлечимо, Катя. Прощай.
Дверь захлопнулась за мной. Я выбежал на улицу, в морозный вечер, упал на ту самую скамейку у Патриарших и, закрыв лицо руками, зарыдал, как ребёнок.
Слёзы струились по щекам, и вместе с ними приходило странное облегчение – очищающий душу катарсис, о котором пишут в книгах. Страдание достигло апогея и стало отступать, оставляя после себя пустоту и тишину. Я поднял глаза к тёмному небу: между рваными снеговыми тучами мерцала одинокая звезда.
«Она изменила мне сто раз», – подумал я отрешённо. Может, на самом деле меньше или больше – не важно. Суть одна: каждый её поход налево убивал по кусочку мою любовь, пока не убил всю. Там, где вчера ещё было светлое чувство, теперь зола. Больно шевелиться, но я жив, я свободен от обмана.
Телефон завибрировал – наверняка Катя. Я не ответил. Вместо этого медленно выдохнул облачко пара и почувствовал, что могу встать и идти дальше. И я пошёл, твёрдым шагом покидая сквер, оставляя позади тень нашего прошлого счастья.
«Обманутый муж всюду видит обманутых мужей». — Марсель Пруст
Уважаемые читатели!
Сердечно благодарю вас за то, что находите время для моих рассказов. Ваше внимание и отзывы — это бесценный дар, который вдохновляет меня снова и обращаться к бумаге, чтобы делиться историями, рожденными сердцем.
Очень прошу вас поддержать мой канал подпиской.
Это не просто формальность — каждая подписка становится для меня маяком, который освещает путь в творчестве. Зная, что мои строки находят отклик в ваших душах, я смогу писать чаще, глубже, искреннее. А для вас это — возможность первыми погружаться в новые сюжеты, участвовать в обсуждениях и становиться частью нашего теплого литературного круга.
Ваша поддержка — это не только мотивация.
Это диалог, в котором рождаются смыслы. Это истории, которые, быть может, однажды изменят чью-то жизнь. Давайте пройдем этот путь вместе!
Нажмите «Подписаться» — и пусть каждая новая глава станет нашим общим открытием.
С благодарностью и верой в силу слова,
Таисия Строк